— Ты туда не суйся, паренёк… там души с пеплом смешивают, — сказала бабка на автостанции
Мне всегда казалось, что вся эта история с обрядами — просто фольклор. Ну, знаете, как старинные заговоры или поговорки про леших. Особенно про староверов. Мол, живут где-то в глухомани, молятся по-своему, в интернете не сидят. Мистика для романтиков. Я ошибался.
Это началось летом. Жара была неимоверная. А мне приспичило в командировку. Этнографическое исследование, диплом, всё по науке.
Я нашёл через форум упоминание про одну деревню — ни на одной карте нет, координаты только у пары человек. Мол, там ещё держатся обряды староверов. Не секта, не религиозная группировка — просто… древние люди со своими правилами. И кое-что у них, вроде как, жутковатое.
Меня это, конечно, только подзадорило.
Автобус ехал семь часов по ухабам. Конечная остановка — дальше только пешком. Последние километры я брёл по тропе, облитый потом и уставший как собака. Вокруг — ни души, только лес и эти странные вороны, каркающие слишком... ритмично. Да-да, именно так — будто каркают в такт.
Деревня была неожиданно живой : с домами из чёрного дерева, кривыми заборами и огородами. Только людей почти не видно. Ни детского смеха, ни обычного сельского шума. Даже собаки не лают.
У калитки меня встретил старик. Длинная борода, серая косоворотка, глаза как из другого века.
— Тебя ждали, — сказал он и ушёл, не представившись.
Мне выделили комнату в доме у старушки Домнины. Она была… совсем не как бабушки в деревнях. Ни доброты, ни уюта — только молчание и запах трав. На стенах — иконы. Но какие-то странные: лица тёмные, будто закопчённые.
На третий день начались… чудности.
Часы в коридоре шли назад.
Из бани доносился то ли стон, то ли молитва.
А ночью я проснулся от того, что кто-то медленно царапал стекло.
Снаружи.
Я попытался уйти, честно. Но дорогу назад просто… не нашёл. Тропа будто исчезла. А старик у ворот сказал:
— Рано тебе. Ещё не очистился.
На четвёртую ночь Домнина вдруг заговорила. До этого молчала почти всё время.
— Хочешь понять нас? — прошептала она.
— Иди к кругу. Только не вставай внутрь. Глаз не отводи.
— Какому кругу?
— Узнаешь. Если надо — найдёшь. А если не надо — не твоё это.
Я пошёл. Как в тумане. Лес был другим — деревья стояли слишком ровно, слишком близко. И было очень… тихо. Ни ветра, ни насекомых. Ничего. Только дыхание — моё. И шорох.
Я вышел на поляну. Круг из камней. В центре — высокий костёр, уже горит. Вокруг — фигуры. Лица скрыты, но я чувствовал, как они смотрят.
И пели.
Монотонно, медленно.
Язык — не русский, не церковнославянский.
И тут они принесли тело.
Я сначала думал, что это кукла. Но потом увидел, как грудь вздымается. Девушка. Молодая. Та самая, с которой я однажды заговорил днём. Она была напугана, но не сопротивлялась — будто знала, что бессмысленно.
Её положили на доски и подожгли снизу.
Она закричала. Только раз. Потом — тишина.
А я… сдвинулся. Сделал шаг назад. Хрустнул веткой. И тут...
Тени замерли. А потом — обернулись. Все сразу и посмотрели на меня.
Я рванул. Без плана, без дороги. Ветки хлестали по лицу, земля уходила из-под ног. Я бежал до тех пор, пока не провалился в яму.
Лежу, пошевелиться не могу, наверное, сломал ногу. И вдруг, шаги. Медленные.
Меня подняли. Ткнули чем-то в лицо. Холст? Мешок?
— Раз увидел — стал частью круга, — шептала Домнина.
— Нельзя уйти с чужими глазами.
Дальше — пустота.
Всё, что вы читали, — это со слов моего друга. Антона. Только вот я сам его не видел уже три месяца. Я нашёл его диктофон. На том месте, где GPS оборвался.
На записи — сначала дыхание. Потом — треск костра. И голос. Его голос:
"Если слышишь это — не ходи туда. Не думай. Не ищи. Обряд начался. Я теперь часть круга… Огонь… Очисти меня…"
Щелчок.
И знаете,что самое стрёмное?
Когда я прослушал это — мой электрочайник сам включился.
А потом — потекли иконы. Масло. Из глаз.
Я никому это не рассказывал. До этого момента.
Но если вы вдруг поедете в те края…
Если увидите в лесу круг из камней…
Не заходите.
Не смотрите.
Просто идите прочь.
Если получится.