Чёрная вода.
Максим Орлов большую часть жизни провёл в автомастерской на окраине тихого, чуть позабытого богом Солнечногорска. Он не был человеком громких слов или амбиций, но в деле — надёжней не сыщешь. Мозолистые руки, запах машинного масла, заскорузлая форма, которую он чинил сам — всё в нём выдавало мастера, который знал цену труду и честности. Его уважали не за громкие речи, а за дела. В магазине продавщица всегда улыбалась ему чуть теплее, чем другим, а дворник Витя махал рукой с другой стороны улицы.
Дома его ждали две женщины: жена Ольга, тихая, с книжкой в руках и доброй улыбкой в глазах, и их дочь Алина — огонёк, что делал этот дом по-настоящему живым. Алина была девчонкой светлой и умной, она ловила бабочек в банку, чтобы потом отпустить, и могла часами смотреть, как течёт вода. Она мечтала стать биологом, спасти мир от загрязнения и завести кота. Им было хорошо втроём — без пафоса, но по-настоящему. Они устраивали пикники у речки, ловили рыбу, жарили хлеб на костре, плескались в прохладной воде, строили шалаши из веток и мечтали о будущем.
И вот однажды, в знойный июльский день, когда воздух будто стоял, а солнце обжигало плечи, Максим, задержавшись на ремонте машины местного чиновника, не успел вернуться домой. Алина тем временем, упросив мать отпустить её, пошла к реке с подругами — смех, короткие шорты, лимонад в термосе и полное летнее счастье в груди.. Был жаркий июльский день, воздух дрожал от жары, вода манила прохладой. Девочки смеялись, брызгались, а Алина нырнула с головой. Но к вечеру её подруги вернулись в панике. Алина потеряла сознание в воде, её вытащили, вызвали скорую, но было уже поздно. «Остановка сердца», — сказали врачи. Максим мчался в больницу, надеясь на чудо. Но оно не случилось. Его сердце разорвалось вместе с её.
Позже, когда пришли результаты вскрытия, в организме Алины обнаружили токсины — промышленные отходы. Следствие установило, что причиной стали сбросы местного завода масел "ЭкоЛюкс". Оказалось, что уже несколько лет предприятие тайно сливало отраву в реку, подделывая документы, маскируя выбросы, подкупая проверяющих.
Максим требовал справедливости. Писал в прокуратуру, обращался в СМИ, собирал подписи, разговаривал с экологами, организовывал митинги. Но компанию прикрывали: владельцы были богаты, влиятельны, имели связи в администрации, среди полицейских и в судах. Следствие затянули, а затем и вовсе закрыли, признав отсутствие состава преступления. Максим остался с могилой дочери, фотографиями, письмами и кипящей внутри яростью.
— Они убили мою Алину. Холодно, цинично. И никто не ответит? — говорил он жене по вечерам, всматриваясь в её усталое лицо.
Ольга не выдержала. Её скорбь стала слишком велика. Она уехала к сестре, надеясь, что перемена обстановки поможет справиться с болью. Максим остался один. Он заперся в доме, перестал разговаривать с соседями, не отвечал на звонки. И через несколько месяцев молчания в нём начал зреть план. Если закон не работает — он сам станет законом.
Он начал с Виктора Левина — младшего партнёра, отвечавшего за производство. Максим провёл дни, изучая его график, привычки, круг общения. Притворился инвестором, пришёл на встречу в кафе.
— Я слышал, вы ищете партнёров для расширения? — спросил он сдержанно.
— А вы кто? — Виктор налил себе кофе, лениво разглядывая собеседника.
— Отец Алины Орловой, — тихо сказал Максим, глядя прямо в глаза.
Он достал из сумки фляжку, обрызгал стол — бензин. Вскинул зажигалку.
— Что ты творишь?! — вскрикнул Левин.
— Чувствуешь запах? Так пахла река в тот день. Ты это допустил. И ты ответишь.
Он не стал поджигать. Ушёл. Но за Виктором уже следил. Спустя неделю Левина нашли мёртвым в гараже — якобы несчастный случай: упал с лестницы, ударился затылком. Максим сделал всё аккуратно, стер все следы, было похоже на трагедию.
Следующим был Игорь Пестов — главный инженер, человек, разрабатывавший схемы слива. Максим проник в его загородный дом под видом курьера. Пронёс маленькую установку — ловушку: ядовитый газ, который действовал быстро и безболезненно. Он надел маску и включил устройство.
— Это ты виноват в смерти Алины, — прошептал он, стоя над телом. — Она верила в природу. А ты её отравил. Своими руками. Своим бездушием. — Он провёл пальцами по старой фотографии дочери, которую держал в кармане, и только потом надел маску.
— Это ты виноват в смерти Алины, — повторил он, надевая маску. — Она верила в природу. А ты её отравил. Ты даже не извинился.
Когда настала очередь Кати Нечаевой, пиар-директора, которая публично оправдывала компанию, Максим действовал более тонко. Он проследил за ней несколько недель, узнал, где она живёт, какой маршрут выбирает по утрам. Устроил автоаварию: подрезал её на трассе в дождливый вечер, когда дорога была особенно скользкой. Машина потеряла управление, врезалась в дерево. Катя осталась жива, но получила тяжёлые травмы.
— Это был знак. Следующий может быть последний, — сказал он ей в больнице, переодевшись в санитара. Он наклонился к ней, когда она была под капельницей, и его голос был ледяным.
Катя уволилась, прекратила сотрудничество с "ЭкоЛюкс" и через неделю уехала из страны. Больше её никто не видел.
Главным был Сергей Добрянский — владелец компании, мозг и кошелёк всей махинации. Максим готовил его дольше всего. Он изучал его охрану, графики, даже купил дрон, чтобы наблюдать за его домом с воздуха. Когда настала ночь, он пробрался внутрь, обезвредил сигнализацию, связал Добрянского, заклеил ему рот и включил видеокамеру.
— Смотри на меня. Я не маньяк. Я — отец. Ты убил мою дочь. Своей жадностью. Ты знал, что делаешь. Ты подписывал бумаги, ты давал распоряжения. У тебя были выборы. Но ты выбрал деньги.
Максим не стал его убивать. Он вызвал полицию, дождался, пока приедут, и сдался. Камеру с признанием Добрянского отдал следователю, сопроводив это письменным заявлением. Его показания были точными и продуманными, без истерик.
На суде он выступил спокойно, сдержанно, но голос его дрожал:
— Я не горжусь тем, что сделал. Это не подвиг. Это отчаяние. Но другого выхода не было. Я обращался в прокуратуру, писал в администрацию, говорил с экологами. Они плевали на закон. Я стал тем, кто их остановил. Хоть кто-то должен был это сделать.
В зале суда было полно людей. Многие держали в руках таблички с надписью «Справедливость для Алины». Все знали историю этой девочки. Никто не встал на сторону компании, даже бывшие сотрудники отказались защищать руководство.
Суд дал Максиму срок. Но условно. Его признали вменяемым, но действия — вызванными тяжёлым аффектом и сильным общественным резонансом. Компания была ликвидирована. Началось новое расследование по делу об отравлении реки. Некоторые чиновники лишились постов.
Максим каждый день приходил на могилу дочери. Садился на скамейку, приносил цветы, иногда книгу, которую она любила, и говорил:
— Я отомстил, солнышко. Прости, что так поздно. Но теперь ты можешь отдыхать. Я всё сделал. Всё, что мог. И даже больше.
И река снова стала чистой. Люди стали приходить туда купаться, дети плескались в воде. И каждый, кто знал эту историю, понимал: за чистую воду иногда платят слишком дорогую цену.