Через пару часов возвращается Глеб. Недовольно проезжается по мне взглядом, мрачно кивает и продвигается к палатке. Подойдя к Ксении, наклоняется достаточно близко и яростно что-то вдалбливает в ухо. Подруга тут же бледнеет и теряется, ищет меня глазами. Машу ей рукой и мысленно спрашиваю: «Что там?». Она усиленно мотает головой: «Ничего». И опускает глаза.
Надо поговорить с Глебом, его неуважение к ней начинает выходить за рамки приличия. Откуда такая неприязнь?
В кармане вибрирует телефон и я тут же спешу взять трубку. На экране высвечивается номер матери Андрея, который я, к сожалению, знаю наизусть.
— Да, — отвечаю ей быстро.
— Настя, — говорит она взволнованно. — Я не могу дозвониться до Глеба. Есть новости?
— Нет. Совсем нет. — Придерживаю руками подбородок, чтобы не разрыдаться.
Я его сильная девочка. Я справляюсь.
— Что же делать? Если его не найдут, как я буду жить? — Спрашивает она со слезами в голосе.
Я ее ненавижу. Она причинила мне боль неоднократно. Но сейчас мы обе теряем самое важное… Мы две самые близкие его женщины. Поэтому я решаю отбросить старые обиды.
— Вы верите в Бога, Ольга Львовна? — спрашиваю ее вкрадчиво.
— Да… Конечно, — тут же отвечает.
— Тогда молитесь. Молитесь всем святым ежеминутно!!!… Как я молюсь. И как я верю!.. Он найдется, — говорю твердо.
Не может не найтись. Все не может вот так закончиться.
Я отказываюсь в это верить!
— Прости меня, Настя, — шепчет она тихо. — Я много зла тебе сделала. Прости.
Ничего не ответив, заканчиваю звонок. Не сейчас.
Спешу к импровизированной кухне, чтобы закончить готовить бутерброды и подготовить термосы с горячим чаем. Близится вечер и сколько группы поисковиков проведут еще в лесу, никто не знает.
— Как ты? — Глеб подходит сзади.
— Хорошо.
— Как чувствуешь себя? Может отдохнешь?
— Нет, все хорошо.
Я и в правду чувствую себя отлично. Беременности практически не чувствую. Грудь стала чуть побаливать, так что дотрагиваться неприятно. Утром немного подташнивало. В остальном, если убрать волнение, все хорошо.
— Кофе сделать? — спрашиваю, разглядывая его изможденный вид.
— Да, если тебя не сложно.
— И бутерброды. Ты вообще что-то ел эти дни?
— Не помню, — говорит он, усаживаясь за наспех сколоченный деревянный стол.
— Глеб, — говорю, размещая перед ним одноразовый стаканчик с кофе и картонную тарелку с едой. — У меня к тебе просьба. Не мог бы ты относиться к Ксении… помягче?
Его лицо приобретает недовольный вид, потом рот кривится и он находит её глазами неподалеку. Девушка сосредоточенно разговаривает по телефону с кем-то из служб. За ухом у нее карандаш, светлые волосы собраны в высокий хвост.
— Нажаловалась значит, — тянет он, разглядывая.
— Нет. Она очень хороший человек. И я не понимаю твоего отношения.
Громов переводит взгляд на стакан в своей руке.
— Нет у меня к ней никакого отношения, — говорит он, залпом выпивая кофе.
На кухню заходят двое молодых парней из поискового отряда.
— Можно чай? — спрашивает один из них.
— Конечно, присаживайтесь, — говорю, идя за чайником, стоящим на газовой плите.
— Погода портится. В лесу несколько групп наткнулись на следы медведя, — начинают они разговаривать между собой.
Боязливо смотрю на Глеба, он отрицательно качает головой.
— Да, — говорит парень товарищу. — Будем надеяться они не встретятся. Иначе пиздец.
Глушу животный страх внутри себя, разливая кипяток в кружки. Лес полон опасностей. Особенно для неподготовленного человека. Андрей крепкий физически и сильный морально, но что он может сделать против дикого зверя?
Это страшно…
— Поменьше болтайте, парни, — говорит Глеб, кивая на меня.
— Извините, — говорит один из них мне. — Я не подумал.
— Ничего, — тихо шепчу, выходя. Бреду куда глаза глядят.
Подальше от всех.
Боль внутри становится такой резкой, что я просто не могу находиться среди людей. Отворачиваюсь, натягивая капюшон на голову, и опираюсь спиной на багажник какого-то припаркованного автомобиля.
