Я совершенно случайно оказался в этом городке. Задержался поезд, отменили пересадку, всё как в плохой комедии — только чемодан, дождь и ноль бронирований. Уже начинал гуглить, можно ли ночевать в продуктовом магазине, когда увидел вывеску:
«Уютный уголок. Частный отель. Есть свободные номера»
Дверь открылась ещё до того, как я успел дотронуться до ручки.
— Проходите, не стесняйтесь! Нам как раз не хватает гостей с хмурым взглядом, — сказала она.
Она — это хозяйка. Галина.
На ней было простое платье в мелкий цветочек, но сидело оно… ох, как оно сидело. Плечи открыты, талия подчеркнута, и всё это — на фоне таких форм, от которых у гипсового льва с крыльца отвисла бы челюсть. Женщина в теле. В хорошем, внушительном теле, которое не скрывает, а приглашает.
— Один будете? — уточнила она, подмигнув. — Или вдруг подружка где-то отстала?
— Один, — смущённо ответил я. — И надолго.
— Поверьте, у нас даже одиночество лечится борщом. Проходите, покажу номер.
Номер был действительно уютным. Старинная мебель, запах лаванды, мягкое освещение. Но больше всего внимания заслуживала она — Галина.
— Если что-то нужно — звоните, я рядом, — сказала она с такой интонацией, что я сразу представил, что именно может быть нужно. И что именно она принесёт в номер: чай, плед или себя.
После ужина (домашние котлетки, картошка с укропом и компот, который пах детством и внезапным возбуждением) я решил спуститься и попросить полотенце побольше. Извините, но местные полотенца как будто рассчитаны на манекены, а не на живых людей.
Галина была на кухне. В переднике. Без платья. Ну, почти: на ней была майка, и она виляла бёдрами, собирая с подноса посуду.
— Полотенце? — обернулась она. — Сейчас найду. А то нам тут один мужчина уже жаловался, что его не хватило, чтобы как следует укутаться. А потом признался, что просто хотел снова увидеть меня.
Я сглотнул. Кто я такой, чтобы прерывать этот спектакль?
Она протянула полотенце, а заодно и конфетку. Сказала:
— Это тебе на сладкое. Или хочешь что-то поинтересней?
На следующее утро я проснулся от запаха блинчиков. Спустился на кухню — она уже ждала. Вся в муке, с трогательным пятнышком на щеке и пышной грудью, которая слегка покачивалась над сковородкой.
— Говорила же: одиночество лечится борщом. Но ты пока не готов — начнём с завтрака.
За столом она рассказала о себе. О том, как достался ей этот отель — от тёти, которая в своё время содержала не только номера, но и кое-какие «вечерние услуги». О том, как мужчины «просто не проходят мимо», а остаются… иногда — на завтрак, иногда — навсегда.
— А ты что? — спросила она. — Сколько дней запланировал остаться?
Я задумался. Сначала на одну ночь. Но теперь… теперь я хотел остаться на всё лето. Или хотя бы до осени. Или до тех пор, пока на ней снова не появится то платье в цветочек.
Вечером в холле она играла в домино с какой-то бабушкой. Когда увидела меня — подмигнула.
— Ужинать будешь? Или сразу ко мне? — тихо прошептала, подавая чай.
Я уставился на кружку.
— Шалфей с ромашкой. Расслабляет. Хотя на тебя и так действует моя аура, — засмеялась она.
Что-то в ней было… неуловимо манящее. Не только формы (а формы были такие, что в них хотелось потеряться, как в лабиринте — с удовольствием и без спешки), но и голос, и жесты, и манера заглядывать в глаза дольше, чем положено.
Она не боялась быть женщиной. Не старалась казаться худее, моложе, тише. Она была собой — и этим, чёрт возьми, притягивала сильнее, чем любая фитоняшка из соцсетей.
Последним вечером (ну, по крайней мере, так я тогда думал) она снова пришла в номер.
— Просто проверить, всё ли в порядке, — сказала она, входя с тарелкой пирожков. — Но если хочешь, я могу и остаться.
Я не успел ответить. Просто сделал глоток компота и кивнул.
Она села рядом. Пирожки пахли вишней и корицей. Она — теплом. Живым, мягким, пышным. Она наклонилась, поправляя подушку, и её грудь коснулась моей руки. Специально или нет — неважно. В этот момент весь мир сузился до дивана, пирожков и её дыхания.
— Я умею не только готовить, — шепнула она. — Но и удерживать гостей подольше. Главное — не испугайся моего характера. Или веса. Я же не пудинг — не всем подаюсь сразу.
Я не испугался. Потому что она была та, о ком мужчины фантазируют, но боятся признаться. Женщина, которая не прячется. А наоборот — приглашает. Не «осторожно, мебель», а «добро пожаловать на мягкость».
Теперь я живу у неё. Помогаю с отелем, чиню кран в номере №4, раскладываю подушки. Иногда приезжают гости, иногда — никто. Но Галина всегда рядом. То с борщом, то с поцелуем, то с неожиданным предложением переехать к ней навсегда.
И знаете, что самое приятное?
Каждое утро я просыпаюсь в комнате с видом. На неё.