Уставшего от тылового быта сержанта Васкова никак не хотят отправлять на фронт. Он терпеть не может отклонение хоть от одной буквы устава и просит прислать на зенитную точку непьющих солдат, поскольку от первача, приготовленного местными бабами для постоялых зенитчиков, по всей округе стоит стойкий дух распоясовшегося войска. Да, ещё одно условие – чтоб не становились на четвереньки при виде тех самых хозяюшек. Сказано – сделано. Отправили к нему своего рода идеальный взвод стрелков, однако, опят невпопад. Только кто теперь знает, какие вояки лучше, а какие хуже, и придётся с солдатками идти в разведку и принимать смертельный бой.
Появилась идея написать, в столь знаменательный день, два текста о двух экранизациях одной повести Бориса Васильева. Как её отразили, условно, по не вполне остывшим воспоминаниям и спустя 70 лет. Нет цели критиковать современную интерпретацию или впадать в пучину греха сравнения. Есть желание разобраться в разности интонаций, акцентов и вообще, так ли ленты конфликтуют друг с другом.
Ренат Давлетьяров, вышедший из технарей режиссёр, здесь снимал не только полнометражную работу, но, в первую очередь, сериал для телевидения. И уже из отснятого материала собрал, прилежную, с точки зрения литиста, версию. Она более красочна, в прямом и переносном смыслах. Прекрасно изображена природа майского карельского края. Однако подобное живописание не служит двигателем, работающим на топливе контрастного восприятия красот и неприглядной смерти, когда живая природа обволакивает гибель девчат, делая её естественной и необходимой для продолжения существования всего на свете. Она, природа, не в полной мере задействована, хотя, благодаря, в не малой степени, ей, шестеро советских солдат водили по болотам и озёрам шестнадцать диверсантов противника. В этом смысле отреставрированная в цвете картина Станислава Ростоцкого выполняет и эту функцию, раскрашивает наше представление о повести.
Ещё одно отличие фильма 2015 года, оно существенно, с точки зрения кинематографа и зрительского восприятия: закадровый текст, читаемый хорошим Сергеем Гармашом. Дословное соблюдение произведению Васильева, с прекрасным слогом и точными словоформами. Картина Ростоцкого отказывалась использовать столь прямолинейные приёмы, режиссёр предпочитал молчаливую пантомиму с минималистичными декорациями, чем давал простор для воображения публике. Давлетьяров же буквально перенёс на экран, всё, что говорил автор, без раскрытия подтекста, который, безусловно, наличествует в Зорях. Соответственно ограничил фантазию, как нашу, так и героев. Кстати о них и актёрах, их изображавших. Дело в том, что в 1972 году, наверное, и правда сильно ещё ощущалась трагедия Второй Мировой. Может поэтому, кажется, что артисты жили, но не играли. В 2015 году видна именно игра, лицедейство. Они выполняют работу, встают на нужные места, выполняют трюки, говорят, всё отрепетировано, но не прожито.
Главным достоинством версии нашего времени являются широкомасштабные съёмки. Техника лучше, бюджет. Например, сцены схватки с фрицами сняты действительно напряжённо, они хороши по техническому и постановочному исполнению. Такой прошловековой экшен. Он расширяет представление о литературе Васильева, для тех, кто не читал или не знаком с Офицерами или Завтра была война, тем самым выполняет просветительскую функцию. Однако знающей аудитории покажутся излишними многие фразы и кадры. Например, красота, которую наводят создатели на нагие тела девушек, не увязывающиеся с мерзостью войны и смертью. В этом нет созидания, кажется, что это спекуляция, не более.
А зори здесь тихие… пятнадцатого года красиво снятое кино. Оно подогнано под новое поколение, которое не может воспринять необычный говор Васкова и фильмы в целом, в которых нет хотя бы оной динамичной сцены в тридцать минут времени. Оно понятно, но уже другое. К нему вряд ли всерьёз отнёсся писатель Васильев, скорее как к причудливой интерпретации. Тем не менее, понятно одно, его литература для нашей страны стала неотъемлемой частью, традицией, в соответствии с которой каждый юбилей победы станут отмечать экранизацией одного из его произведений. В восьмидесятую годовщину, например, его повестью В списках не значится.