«Он все еще любит Серафиму, хотя давно не видел. А Лена вдруг понимает: проигрывает.
Володя делится с сыном самым сокровенным и просит шоферов МТС помочь найти любимую.
Лена слышит об этом случайно — и у нее будто землю выбивает из-под ног.
Глава, где на первый план выходит не поступок, а чувство. Тихое, упрямое и неизменное. Такое, которое ищут всю жизнь».
Глава 39
Разбудив Степана после того, как ушла Лена, Володя сказал сыну:
— Аленка спит еще, не буди пока. И в огород пусть сегодня не ходит. Ты сам все, хорошо?
— Конечно, батя, все сделаю. Понял.
Володя похлопал сына по плечу:
— Ничего, сынок, как-нибудь выдюжим. Войны нет, вы со мной. Все хорошо будет. Справимся.
— Да, батя, — Степа подался к отцу, обнялись.
— Бать, скажи… а ты на тете Лене теперь женишься?
— С чего ты взял, Степа? — опешил Володя.
— Я видел, как она легла к тебе на кровать ночью, — опустив голову, промямлил мальчишка. — Прости, я не специально.
— Нет, Степа! Не женюсь.
Мальчишка просветлел лицом:
— Спасибо, бать.
— Степа, — Володя замялся, говорить ли сыну?
«А! Была не была, — мысленно махнул рукой Володя. — Взрослый Степа уже. Поймет».
— Степан, я хочу Серафиму Андреевну найти. И если она не будет против, женюсь на ней. Лену я не люблю. С этой стороны беды не будет, не переживай.
— Бать! Да где ж ты их найдешь? — щеки Степки покрылись пунцовыми пятнами.
— Не знаю, Степа. Но буду искать потихоньку. Район большой, быстро не получится… ты прав. Жизнь длинная… когда мир на дворе.
— Бать, я могу в ближайшие деревни ездить, пока каникулы у нас.
— Степа, спасибо тебе, но не нужно. Не думаю я, что они где-то близко. Может, даже в другой район уехали, а может, и в другую область. Я мужиков, наших шоферов, попрошу помочь.
Степка кивнул и уткнулся отцу в плечо.
— Бать, смеяться не будешь?
— Нет, а что такое?
— Бать, я Веру люблю. Только на ней женюсь.
— Степан, это не смешно. Почему я должен смеяться?
— Да я с Борькой поделился, а он ржать принялся. Говорит, только слюнтяи влюбляются, а настоящие мужики баб… бать, стыдно говорить такое!
— Нет, Степа, я не буду смеяться. Ты можешь со мной делиться. Я всегда тебя пойму. А Борьку не слушай. Много он знает про настоящих мужиков!
— Спасибо, бать. Я рад, что ты будешь Серафиму Андреевну искать. Она хорошая.
Володя подошел к открытому окну, отдернул занавеску, вдохнул прохладный воздух с родными запахами:
— Слушай, Степ, — сказал отец, не оборачиваясь. — А ты ведь теперь мне как товарищ — не мальчишка уже.
— Я ж стараюсь, бать. Ты же один… теперь. Мне ж тоже все понятно.
Володя снова похлопал сына по плечу:
— Спасибо тебе за это, сынок.
…Аленка уже проснулась, но тихонько сидела в комнате, рисуя на краешке газеты какие-то свои фантазии. Увидев отца, проходящего по коридорчику, улыбнулась, поздоровалась и спросила:
— Папа, а можно я Маринку позову сегодня?
— Конечно, детонька. Только Степе помогите тогда вдвоем немного, ладно?
— Конечно, пап…
Володя зашел в комнату, погладил дочь по голове. Сердце его оттаивало от таких простых слов и жестов.
Он ступил на крыльцо, притворив за собой дверь, и почувствовал: жить можно. Надо только верить… и искать свою любовь.
За калитку Володя вышел в слегка приподнятом настроении: «Совсем взрослый уж Степка стал. А я его все еще за ребенка держу. Да с ним уж как со взрослым мужиком можно…»
И Володя вспомнил про мальчонку, который был у них в роте — сын полка. Прибился к ним где-то под Волоколамском. Лет одиннадцать парнишке было, а хлебнул в свои годы как настоящий мужик. Эх… война… малых детей мужиками сделала, осиротила…
Миша тоже вышел за калитку в то же время, что и Володя, пожали друг другу руки. Они всегда ходили вместе до МТС, потом Мишка шел еще дальше — на ферму.
— Миха, я сегодня Кольку и Василия попрошу заходить в школы во всех совхозах. Они больше всех шоферов мотаются по районам.
— Прально, Вовка. Самого тебя Лексеич все равно не отпустит. Жаркая пора нынча начинаетси.
…Мужики из гаража, Николай Евсеев и Василий Волошин, хорошо отреагировали на просьбу Володи спрашивать в деревнях и селах про Серафиму Андреевну.
— Добро, Володька, — сказали оба.
Володя же в обед обратился к директору МТС:
— Иван Петрович, можно мне хоть раз в неделю выезжать по делам колхоза?
— Да ты чегой, Вовка? Страда начинаетси. На тебе весь ремонт, таких специалистов как ты — токма Андрей, и все. А шоферов-то хватает у нас. А тебе пошто? — спохватился и задал вопрос коренастый седой Иван Петрович, прикуривая папиросу от огонька, предложенного Володей.
— Да нет, Петрович. Это я так спросил.
