Тени за троном: как заговоры элит готовили падение империи
Российская империя встретила 1917 год в состоянии глубокого внутреннего напряжения. Третий год шла изнурительная Первая мировая война, уносившая сотни тысяч жизней и истощавшая экономику. В тылу росли усталость, недовольство, перебои с продовольствием. Но видимые трудности были лишь вершиной айсберга. В полумраке петроградских салонов, в кулуарах Государственной Думы, в штабах армий и даже в великокняжеских дворцах зрели и переплетались нити многочисленных заговоров, направленных против правящего режима и лично императора Николая II. Воздух был наэлектризован ожиданием перемен, и многие влиятельные фигуры решили, что пора помочь истории сделать решительный поворот.
Одной из главных мишеней для недовольства различных элитных групп стала фигура Григория Распутина – сибирского «старца», имевшего огромное влияние на императрицу Александру Федоровну, а через нее – и на самого Николая II. В глазах многих аристократов, политиков и военных Распутин был злым гением, «темной силой», дискредитировавшей монархию, вмешивавшейся в государственные дела, назначавшей и смещавшей министров. Его скандальная репутация, слухи о его распутстве и влиянии на императорскую семью подрывали авторитет власти. Попытки удалить его от двора мирным путем проваливались. И тогда группа высокопоставленных заговорщиков – князь Феликс Юсупов (женатый на племяннице царя), великий князь Дмитрий Павлович (двоюродный брат царя), депутат-черносотенец Владимир Пуришкевич и другие – решились на «радикальное решение проблемы влияния».
Декабрьской ночью 1916 года во дворце Юсупова на Мойке разыгралась драма, достойная пера Шекспира или сценария нуарного фильма. Распутина заманили под предлогом встречи с красавицей-женой Юсупова. Сначала его пытались отравить пирожными и вином, начиненными цианистым калием, – но яд почему-то не действовал (или его было недостаточно, или организм «старца» обладал феноменальной сопротивляемостью). Тогда Юсупов выстрелил в него из пистолета. Распутин упал, заговорщики решили, что дело сделано. Но через некоторое время «убитый» внезапно очнулся, вскочил и бросился бежать во двор. Пуришкевич открыл по нему огонь из револьвера, нанеся несколько ранений. Истекающего кровью, но все еще живого Распутина заговорщики связали, вывезли на окраину города и сбросили в ледяную прорубь на Малой Невке. Позже экспертиза показала, что окончательной причиной смерти стало утопление. Это жестокое убийство, совершенное представителями высшей аристократии, стало прологом к революции. Оно показало, что правящая элита расколота, что табу сняты, и что для достижения политических целей можно использовать любые, даже самые кровавые методы. Заговорщики надеялись, что устранение Распутина «оздоровит» монархию, но на деле они лишь ускорили ее крах, продемонстрировав слабость и разложение верхов.
Параллельно зрел другой заговор – в кругах либеральной оппозиции, сгруппировавшейся в Государственной Думе вокруг так называемого «Прогрессивного блока». Лидеры этого блока – Павел Милюков (кадеты), Александр Гучков (октябристы), Михаил Родзянко (председатель Думы) и другие – а также связанные с ними промышленники и финансисты (Рябушинский, Коновалов) давно были недовольны самодержавным правлением Николая II, его неспособностью, по их мнению, эффективно вести войну и управлять страной. Они требовали создания «правительства, ответственного перед Думой», то есть фактически перехода к конституционной монархии британского образца, где реальная власть принадлежала бы парламенту и кабинету министров, сформированному из думского большинства. С думской трибуны звучали все более резкие речи, обвинявшие правительство (а косвенно – и самого царя и царицу) в некомпетентности, измене, «глупости или предательстве» (знаменитая речь Милюкова в ноябре 1916). Распространялись слухи о «темных силах» при дворе, о влиянии «немки»-царицы. Цель была ясна – дискредитировать существующую власть, подготовить общественное мнение к переменам и, в удобный момент, взять власть в свои руки. Гучков позже открыто признавался, что уже с 1916 года готовил дворцовый переворот, ведя переговоры с некоторыми военными. Либеральный заговор не ставил целью свержение монархии как таковой (по крайней мере, на начальном этапе), но добивался устранения Николая II и передачи власти в руки людей из своего круга. Не исключено, что их активность подогревалась и из-за рубежа – союзники по Антанте (особенно Англия и Франция) были обеспокоены слухами о возможном сепаратном мире России с Германией и могли быть заинтересованы в приходе к власти более «прозападного» и решительно настроенного на войну правительства. Посольства союзников в Петрограде стали центрами политических интриг.
