Землетрясение оказалось не сильным, но напугало Сергея до такой степени, что он, отпирая входную дверь, зарёкся её запирать, говоря:
– Господи, никогда, слышишь меня, никогда я больше не запру эту дверь, если нахожусь дома. И всем скажу, чтобы не запирали. Прости, Господи, меня грешного!
Алёша тоже проснулся. Но, вскоре, снова заснул. Афтершоки были менее заметны, поэтому, никто так и не проснулся до самого утра. Сергей же, не мог спать. Всю ночь он маячил между табуреткой на кухне и лавочкой под виноградом.
Утром, изрядно перенервничавший, отец семейства начал скрупулёзно искать повреждения дома: трещины, отколы штукатурки, выпады камней или сдвиги переводов. К счастью, всё уцелело, не считая разбившейся чашки, из которой пил Алёша, она стояла на краю стола. Пил водичку перед сном, не убрал в шкафчик.
С очумелой, от переживаний, головой, Сергей отправился в сарай. Зайдя, он увидел, что одна из коз плохо себя чувствует. Все стоят, готовы идти на выпас, а она – лежит и жвачку не жуёт.
– Эй, красавица! Что случилось? Сейчас буду проводить осмотр. – подойдя, сказал Сергей.
Коза еле дышала, живот раздулся и в нём бурлило.
– Чего-то нажралась, зараза... – Сергей бормотал себе под нос, уходя из сарая.
Здоровые вышли следом за ним, на двор.
– Лёха! Бегом! Лёха! – заорал Сергей в сторону дома.
Алёша в это время пил чай из папиной кружки. Подскочил и выбежал из дома.
– Что случилось? – подбежав, спросил сын.
– Короче, гони коз к пастуху. Рыжая захворала, буду лечить. – сказал отец и пошёл назад в сарай.
Не успел Алёша вывести коз за ворота, как показался пастух со своими внуками. От Панкратовых скотина шла первой, собирая по пути всех остальных.
– Ты, Махач, пойдём со мной, а ты, Дибир, познакомься с Лёшей. – сказал пастух внукам.
– О, как! – неожиданно сказал Алёша.
– Вы ровесники, найдёте, о чём поговорить. В обед я пригоню некоторых, заберу тебя домой. – добавил пастух, хлопая по плечу Дибира, да и погнал коз вперёд.
Махача Алёша уже знал, тот часто приезжал к дедушке на лето. Теперь он уже парень взрослый, закончил школу и ждал повестку в армию. А Дибира видел впервые. Он улыбался. Глаза скрывали тёмные очки.
– Давай знакомиться, раз уж твой дед тебя со мной оставил. – вздохнул Алёша, подойдя к Дибиру.
– Давай. Я в Каспийске живу. Махач мне двоюродный. У меня мама русская, Надя зовут. – он протянул руку Алёше.
– А что глаза прячешь? – поинтересовался Алёша.
– Плохо вижу. От яркого света ещё хуже. – сказал Дибир.
– Пойдём во двор, там поговорим. У меня ещё сёстры есть, познакомлю. – пригласил Алёша.
На середине двора Дибир споткнулся о камень. Алёша успел поймать, иначе бы он сильно травмировался.
– Разве ты его не увидел?! Он же большой! – удивлённо спросил Алёша.
– Нет, не увидел. – ответил Дибир, часто дыша от испуга.
Сергей, тем временем, вышел из сарая и, хватаясь за стену, медленно съехал на землю.
– Папа! – истошным голосом заорал Алёша и побежал к отцу, бросив Дибира посреди двора.
Сергей потерял сознание. Сын стал хлопать его по лицу. Рядом с сараем стояла бочка с водой, а на стене висел ковш. Алёша зачерпнул воды и брызнул в лицо отцу. Сергей очнулся и медленно сел. Потом он обхватил голову руками и спросил:
– У нас в аптечке глицин есть?
– Был. Принести? – спросил Алёша.
– Нет, помоги мне дойти до дома, до дивана. Надо полежать. Я после землетрясения так и не спал. Вообще не спал. Двое суток. И нервничал. Нельзя так, я вам ещё нужен. – бормотал Сергей, подымаясь с земли, но ноги его не могли держать и он снова сел.
