Конечно, Филип и сам прекрасно понимал, что им с Викторией предстоит непростой разговор. И лучше бы поговорить поскорее, все выяснить и расставить все точки.
- Поговорим? – спросил он, заглянув в комнату.
- Поговорим. - ответила Вика.
- Вик, я понимаю, что это для тебя непросто. Я и сам, честно признаться, не ожидал, что Миша захочет пожить у нас. Но, пойми меня правильно, я не могу его выставить на улицу.
- Филипп, я все понимаю. Но, почему на улицу? У тебя есть дом, мы можем снять ему квартиру, в конце-то концов. Да ему и самому, наверняка, так будет комфортнее. Он взрослый парень. Кстати, а чем он собирается заниматься? Я так поняла, что он пока еще нигде не работает. Ты мне очень мало о нем рассказывал. У него есть образование? Что он за человек, вообще? Что он планирует?
- Я знал, что когда-то нам придется об этом поговорить. – с каким-то сожалением ответил Филипп.
- Ты же знаешь, я всегда готова к диалогу. Что тебя так беспокоит?
- Понимаешь, дело в том, что Миша, он не обычный ребенок. Ну, не ребенок уже, конечно. – поправил себя Филипп.
- Не понимаю.
- Если в двух словах, то Миша – это наш приемный сын. Он сын моего близкого друга. Мы с ним с детства были, как братья. Его жена, Лена, она тоже с нами росла. В общем, произошла авария. Мы разбились на машине. Я был за рулем. Лена и Коля насмерть. Я выжил. К счастью, с нами не было детей. Тогда нашему с бывшей женой сыну было уже почти три года. Мы долго боролись за то, чтобы нам позволили усыновить Мишу. Нам все удалось. Я не мог позволить, чтобы он оказался в детском доме. Незадолго до аварии мы с другом дали обещание, что, если с нами что-то случится, то мы позаботимся о детях друг друга. Никита, как будто чувствовал, что скоро уйдет. В общем, усыновить Михаила было моим долгом. Моя жена не очень хотела этого делать, но ей пришлось согласиться. Сначала все было нормально. Дети росли, привыкали друг к другу. Со временем Миша уже стал считать себя нашим сыном. Но тут нарисовалась его бабушка, мать Лены. Не знаю, зачем она это сделала, ведь до этого она не претендовала ни на опеку, ни на общение с ребенком. В общем, она подкараулила Мишу в один прекрасный момент и рассказала ему о том, что я, якобы, убил его мать и отца. Тогда Мишке было уже лет тринадцать. И, все, понеслось.
- Зачем она это сделала? – было просто в шоке Вика.
- Я не знаю. Понятия не имею. Ты понимаешь, если бы она раньше изъявила желание с ним общаться, видеться, никто бы ей не стал противиться. Она ведь родная бабушка. Да и в той аварии я не был виноват. Я просто сидел за рулем. На нас вылетела встречная машина. Естественно, все эти годы, несмотря на заключение экспертизы, я чувствую свою вину. Но Миша-то здесь не при чем. В общем, после появления бабульки, которая, впрочем, так же быстро исчезла, как и появилась, Миша стал чудить. Возраст наложил свой отпечаток. Из непростого подростка он превратился в неуправляемого. Ему было, кажется, наплевать на все, и на всех. С моей бывшей женой они, вообще, так и не смогли найти общего языка. Они до сих пор не общаются. Она не смогла заменить ему мать. Миша постоянно сбегал, вытворял такое! Только каким-то чудом у нас его не забрали. Хотя, моя бывшая жена настаивала на том, чтобы мы его отдали в детский дом. Впрочем, во много из-за этого мы с ней и разошлись. Она не смогла все это вынести. Я со своим ребенком реже общался, меньше занимался его проблемами, чем с приемным. По крайней мере, так она считала. Но я вынужден был это делать. А как иначе? Я же не мог его бросить на произвол судьбы. Я дал обещание другу. Но от этого легче не становилось. Когда мы с Мишей остались вдвоем, он затих на какое-то время, но потом все началось заново. Я не мог его остановить. Эти безбашенные компании, странные друзья… Спасением от следствия стала армия, куда он, естественно, отправился по собственному желанию. А что ему еще оставалось делать? Вика, я все понимаю. Ты не рада такому соседству. Поверь, я и сам-то не очень рад. Но как я могу его выгнать? Я несу за него ответственность.
- Филипп, но он уже давно взрослый. – возразила Виктория.
- Я понимаю.
- Но должен же быть какой-то выход. Сама бы я ничего не сказала. Но у меня есть дети. Девочки подростки. И я несу за них ответственность. Филипп, как я могу позволить, чтобы они жили в соседстве с таким… - не могла и слово-то правильно подобрать Виктория, чтобы не обидеть будущего мужа.
- Я все понимаю. Вик, я поговорю с ним, предложу переехать куда-нибудь. Может быть сниму ему квартиру, или куплю, в конце-то концов.
- Вот и поговори. И не затягивай. Я тебя очень прошу. Почему ты мне раньше обо всем этом не рассказывал?
- Не знаю. Мне сложно об этом говорить. Я как-то не привык этим с кем-то делиться.
- Главное, чтобы мои девочки не пострадали. – ответила Вика.
Конечно, на нее произвела впечатление вся эта история. Она прекрасно понимала Филиппа, но, несмотря ни на что, она должна была думать, в первую очередь, о своих собственных детях. Она никому не позволит причинить им вред.
Вика понимала, что, если этот парень останется в их доме хотя бы ненадолго, это может привести к неприятным последствиям. А что, если он принесет в дом какую-нибудь гадость или станет ее девочек втягивать в свои делишки?
Грубый, дерзкий, он может таких дел натворить! И зачем он только появился? Ведь все же было так хорошо. Вот он и подвох, о котором постоянно думала Вика. У идеального папаши такой не идеальный сын, который филигранно играет на его чувстве вины и способен разрушить их счастливую жизнь.
Проблемы начались моментально. Миша заявился домой под утро. Он еле на ногах стоял, однако, это не помешало ему поднять всех. Он кричал что-то невнятное, был неадекватен. Филиппу кое-как удалось с ним справиться и увести в свою комнату. Естественно, девочки были напуганы.
Да и самой Вике стало жутковато. Мало ли, что ему взбредет в голову в следующий раз? А что, если он начнет драться, например? Нет, так продолжаться не может. Нужно срочно решать этот вопрос, пока никто не пострадал. И Вика, и Филипп это понимали. продолжение