Третьей силой, активно участвовавшей в закулисных играх, были высшие военные круги. Генералитет, особенно после того, как Николай II в 1915 году принял на себя звание Верховного главнокомандующего, был недоволен вмешательством царя (а через него – царицы и Распутина) в военные дела. Начальник штаба Ставки генерал Михаил Алексеев, командующие фронтами генералы Николай Рузский, Алексей Брусилов, Алексей Эверт и другие считали, что монарх не справляется с руководством армией и что его присутствие в Ставке скорее мешает, чем помогает. Они поддерживали тесные контакты с лидерами Думы (особенно с Гучковым, имевшим большие связи в армии) и разделяли их критическое отношение к режиму. Хотя формально генералы оставались лояльны престолу, в их среде зрело убеждение, что для спасения армии и победы в войне необходимы политические перемены в столице, вплоть до отстранения Николая II от власти. Этот «заговор генералов», возможно, не был оформлен организационно, но он создал атмосферу, в которой военная верхушка оказалась готова поддержать политический переворот или, по крайней мере, не препятствовать ему.
Некоторые исследователи указывают и на роль тайных обществ, в частности, масонских лож, в подготовке революции. Утверждается, что многие видные деятели либеральной оппозиции, думских кругов и даже военные принадлежали к масонским организациям (например, к парамасонской ложе «Великий Восток народов России»), которые ставили своей целью свержение самодержавия и установление в России республиканского или конституционно-монархического строя по западному образцу. Александр Керенский, ставший одной из ключевых фигур 1917 года, был видным масоном. Хотя реальная роль масонства в революции остается предметом споров и спекуляций, сама идея тайного общества, координирующего действия разных оппозиционных групп, хорошо вписывается в общую картину заговора.
Таким образом, к началу 1917 года вокруг трона Николая II сплелся сложный клубок заговоров и интриг. Аристократы, либеральные политики, промышленники, генералы – все они, исходя из разных мотивов (от патриотизма, как они его понимали, до личных амбиций и обид), готовили или желали смены власти. Атмосфера в Петрограде была пропитана слухами о дворцовом перевороте. Империя напоминала пороховую бочку, к которой разные группы заговорщиков уже подносили свои фитили. Нужна была лишь искра, чтобы произошел взрыв.
Февральский переворот: революция улиц или дворцовый спектакль?
Искра вспыхнула в конце февраля 1917 года в Петрограде. Началось все с «малого» – перебоев с поставками хлеба, очередей у булочных, забастовки на Путиловском заводе. 23 февраля (8 марта по новому стилю), в Международный женский день, работницы вышли на улицы с требованиями «Хлеба!» и «Долой войну!». К ним присоединились рабочие других предприятий. Начались стихийные митинги и демонстрации. В последующие дни забастовка разрасталась, охватив почти весь город. Демонстранты с красными флагами и лозунгами «Долой самодержавие!» заполняли улицы.
На первый взгляд, это выглядело как классическая народная революция, стихийный взрыв накопившегося недовольства. Но при ближайшем рассмотрении картина оказывается сложнее. Почему власти оказались так беспомощны? Почему полиция и войска не смогли быстро подавить беспорядки, как это бывало раньше? Здесь-то и выходят на сцену те силы, которые давно ждали своего часа.
Есть основания полагать, что стихийные выступления не только не пресекались, но и умело направлялись или даже провоцировались определенными кругами. Полиция Петрограда действовала вяло, а местами и вовсе бездействовала. Войска Петроградского гарнизона, состоявшие в основном из запасных батальонов (малообученных новобранцев и солдат старших возрастов, не горевших желанием отправляться на фронт), колебались. Командующий округом генерал Хабалов не решался отдать приказ о применении оружия в полную силу.
Ключевым моментом стал переход войск на сторону восставших 27 февраля. Началось все с мятежа в учебной команде Волынского полка, а затем огонь восстания перекинулся на другие части гарнизона. Солдаты убивали офицеров, захватывали арсеналы, братались с рабочими. Был ли этот солдатский бунт совершенно стихийным? Или же в нем сыграли свою роль агитаторы из революционных партий и, возможно, тайные эмиссары от думских или военных заговорщиков, обещавшие солдатам скорый мир и землю?