– Может фельдшера позвать? Или к тёте Лере сбегать, чтобы пришла тебе давление померить? – шустро спрашивал Алёша.
– Неси пять таблеток глицина. И подушку. Я тут полежу. – сказал Сергей, прислоняясь к стене сарая.
– Не, ну пап! Ты с ума не сходи, ты нам нужен здоровым, а не рахнутым. Глицин я принесу, но лежать на куриных фекалиях я тебе не дам! – сказал Алёша, поцеловал отца в макушку и побежал в дом.
Сравнявшись с Дибиром, он подхватил его за руку и подвёл к лавочке, сказав:
– Посиди тут, там папе плохо. Сейчас, я решу проблему, и поговорим.
– Хорошо. – сказал Дибир, сев на лавочку.
Пока Алёша уговаривал отца идти домой, прошло около часа. Наконец, тот встал, и медленно дошёл до дома. Сын помог ему снять грязную одежду и сходить в душ. После этого, Сергею полегчало. Он попил чаю и отправился в спальню на второй этаж, сказав:
– Управление на тебе. Пожалуйста, не будите меня без крайней надобности.
Алёша кивнул и пошёл управляться с хозяйством, попросив Дибира подождать ещё.
В дверях спальни, Сергей столкнулся с лохматой и сонной Омелой, которая только что встала. Она сказала отцу:
– Ты нам новую маму не ищи. Чужая тётка нас любить не будет. Своя-то не любила, а чужая вообще... Везде написано, что мачехи издеваются над падчерицами.
– Ты меня этим не парь, я спать иду. Вы дрыхли, а я... землетрясения боялся, а потом козу лечил. Всё, иди к сёстрам, там твоя законная кровать и твоё место! – сказал ей отец и закрыл за собой дверь.
Сергей стал более груб и резок. Что-то переклинило в его голове.
Омела спустилась в кухню, потом прошла к сёстрам, которые валялись на кроватях и разговаривали. Затем, взяв расчёску, подошла к зеркалу и начала причёсывать свои белые, кудрявые волосы до пояса.
Роза и Даша наблюдали за ней, как медленно она это делала.
Расчесавшись, Омела повернулась к сёстрам и попросила:
– Заплетите мне колосок, пожалуйста!
Роза смачно потянулась, широко и громко зевнув, да и отвернулась к стене лицом.
– А чего это мы должны тебе косу заплетать? Тебя папа в спальне вчера уложил, пусть он и заплетает. Или Лёшка. Раз Роза не стала, то и я не буду. – Даша встала с кровати и пошла в ванную комнату.
– Роз, пожалуйста, заплети мне колосок, а? – подойдя и тормоша сестру, жалобно просила Омела.
– Нет! – крикнула Роза и накрылась с головой тонким пикейным одеялом.
Омела вздохнула, надела на руку красивую резинку, взяла с собой расчёску и вышла во двор. Там она увидела Алёшу и Дибира, которые разговаривали, сидя под виноградом.
– Лёшк, а Лёшк! Заплети мне колосок! Роза с Дашей ревнуют меня к родительской кровати. Не стали плести. – подойдя, попросила Омела.
– Давай змейку заплету? Или завитки? У меня две сестры дома, младшие, я всегда им косы заплетаю. – предложил Дибир.
– А, здравствуй... – Омела слегка растерялась, глядя то на Дибира, то на Алёшу.
– Доверь. Он сможет. – улыбнулся брат, глядя на Омелу.
Она села на край лавочки, спиной к Дибиру, а он сел "верхом". Его пальцы быстро перебирали пряди волос и вскоре, на голове стал красоваться замысловатый узор, похожий на горный серпантин.
– Как много у тебя волос! Одно удовольствие с ними работать! Лучше ленточку на конце вплести, слишком объёмная у тебя резинка. – сказал Дибир.
– Лёшк, принеси жёлтую! – попросила Омела.
– Ага, я мигом! – сказал Алёша и пошёл в дом.
– А тебя как зовут? – поинтересовалась Омела.
