Мамин голос в телефонной трубке звучал так радостно, что я сразу поняла — случилось что-то ужасное.
— Аня, ты не поверишь! — она задыхалась от восторга. — Я познакомилась с Ириной Владимировной, мамой того самого мальчика с олимпиады по физике!
Я прижала телефон плечом, продолжая листать конспект по квантовой механике. В коридоре общежития за стеной кто-то громко спорил о теореме Ферма.
— Мам, я сейчас очень...
— Она тоже в отчаянии! — перебила мама. — Сын сутки напролет сидит над какими-то чертежами, в кино не вытащишь! Вы просто созданы друг для друга!
В трубке раздался шорох — видимо, мама перекладывала телефон, чтобы достать блокнот с "важными заметками".
— Завтра в семь в театре "Современник". "Большой сон" ставят. Билеты уже куплены!
Театральное фойе пахло дорогими духами и старыми коврами. Я стояла у колонны, разглядывая афишу и жалея, что не взяла с собой конспекты. Рядом топтался высокий парень в очках с толстыми линзами — он нервно теребил программку, оставляя на глянцевых страницах отпечатки потных пальцев.
— Ты... Аня? — спросил он, не поднимая глаз.
Я кивнула.
— Кирилл. — Он резко протянул руку, как робот на испытаниях. — Мама сказала, что ты специалист по спектральному анализу.
— А тебе мама сказала, что я согласилась на это свидание?
Его лицо дрогнуло. В глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Они... очень старались, — пробормотал он.
Зазвонил звонок, приглашающий в зал.
Пьеса началась с монотонного монолога актера о природе сна. Через пятнадцать минут Кирилл тихо посапывал у меня на плече. Его очки сползли на кончик носа, а программа медленно упала с колен.
— Кирилл, — прошептала я, толкая его в бок.
— М-м? — он вздрогнул, бессмысленно озираясь. — Я не спал! Я... анализировал!
— С открытым ртом и слюной на подбородке?
Он покраснел, как школьный глобус.
— Извини. — Он вытер лицо рукавом. — Я трое суток не спал. Готовил статью для "Nature".
На сцене актер размахивал руками, изображая "кризис среднего возраста".
— Почему тогда пришел?
Кирилл вздохнул, поправляя очки:
— Мама пообещала перестать присылать мне статьи про опасности чахотки у холостяков.
Мы переглянулись. В его глазах я увидела то же самое отчаяние, что чувствовала сама.
После спектакля мы стояли у выхода, избегая взглядов.
— Так... — Кирилл ковырял ботинком трещину в асфальте. — Ты скажешь маме, что я...
— Полный неадекват? — подсказала я.
— Ну... да.
— Только если ты скажешь своей, что я...
— Социопат?
Я улыбнулась:
— Именно.
Он вдруг оживился:
— Слушай, а ведь мы могли бы...
— Что?
— Притвориться, что встречаемся. Чтобы они отстали.
Я рассмеялась:
— Гениально. Только представь их лица, когда через месяц мы "расстанемся" из-за "непреодолимых интеллектуальных разногласий".
Мы пожали руки, как два заключивших пакт заговорщика.
Теперь, когда мама звонит и с придыханием спрашивает: "Ну как Кирилл?", я честно отвечаю:
— Он спит.
И это чистая правда. Вчера он прислал мне сообщение в три ночи: "Ты не представляешь, какое открытие сделал!". И тут же: "Извини, забыл, что мы якобы встречаемся".
А мамы тем временем уже подыскивают нам совместное жилье — поближе к библиотеке. Видимо, их "Большой сон" еще не закончился.