Людмилу знали все в округе как сплетницу, а теперь и до бунтарства докатилась. Собрала народ у дома Катерины, как на базарную сходку.
– Катерина! Где твоя внучка?! – орала она через забор.
Катерина стояла посреди двора, нахмурив брови и уперев руки в округлые бока.
– А почто тебе моя внучка? – ответила, как отмахнулась.
– Когда она уже силу примет?! Когда дух прекратит нас пужать?! – не унималась Людмила, а толпа за её спиной загудела, как пчелиный рой.
– Как примет, так и решит все проблемы! – отрезала Катерина, но голос её дрогнул.
– Так от деревни уже ничего не осталось! Того гляди и нас заберёт он! Если не хочет она помогать нам, то мы быстренько её заставим! Да, граждане?! – взмахнула руками Людмила, и толпа взорвалась криками.
Анна, спрятавшаяся от греха подальше в кустах разлапистого шиповника, видела, как мужики вытаскивают из-за спин вилы, ломики, даже грабли кто-то притащил. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди.
– Людмила, ты бы шла своей дорогой, да к моему порогу людей не привечала, – процедила Катерина, и в голосе её зазвенел металл.
– А то что? – вздёрнула нос Людмила, но в глазах её мелькнул страх.
– Не нарывайся, Людмила, ты меня знаешь, – Катерина сжала кулаки, и тут же белые облака на небе начали темнеть, будто кто-то невидимый красил их чёрной краской. В вышине зарокотал гром, сначала негромко, а потом всё сильнее и яростнее.
Люди начали испуганно переглядываться, шептаться. Кто-то уже попятился назад, кто-то крепче сжал своё оружие.
– Разбежались! И дорогу к моему дому забыли! – рявкнула Катерина, и тут же первые капли дождя тяжело ударили по земле, будто свинцовые.
Толпа бросилась врассыпную, как вспугнутые воробьи. Людмила бежала первой, стуча калошами по пыльной дороге, её длинная юбка развевалась, как знамя поражения.
Катерина долго стояла во дворе, беспокойно оглядываясь по сторонам, будто искала кого-то. А в кустах дрожала Анна – ледяные капли дождя смешивались со слезами на её щеках, а тело била крупная дрожь. Она не знала, чего боялась больше – гнева толпы или того, что бабушка найдёт её здесь, дрожащую и плачущую.
– Внученька... – донёсся до неё тихий голос Катерины. – Где же ты, внученька моя?
Анна сжалась ещё сильнее, прижав колени к груди. Она не могла выйти – не сейчас, когда всё так запуталось, когда страх и гнев, любовь и боль сплелись в тугой клубок в её душе. Новая Катерина, какую Анна не знала, казалась ей воплощением зла. Ведь не может обычная старушка нагнать такую непогоду на деревню! И могила матери… Вдруг бабушка и вовсе никакая не бабушка ей, а злая ведьма, сжившая со свету всю семью Анны?
Сумерки медленно окутывали деревню, превращая знакомые улицы в таинственные лабиринты теней. В воздухе витал запах озона, а где-то вдалеке ухала сова, добавляя мрачности вечерней тишине.
Когда Катерина в очередной раз вышла на крыльцо, Анна заметила, как сильно она переживает, смотря по сторонам, седые волосы, выбившиеся из-под платка, трепал порывистый ветер, а в глазах читалась неподдельная тревога – она явно искала внучку.
Жалость и сострадание волной накатили на Анну. Собрав всю свою решимость, она выбралась из укрытия, стараясь быть как можно тише. Ноги вязли в раскисшей от дождя грязи, каждый шаг давался с трудом. От холода зубы выбивали нервную дробь, а пальцы на руках побелели и онемели.
Катерина, заметив внучку, издала приглушенный крик и бросилась в дом. Через минуту она уже стояла на пороге, держа в руках толстый вязаный плед, который сама когда-то связала. Её лицо светилось искренней заботой и теплом.
– Бедное дитя, да ты ж моя ягодка! – приговаривала она, укутывая дрожащую Анну. – Пойдем, чаем тебя отпою... Нет, лучше самогона хряпнешь рюмашку, чтобы точно не заболела!
Её голос звучал мягко и тепло. В глазах читались переживания за внучку. Анна, чувствуя, как постепенно возвращается тепло, позволила обнять себя, вдыхая знакомый с детства запах домашнего уюта.
Катерина, продолжая ворчать и в тоже время приговаривать ласковые слова, повела внучку в дом, где горел теплый свет и пахло свежеиспеченным хлебом.
В доме царила такая тишина, что отчетливо было слышно, как тикают старинные часы. Анна сидела неподвижно, чувствуя, как каждое слово бабушки вонзается в её сознание. За окном было темно, вторя мрачности происходящего.
— Значит, она была не особо обычной... — прошептала Анна, сжимая руки в кулаки. Внутри неё бушевала буря противоречивых чувств: любопытство смешивалось с ужасом, а надежда — с отчаянием.
Катерина кивнула, не отрывая взгляда от окна. В её глазах отражались пляшущие огоньки свечей, придавая им странный золотистый оттенок.
— Да, моя девочка. Твоя мать была проводником, хранительницей древней силы нашего рода. Она могла слышать голоса духов леса, видеть то, что скрыто от обычных людей.
— И поэтому она жила одна в лесу? — голос Анны дрожал, но она старалась не показывать своего страха.
— Не совсем. Это было её призвание, её долг перед родом. Она должна была поддерживать связь между миром живых и миром духов, передавать им наши молитвы и просьбы. Но... — бабушка тяжело вздохнула, — твоя мать устала от этой жизни. Она хотела обычной судьбы, хотела быть просто женщиной, а не хранительницей. Хотела разыскать твоего отца, построить семью…
Анна почувствовала, как внутри неё поднимается волна протеста. Она понимала маму! Она не хотела такой участи! Не хотела слышать голоса духов, не хотела жить в лесу, отрезанная от остального мира.
— И что случилось потом? Как она у.м.е.р.л.а? — спросила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
Катерина отвернулась, словно не желая смотреть внучке в глаза. В комнате повисла такая тяжёлая тишина, что казалось, её можно было потрогать руками.
— Она обманула духа леса, сказала, что уезжает всего на несколько дней. Но собиралась сбежать навсегда. А когда духи узнают ложь... они не прощают.
Анна вскочила с места, её охватила паника.
— Нет! Я не хочу этого! Не хочу становиться такой, как она! Я хочу нормальной жизни, хочу работать, встречаться с друзьями, жить в городе!
Катерина медленно повернулась к ней, её глаза были полны печали.
—Ты последняя из нашего рода. Ты должна принять эту силу, научиться управлять ею. Только так ты сможешь исправить то, что натворила твоя мать, и спасти нашу деревню от грядущей беды.
— Но почему именно я? Почему не кто-то другой? — крикнула Анна, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Бабушка мягко коснулась её руки, но Анна отдёрнула её, словно от огня.
— Судьба не спрашивает нашего желания. Она просто идёт своим путём, и нам остаётся только следовать за ней.
Анна выбежала из комнаты, не в силах больше слушать эти слова. Она не примет свою участь! Не станет следующей хранительницей! Пусть весь мир рухнет, но она будет бороться с этой судьбой до последнего вздоха.
В своей комнате она упала на кровать и закрыла глаза, пытаясь заглушить шёпот, который, как ей казалось, уже начинал звучать в её голове. Но чем сильнее она сопротивлялась, тем громче он становился, словно насмехаясь над её тщетными попытками убежать от того, что было написано на её судьбе…
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