Гродно. Вокзал. Покупаю билеты в Минск. Со мной шестилетний сын — брала его с собой в командировку, и вот мы возвращаемся домой. — Есть билеты только в СВ на проходящий поезд, — говорит кассир, называет сумму, и мне становится плоховато. Достаю из кошелька деньги, пересчитываю. Не хватает… А следующий поезд нескоро. Должен быть выход. Господи, пожалуйста… — Отложите два билета на часик, — прошу я в надежде, что смогу раздобыть деньги. Девушка соглашается. Хорошо сказать «раздобыть», а как? — Мама, — тянет меня за руку сын, — мы не уедем? — Конечно, уедем. Тут мне вспоминаются взлохмаченные мужчины неопределенного возраста, которые подходили ко мне и просили денег на билет до… Я не верила, что им нужно куда-то ехать, и полагала, что они собирают пожертвования на пол-литра. Денег я не давала, и вот расплата. Не хватает пять рублей, не так и много, но где взять? Открываю сумку и смотрю, что можно продать. Выбор невелик: расческа, блокнот. Тут мелькает что-то оранжевое. Апельсин. Свежий,