Боже, Андрей, найдись пожалуйста!
Все наши недопонимания, разногласия, стычки — это такие мелочи… Зачем я вообще обращала на это внимание? Я никогда больше не оставлю тебя ни на одну ночь, ни на одну минуту…
Только пожалуйста объявись, Громов. Я так злюсь на тебя!
Я тебя из-под земли сама достану своими же руками. Только реши меня оставить! Только посмей! Никогда тебе этого не прощу.
Обнимаю свои плечи и даю волю слезам. В ушах шумит, временно отключаюсь от происходящего.
В памяти проплывают все моменты нашей жизни. Первая встреча в клубе, ссоры, развод, Краснодар, пляж в Сочи, наши разговоры на кухне и совместные ночи… Его руки… Губы… Последний разговор в его машине…
— Господи, ну за что мне все это? А? — Поднимаю залитое слезами лицо к небу.
Разглядываю мимо пролетающие пушистые белые облака. Они легкие и невесомые. Небо за ними наконец-то ясное… Ярко-голубое. Цвет, который дарит надежду, а не отбирает ее…
— Настя! — слышу рёв Глеба издалека.
Поворачиваю голову. В лагере наблюдается какое-то оживление. Вокруг стола целая толпа. Не могу понять, что они говорят.
— Его обнаружили, — говорит Глеб, подбегая ко мне.
Боже.
— Он живой? — спрашиваю его отчаянно.
Настя
— Живой, Настя, живой!
Крепко обнимаю Глеба и не могу поверить в то, что все закончилось. Реву навзрыд у него на плече.
— Ну, всё, всё, — похлапывает меня по спине. — Давай прекращай.
Живой!
Господи, спасибо тебе!
В лагере среди людей наблюдается заметное оживление. Поисковики, которые почти два дня бродили по лесу, радуются тому, что задача выполнена. Обнимаются, обсуждают последние два дня, фотографируются.
— Где он? — спрашиваю у Глеба, глядя на всеобщую эйфорию. — Как он?
— Его доставят сейчас на вертолете. Он в порядке. Немного повредил ногу. Но в целом, все лучше, чем могло быть.
На лице Громова старшего облегчение. Мужчины тоже все переживают, беспокоятся, но им сложнее, потому что они не позволяют себе этого показывать другим.
Мы возвращаемся в лагерь.
Ксюша бежит мне на встречу, тоже плачет. Обнимаемся, радуемся.
— Пойдемте в машину, доедем до места, — говорит Глеб, кивая в сторону.
Мы с подругой садимся на заднее сидение. Обе молчим. В голове долбит только одна мысль. Я скоро его увижу. Руки дрожат от нетерпения.
— Глеб, набери Ольги Львовне, — вспоминаю про мать Андрея, которая наверное еще не в курсе, что он нашелся.
— Да, сейчас, — говорит он, доставая из кармана мобильный.
Подъехав к большому полю, на которое уже приземлился вертолет и подъехали две кареты скорой помощи, не дожидаюсь полной остановки автомобиля, выскакиваю из него практически на ходу:
— Настя… осторожнее, — рычит Глеб мне в спину.
Бегу без оглядки по мокрой траве. Рядом со скорой замечаю носилки, вокруг которых много специалистов в униформе. На носилках лежит Андрей.
Его лицо осунувшееся, покрытое мелкими царапинами. Рассталкиваю людей и наконец-то обнимаю его…
Слезы душат опять, ничего не могу с собой поделать.
Я верила, ждала, молилась почти двое суток… Но в глубине души, подсознательно готовила себя и к худшему тоже… Так устроен человеческий мозг. Он просто не может не думать о плохом. Невозможно себя заставить верить только в лучшее. Как ни старайся.
Андрей слабо обнимает меня за шею и упирается в нее носом, втягивая мой запах:
— Тшш… Настя… Вот он я… — Шепчет на ухо.
— Я так испугалась, — выдаю сквозь рыдания. Не верится.
— Знаю, любимая. Я тоже… Пиздец как… — Его голос дрожит, так же как и все тело под теплым одеялом, которым он укрыт. Меня предупреждали, что скорее всего из-за холодных ночей будет переохлаждение организма.
Поднимаю голову и покрываю его лицо короткими поцелуями. От него пахнет костром, лесом и немного потом, но мне все равно. Разглядываю ближе любимое лицо, его глаза лихорадочно горят, скулы покрыты румянцем. Целую лоб, по-моему у него жар.— Не реви больше, — просит он тихо, перебирая пальцами мои волосы.