Именно в этот момент, когда уличные беспорядки достигли апогея и старая власть в столице фактически рухнула, инициативу перехватили лидеры либеральной оппозиции. 27 февраля был создан Временный комитет Государственной Думы во главе с Родзянко, который объявил о взятии власти в свои руки. Одновременно в Таврическом дворце, где заседала Дума, представители социалистических партий (меньшевики, эсеры) и восставших солдат сформировали Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. Возникло знаменитое «двоевластие».
Но где же был царь? Николай II находился в Ставке в Могилеве. Узнав о беспорядках в столице, он поначалу не придал им серьезного значения, но затем решил отправиться в Царское Село. Однако его поезд был остановлен на станции Дно, а затем перенаправлен в Псков, в штаб Северного фронта, которым командовал генерал Николай Рузский. Именно здесь, в Пскове, в царском поезде, и разыгрался финальный акт драмы отречения.
Николай II оказался в ловушке, отрезанный от столицы и верных ему войск (если таковые еще оставались). Генерал Рузский, а также начальник штаба Ставки генерал Алексеев (через телеграф) начали оказывать на царя мощнейшее давление. Они убеждали его, что для успокоения страны, сохранения армии и продолжения войны необходимо немедленно даровать «ответственное министерство» или даже отречься от престола в пользу сына Алексея при регентстве брата Михаила. К этому хору присоединились и командующие другими фронтами (Брусилов, Эверт, Сахаров), которым Алексеев разослал соответствующие телеграммы с запросом их мнения. Все они, как один, высказались за отречение. Был ли это их искренний совет или результат скоординированного заговора? Многие факты указывают на второе. Генералы фактически поставили своему Верховному главнокомандующему ультиматум.
Сломленный давлением, изолированный, не имея реальной информации о положении дел, Николай II в ночь с 1 на 2 марта согласился на «ответственное министерство». Но было уже поздно. Из Петрограда от Временного комитета Думы прибыли Гучков и Шульгин, которые заявили, что необходимо полное отречение. 2 марта 1917 года Николай II подписал Манифест об отречении от престола за себя и за своего сына Алексея в пользу брата Михаила Александровича. На следующий день Михаил, после совещания с лидерами Думы, также отрекся от престола, заявив, что примет верховную власть только по воле Учредительного собрания. Монархия в России рухнула.
Был ли Февраль 1917-го стихийной революцией? Или же это был тщательно спланированный дворцовый переворот, осуществленный либерально-буржуазными кругами и верхушкой генералитета, которые умело использовали народное недовольство и солдатский бунт как таран для свержения исторической власти? Многие детали указывают на то, что это был скорее хорошо срежиссированный спектакль, где уличные протесты стали лишь декорацией для захвата власти теми, кто давно этого жаждал.
От эйфории к хаосу: закулисные игры Временного правительства и призрак большевизма
Падение монархии вызвало в стране волну эйфории. Казалось, наступила эра свободы, демократии, обновления. Временное правительство, сформированное из либеральных и умеренно-социалистических деятелей (князь Львов, Милюков, Гучков, позже Керенский), провозгласило широкие политические свободы, амнистию, отмену смертной казни, подготовку к созыву Учредительного собрания, которое должно было определить будущее государственное устройство России. Но эйфория быстро сменилась разочарованием и хаосом.
В стране установилось «двоевластие». С одной стороны – Временное правительство, обладавшее формальной легитимностью, но не имевшее реальной опоры в массах и армии. С другой – Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов (а вслед за ним и Советы по всей стране), контролировавший гарнизон столицы, почту, телеграф и выражавший интересы революционных масс, требовавших немедленного мира, земли и хлеба. Эти два центра власти находились в состоянии постоянного конфликта и конкуренции, парализуя управление страной.
В этой мутной воде политического хаоса начали активно действовать силы, стремившиеся повернуть революцию в еще более радикальное русло. И здесь на сцену выходит фигура Владимира Ленина и партия большевиков. В апреле 1917 года Ленин возвращается в Россию из эмиграции в Швейцарии. Его проезд через территорию воюющей Германии в знаменитом «пломбированном вагоне» до сих пор вызывает споры. Был ли это просто хитроумный ход немецкого Генштаба, решившего использовать Ленина как «бациллу», чтобы окончательно развалить русский фронт? Или же имело место прямое финансирование большевиков Германией? Многие факты и документы (хотя их подлинность оспаривается) указывают на то, что германские деньги действительно играли не последнюю роль в финансировании большевистской пропаганды и газеты «Правда». Как бы то ни было, Ленин прибыл в Петроград с четкой программой действий, изложенной в его «Апрельских тезисах»: никакой поддержки Временному правительству, немедленное прекращение «империалистической» войны, передача всей власти Советам, конфискация помещичьей земли, рабочий контроль над производством. Это была программа социалистической революции, казавшаяся тогда многим утопической и безумной.