— Ну гляди… Коль так…
…Володя не стал настаивать. Все было понятно: страда, жара, техника ломается через день — какие уж сейчас поездки? Но в голове уже складывался план. Не спеша, аккуратно, чтобы никто не заметил лишней суеты, он все равно будет просить, договариваться. Главное — не терять надежду.
…С Леной Володя не виделся несколько дней, но как-то в сельпо, покупая крупу, он встретил фельдшера.
— Здравсивуй, Лена, — поздоровался первым.
— Привет, Володя, — Лена вспыхнула, засмущалась. — Ну как там Аленка? Раз не пришли больше — значит все в порядке?
Володя кивнул и обратился к продавщице:
— Сколько крупы на трудодни можно…
Лена догнала его, хотя ей было совсем в другую сторону.
— Володя, сегодня в клубе фильм будет «Баллада о солдате», — несмело начала она.
— Лена, я…
— Давай я с Аленкой схожу? Катя идет с Валюшкой, а я Аленушку возьму.
Володя даже остановился от удивления. Вот тебе и на!
— Ну тебе-то не до того, вон крупы взял: видать, кулеш будешь варить. Каникулы у ребят, надо кормить. Некогда по клубам-то… Да и устал, поди, после работы. А у меня сегодня больных не было совсем…
— Лена, если Аленка захочет в кино, я ее к тебе отправлю. Спасибо, — кивнул Володя и отправился дальше.
— Я ее буду ждать, — крикнула вслед ему Лена.
Он не оглянулся. Добрая, отзывчивая, понимающая, старается помочь… хорошая… Только это не меняло главного: сердце у него не отзывалось. Ни на ее доброту, ни на ласку. Ему это было не нужно.
Сердце было там, далеко, где Серафима.
…На следующий день дочка Николая Евсеева, Даша — санитарка в медпункте, сама не зная почему, вдруг между делом высказалась Лене:
— Дядька Володя Бурняев батьку моего попросил учителку искать.
— Ну попросил и попросил? Нам-то что? — строго взглянула она на Дашу. — Пол иди мой. Грязищу развела.
Лена никак не отреагировала внешне, но внутри все оборвалось и покатилось в бездну: «Не забыл он вертихвостку эту, искать будет. А вдруг найдут ее? Тогда что ж? Что же тогда? Все? Тогда все?»
Лена продолжала крутить турундочки из бинта, и ей даже удалось унять дрожь в пальцах, но думать она в тот день ни о чем другом больше не могла.
…Пришла вечером домой и сразу кинулась к Игнату с рыданиями:
— Кольку Евсеева попросил… по колхозам… искать будут…
— Ленок, ничегой не пойму. Да когой искать-то?
— Игнаша, а коль найдут? Все! Все, опять я одна.
Брату хотелось сказать, что она и так одна после того, как Сашка женился, но он смолчал, конечно.
— Ленок, ну-ка присядь, объясни мне все путем. Что случилось?
— Дашка мне сегодня сказала, что Вовка попросил батю ее и еще Ваську искать учителку, — еле вымолвила Лена.
— Ну и пусть ищуть. Тебе-то что?
— Игнаша, ты дурак разве у меня? — разозлилась Лена. — Не понимаешь?
— Ленок, пущай ищуть.
— А если найдут? Вовка сразу к ней побежит! Свободен он нынче, Игнат. Понимаешь? Нет Зинки больше.
— Сам знаю, — помрачнел Игнат. — Понямши таперича.
Эх, не думал Игнат, что когда-нибудь придется спросить тот долг, который ему должен был Евсеев. Да, видно, пришла пора.
В хате повисла тишина. Лена села на лавку, опустила голову, руки у нее дрожали.
Игнат молчал, сердце рвалось на части за сестру. Он чувствовал ее боль физически.
Год назад
В тот день Игнат задержался в гараже, что-то завозился, и когда уходил, то уже никого не было. Ан нет! Все-таки был. Николай Евсеев. Он что-то в бумажных кульках рассовывал по карманам.
— Колька? — окликнул друга Игнат. — А ты чегой?
Николай почему-то сильно испугался, как-то весь затрясся, затравлено посмотрел на Игната.
— Да я энто… да я…
Тут вдруг один из пакетов разорался и просыпался на пол желтым дождем.
— Это что? Зерно? — спросил строго Игнат. — Это что ж получается? — Игнат прищурившись смотрел на вора.
— Не губи, Игнаша. Детей у меня восемь человек. Ты же знаешь…
— А другие же у нас бездетные. Токма ты с робятам.
— Игнат, чегой хошь, проси. Не губи токма, не выживут без мене. И Варвара моя снова чижолая.
— Ладно, Колян, будешь должон, — усмехнулся Игнат, пожалев Николая, а скорее его детей: — Да токма помнишь, как бабку Кабанову за гнилые колоски забрали? Иде она, бабка эта таперича? Тоже внуков хотела накормить. Сирот… Сгнила местя с колосьями теми.
— Не губи!
Николай готов был упасть на колени.
— Ладно, Колька. Но смотри мне, — Игнат схватил мужика за грудки. — Чтоб последний раз! Ишшо раз… — и я сам тебе удавлю!
— Да, да, никада больша. Клянуси тебе, Игнаша.
#деревенскаяпроза #деревенскаяжизнь #любовь #любовныйроман
Татьяна Алимова
Все части здесь ⬇️⬇️⬇️
Рекомендую почитать ⬇️⬇️⬇️