— Не буду, — обещаю ему, осторожно целуя сухие потрескавшиеся губы.
Сотрудник скорой помощи, все это время деликатно молчавший, откашливается:
— Мы отвезем вас в больницу, необходимо сделать рентген и обследоваться.
— Я поеду с ним, — тут же сообщаю. Ни за что его не отпущу одного.
— Не положено, — заявляет фельдшер.
— Разберемся, командир, — шутит сбоку Глеб, подходя ближе к носилкам. Заглядывает в лицо брату. — Уже нагулялся?
Андрей горько усмехается.
— Да уж, блядь… Прогулка вышла что надо!
Спасатели загружают носилки внутрь машины. Я попрощавшись с Ксюшей, спешу занять место рядом.
— Глеб, довези Ксению до ее машины, пожалуйста.
— Я сама доберусь, — отвечает девушка упрямо.
— Ладно, езжайте. Разберемся, — говорит он с издевкой, закрывая тяжелую дверь автомобиля.
До городской больницы едем, взявшись за руки. Андрей дремлет, периодически открывая глаза. Постоянно проверяю его сбивчивое дыхание. Оно такое горячее. Блин.
— Люблю тебя, — шепчет мне с закрытыми глазами.
— И я тебя люблю. Поспи.
Не верю, что он здесь, рядом.
Врачи довольно быстро проводят все необходимые в таком случае манипуляции. Перелома нет, небольшое растяжение связок. Организм крепкий, поэтому, в целом, всё в порядке. Наложив на поврежденную ногу шину, предлагают остаться в стационаре, но Андрей категорически не соглашается, подписывает официальный отказ и нас отправляют домой.
Зайдя в квартиру, помогаю ему раздеться. Далее иду за ним по пятам, он прихрамывая медленно направляется в ванную:
— Я сейчас, — спокойно говорит, собираясь прикрыть дверь.
— Я с тобой, — тут же предупреждаю, юркнув внутрь.
Он крепко обнимает меня за талию и неровно дышит. Прижимаюсь к обнаженной груди и целую его в плечо, поглаживая твердые мышцы на спине.
— Дай мне пять минут, пожалуйста, — просит серьезно, целуя меня в лоб. — Я сейчас.
Тяжело вздыхаю, всё понимая. Ему нужно побыть одному. Отпустить собственные страхи и принять то, что произошло. Свыкнуться. Он не может при мне, так как слишком привык быть сильным… Мой мужчина.
Целую его в губы, он заторможенно отвечает.
Достаю чистое полотенце.
— Ладно, отмывайся. Я пока тебе что-нибудь приготовлю.
После легкого ужина, рекомендованного врачом из-за длительного голодания, тоже принимаю душ, натягиваю футболку Андрея и укладываюсь к нему в постель. Он тут же поворачивается ко мне и обнимает.
Долго лежим, всё также молча, каждый в своих мыслях. Отпускаем последние два дня. Все переживания, тревогу. Жизнь в очередной раз испытала нас на прочность.
Но мы ведь выдержали?
— Расскажи мне, — говорю хрипло. — Расскажи, как вообще… как ты там…
— Нормально, — говорит он спокойно, обдавая меня своим дыханием.
— Андрей… Поделись. Я хочу! Я твоя девочка, я должна знать…
Он делает вдох-выдох, притягивая меня еще ближе.
— Знаешь… парни-поисковики, что обнаружили меня… поделились… В общем… когда также находят детей, которые провели в лесу пару дней… они редко оказываются испуганными… Детский мозг не замечает времени, поэтому у них нет страха…
— Хм…
Речь постоянно сбивается и я не перебиваю.
— Такого щемящего ужаса, знаешь… до жути. Когда резко осознаешь, что вокруг… на пару сотен километров никого… Ни одной долбанной живой души… Только ебучий лес, высокая трава и непроходимое болото… И хрен знает выберешься ли ты когда-нибудь…
По моей щеке бежит слеза, украдкой стираю ее и всхлипываю.
— Я уже не надеялся, что увижу тебя, — говорит он, отчаянно упираясь своим лбом в мой. — Постоянно думал о том, что недолюбил, недоцеловал… ммм… мало уделял тебе времени… Чтобы ты меня запомнила…
Его голос дрожит.