Большевики развернули бешеную агитацию в армии, на флоте, среди рабочих. Их радикальные лозунги находили отклик у масс, уставших от войны и нерешительности Временного правительства. В июле 1917 года в Петрограде произошли стихийные вооруженные демонстрации солдат, матросов Кронштадта и рабочих под большевистскими лозунгами «Вся власть Советам!». Эти «Июльские дни» были подавлены верными Временному правительству войсками. Большевиков обвинили в попытке государственного переворота и в связях с Германией. Ленин и Зиновьев перешли на нелегальное положение, Троцкий и другие лидеры были арестованы. Казалось, большевистская угроза нейтрализована. Была ли это действительно спонтанная вспышка или неудавшаяся попытка большевиков захватить власть? Или же, как считают некоторые, провокация, организованная их противниками для дискредитации? Закулисные игры продолжались.
Следующий акт драмы разыгрался в августе 1917 года – знаменитое «Корниловское выступление». Генерал Лавр Корнилов, недавно назначенный Верховным главнокомандующим, был популярен в консервативных и армейских кругах как «человек твердой руки», способный навести порядок в стране и на фронте. На фоне растущего хаоса и угрозы со стороны левых радикалов возник план установления военной диктатуры. Корнилов двинул к Петрограду верные ему части (3-й конный корпус генерала Крымова, «Дикую дивизию») с целью разогнать Советы и «оздоровить» правительство.
Роль главы Временного правительства Александра Керенского в этой истории крайне двусмысленна. По одной версии, он сам сначала санкционировал (или, по крайней мере, не возражал против) движения войск Корнилова, надеясь использовать их для укрепления собственной власти и подавления большевиков. Но затем, испугавшись усиления Корнилова или под давлением Советов, он объявил генерала мятежником и предал его суду. По другой версии, Керенский сам спровоцировал Корнилова на выступление, чтобы затем разгромить его и предстать «спасителем революции». Как бы то ни было, «корниловщина» провалилась. Агитаторы Советов разложили двигавшиеся на Петроград войска, железнодорожники саботировали их передвижение. Корнилов был арестован.
Главными выгодоприобретателями от этого «заговора против заговора» оказались большевики. Именно они сыграли ключевую роль в организации обороны Петрограда от «мятежников». По требованию Советов Временное правительство было вынуждено освободить арестованных большевистских лидеров и разрешить вооружение рабочих отрядов – Красной гвардии. Авторитет большевиков в массах резко вырос. Они предстали единственной силой, способной защитить революцию. Керенский же, пытавшийся лавировать между правыми и левыми, окончательно потерял доверие и авторитет. Путь к Октябрю был открыт. Период между Февралем и Октябрем стал временем непрекращающихся закулисных интриг, борьбы за власть, провокаций и заговоров, которые окончательно разрушили хрупкое здание новой демократии и подготовили почву для захвата власти самой радикальной и организованной силой.
Красный Октябрь: блестящий заговор или историческая неизбежность?
События октября 1917 года в Петрограде вошли в советскую историографию как Великая Октябрьская социалистическая революция – закономерный итог борьбы трудящихся масс за свое освобождение. Однако при непредвзятом рассмотрении фактов картина предстает иной: это был скорее блестяще спланированный и дерзко осуществленный вооруженный переворот, заговор, организованный партией большевиков во главе с Лениным и Троцким с целью захвата власти.
К осени 1917 года ситуация в России достигла точки кипения. Временное правительство Керенского окончательно утратило контроль над страной. Армия на фронте разваливалась, солдаты массово дезертировали. В деревне шли самовольные захваты помещичьих земель. В городах росли инфляция, безработица, продовольственный кризис. На этом фоне резко росло влияние большевиков, выдвигавших простые и понятные лозунги: «Мир – народам!», «Земля – крестьянам!», «Фабрики – рабочим!», «Вся власть Советам!». Они получили большинство во многих Советах, включая Петроградский и Московский.