— Все прошло, Андрей. Закончилось, — успокаиваю, еще крепче обвивая его руками и ногами. Он целует меня нервно. Чувствую его неповторимый вкус во рту. Отчаянно пытаемся дать друг другу тепло и любовь.
Наши телефоны разрываются в прихожей, но мы не спешим к ним. Наверное, это дико. Эгоистично. Но сейчас хочется так. Быть эгоистами. Отделиться от мира.
После долгого поцелуя вдруг решаюсь и произношу в темноте:
— У нас будет ребенок.
Он вздрагивает и замирает. Пару секунд пытается переварить информацию. А потом резко вскакивает с подушки.
— Настя, как?… — Включает ночник, вглядывается в мое лицо. — Как ты вообще? Ты у врача была?
— Нет, я в день когда ты пропал узнала, — говорю улыбаясь. — Ты… рад?
— Я… конечно… конечно я рад, — говорит он, перетягивая меня к себе на колени. Касается низа живота. Качает в объятиях, а я наслаждаюсь ароматом его тела. — Просто переживаю… Столько натерпелась. Завтра же поедем к врачу.
— Поедем, — соглашаюсь.
Я до икоты боюсь больниц, но ради нашего малыша придется изменить и эту привычку.
Такие они, эти Громовы… Появляются в моей жизни и всё переворачивают с ног на голову.
Настя
Мои следующие две недели проходят в больнице под строгим присмотром врачей. На первичном приеме был выявлен небольшой тонус, по всей видимости на фоне перенесенного стресса. Сразу же предложена госпитализация.
Андрей с энтузиазмом подхватил эту идею и организовал одноместную палату со всеми удобствами.
После работы ежедневно приезжает ко мне, чтобы провести вечер вместе. Ужинаем, смотрим кино, чаще просто отдыхаем обнимаясь. Пару раз он оставался на ночь, но больничная кровать настолько неудобна что в итоге мы оба не высыпались. Я-то потом весь день бездельничаю, а он должен быть сосредоточен, поэтому выгоняю мужчину домой.
Вся палата заставлена цветами от него. Пару раз приезжают мои родители. Мама после ситуации с Андреем, потеплела в его сторону и очень рада, что станет бабушкой. Папа даже прослезился на эмоциях.
С Ольгой Львовной держу строгий нейтралитет. На ее вопрос, заданный Андрею, может ли она приехать в больницу с визитом, я сразу отрицательно замотала головой.
А он не настаивал, слава богу.
Это нормально прощать людей, которые причинили тебе боль. Возможно, даже ненамеренную. И точно также нормально, не желать возвращать их в свой мир, в свою жизнь. Извинения приняты. Но проход отныне воспрещен.
Может быть грустно. Но факт.
Агентство я в очередной раз поручила своей помощнице. Элина отлично справляется и есть даже мысли назначить ее управляющей. Исключительно на срок моего декрета.
В день выписки Андрей приезжает за мной ранним утром как обычно с цветами. Подхватывает сумки и мы загружаемся в БМВ. Неужели свобода?
В воздухе пахнет наступившей осенью. Листья на деревьях пожелтели и начали опадать.
— Наконец-то! — Разглядываю улицы, потягиваясь.
— Устала, малышка? — говорит он с улыбкой, отвлекаясь от дороги.
— Лежать? Издеваешься? — Тоже улыбаюсь.
После того как автомобиль плавно проезжает перекресток ведущий к квартире Андрея, с удивлением спрашиваю:
— Мы что едем не домой?
— Нет! Прокатимся немного, — говорит он загадочно.
— Боже, Громов. Это что сюрприз? — Хлопаю в ладоши.
— Ничего особенного, — пожимает он плечами и берет меня за руку.
Царапины на его лице затянулись и, на первый взгляд кажется, что ничего в нем не поменялось. Но только не для меня. Я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить случившуюся трансформацию во взгляде и углубившуюся складку между бровей. Он словно стал старше.
— Так куда ты говоришь мы едем? — Пытаюсь его подловить.
Он цокает.
— Нетерпеливая какая.
Прыскаю от смеха.
Выбравшись из города, на первом же повороте Андрей направляет БМВ в сторону дороги обсыпанной гравием. Чуть позже на горизонте виднеются одинаковые крыши коттеджей, которые раньше я здесь не замечала. По всей видимости поселок выстроен совсем недавно.
Блин. Неужели он…?
— Только не говори, что это то, о чем я думаю.
Сердце начинает стучать сильнее.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Коваль Лина