Ленин, вернувшийся из подполья, настойчиво требовал от ЦК партии немедленно готовить вооруженное восстание, не дожидаясь созыва II Всероссийского съезда Советов или Учредительного собрания. Он понимал, что момент для захвата власти уникален, и промедление смерти подобно. Несмотря на возражения некоторых умеренных большевиков (Каменева, Зиновьева), считавших восстание преждевременным, ленинская линия победила.
Практической подготовкой переворота руководил Военно-революционный комитет (ВРК) Петроградского Совета, где фактическим лидером был Лев Троцкий. ВРК установил контроль над верными большевикам частями Петроградского гарнизона, матросами Балтийского флота и отрядами Красной гвардии (вооруженных рабочих). Был разработан четкий план захвата ключевых объектов столицы. Финансирование? Вопрос остается открытым, но подозрения в продолжавшейся поддержке со стороны Германии, заинтересованной в выходе России из войны, существуют и подкрепляются некоторыми косвенными данными.
Переворот начался в ночь с 24 на 25 октября (с 6 на 7 ноября по новому стилю). Действуя быстро и организованно, отряды ВРК практически без сопротивления занимали мосты, вокзалы, телеграф, телефонную станцию, Государственный банк. Временное правительство, заседавшее в Зимнем дворце, оказалось полностью изолированным и беспомощным. Керенский успел бежать из города в поисках верных войск, но остальные министры остались во дворце под слабой охраной юнкеров и женского батальона.
Вечером 25 октября начался знаменитый «штурм» Зимнего. Сигнал к началу дал холостой выстрел с крейсера «Аврора». Сам штурм, вопреки позднейшим героическим мифам, не был особенно кровопролитным. Оборонявшиеся почти не оказали сопротивления. Отряды матросов, солдат и красногвардейцев довольно легко проникли во дворец и арестовали министров Временного правительства. Власть в столице перешла в руки ВРК.
В тот же вечер в Смольном открылся II Всероссийский съезд Советов. Большевики и их союзники левые эсеры имели на нем большинство. Они одобрили свершившийся переворот, приняли первые декреты новой власти – Декрет о мире (предлагавший немедленный мир без аннексий и контрибуций) и Декрет о земле (отменявший помещичью собственность и передававший землю крестьянам). Меньшевики и правые эсеры, протестуя против насильственного захвата власти, покинули съезд, на что Троцкий бросил им знаменитую фразу: «Вы – жалкие единицы, вы – банкроты, ваша роль сыграна, и отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть, – в сорную корзину истории!» Съезд сформировал новое правительство – Совет Народных Комиссаров (Совнарком) во главе с Лениным.
Но захват власти в столице еще не означал победы в масштабах всей страны. Большевикам предстояла долгая и кровавая Гражданская война. Однако один из первых шагов новой власти ясно показал ее истинное отношение к демократическим процедурам. В ноябре 1917 года состоялись долгожданные выборы во Всероссийское Учредительное собрание – первый в истории России демократически избранный парламент, который должен был определить будущее государственное устройство страны. Большевики получили на этих выборах лишь около четверти голосов, большинство досталось эсерам. Стало ясно, что Учредительное собрание не утвердит власть Совнаркома.
Учредительное собрание открылось в Таврическом дворце 5 января 1918 года. Оно отказалось признать декреты Советской власти. В ответ на это в ночь с 5 на 6 января большевики и левые эсеры покинули заседание, а охранявшие дворец матросы под командованием анархиста Железнякова (Анатолия Железняка) просто закрыли заседание, заявив председательствующему эсеру Виктору Чернову: «Караул устал». На следующий день декретом ВЦИК Учредительное собрание было распущено. Демонстрация в его поддержку была расстреляна верными большевикам войсками. Так был разогнан первый российский парламент. Это событие стало окончательным подтверждением того, что Октябрь 1917 года был не народной революцией, а именно захватом власти, переворотом, осуществленным решительным и безжалостным меньшинством, которое не собиралось делиться этой властью ни с кем.
Был ли Октябрь исторически неизбежен? Или это был результат блестяще спланированного и осуществленного заговора? История не знает сослагательного наклонения. Но факты говорят о том, что большевики во главе с Лениным и Троцким проявили себя как гениальные конспираторы и организаторы, сумевшие в условиях полного хаоса и вакуума власти, порожденных предыдущими заговорами и провалом либерально-демократических сил, навязать стране свою волю. 1917 год стал трагическим калейдоскопом заговоров, где каждая группа, преследуя свои цели, разрушала старый порядок, не думая о последствиях, и в итоге расчистила дорогу для самой радикальной и беспощадной силы.