– Дибир. Можно просто Дир. – ответил внук пастуха.
– А я – Омела! Елена, если по-настоящему.
– Вот и ленточка, Леночка! – радостно сказал Алёша, подойдя и вложив её в руку Дибиру.
Прошла одна минута и Омела прыгала от радости. Она быстро убежала в дом, умываться.
Роза была в ванной, в это время. Увидя красоту на голове Омелы, она удивлённо спросила, поставив руки в боки:
– Кто это наплёл тебе такую косу, а?
– Дибир. Он там с Лёшкой разговаривает. Не знаю, кто такой и откуда, просто он умеет, у него есть две сестрёнки. – умываясь, отвечала Омела.
Роза посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на неё смотрела русая девчонка с каре и не очень густыми волосами, прыщявая, с тонкими губами и близко посаженными глазами, как у мамы. Она перевела взгляд на Омелу. И всё-то казалось Розе в ней идеальным, аж до злости. Ничего не сказав более, Роза выбежала из ванной и заплакала, усевшись на диване в гостиной.
Вскоре, туда зашла Даша и удивлённо спросила:
– Ты чего ревёшь-то?
– Иди, посмотри на Леночку! Она, паразитка, такая красивая! А я – урыльник! Я страшная! Ты, Дашка, тоже симпатичная! Одна я – чучело! Почему-у-у??? – Роза выла и мычала навзрыд, а слёзы текли ручьями.
– Это ты вчера много пила. Говорила тебе, меньше пить надо, а ты так из бидона и черпала ковшиком. Жа-арко тебе, видите ли! В туалет не бегала. Вот оттуда и слёзы. Ладно, реви. Не буду тебе мешать. – сказала свои заключения Даша и ушла из гостиной.
На кухне она встретилась с Омелой.
– Обалдеть! Как красиво! Кто тебе косы заплёл? – спросила, изумлённая Даша.
– Выйди во двор. Там с Лёшкой разговаривает Дибир, вот он и заплёл. Не спрашивай, кто он, не знаю. – Омела подошла к бидону с родниковой водой, зачерпнула оттуда чистой чашкой и стала жадно пить.
Даша вышла во двор и поздоровались с Дибиром. Потом, обратившись к Алёше, спросила:
– А где куры?
– На улице. Яйца в холодильнике. У меня всё под контролем. – ответил ответственный брат.
– Может, завтрак приготовишь? Ну, вместе с Розой, сварганьте что-нибудь, а? Мы тут очень интересно беседуем. Потом, позовёшь нас, или сюда принесёте. Мы сейчас столик починим. – попросил Алёша Дашу.
– Ладно. Сама попробую. Роза ревёт там, из-за Ленкиных кос. – вздохнула Даша и ушла в дом.
– А сколько Розе лет? А Даше? – поинтересовался Дибир.
– Через неделю 12 будет. Похоже, переходный возраст начинается... – ответил Алёша с грустью в голосе. – А Даше – 9 будет в октябре. Леночке уже 6, в апреле исполнилось.
– А нам по 14 будет, паспорта получим... – мечтательно проговорил Дибир.
– Кстати, раз уж мы подружились, может покажешь мне свои глаза? Я никому ничего не скажу, обещаю. – попросил Алёша.
– Ты очень честный, я это почувствовал. Я покажу тебе свои глаза, и сёстрам твоим покажу, если много лишних вопросов не будет. Ещё, я хочу кое-что такое сказать и показать, что тебе очень понравится, я никому не говорю об этом. И попрошу тебя молчать. Ладно? – улыбнулся Дибир.
– Никто не узнает. Можешь говорить. – заверил Алёша.
Дибир расстегнул верхние пуговицы рубашки. На шее у него была цепочка с круглой подвеской, которая открывается и закрывается книжечкой, зелёного цвета. Он осторожно открыл её, и показал Алёше маленький православный крестик.
– Ты мне брат. Можешь помолиться за меня, зовут в крещении Дорофеем. Даже мама не знает, ибо она любит папу и приняла его веру. Просто, я учусь в школе-интернате, в другом регионе, только на каникулах дома бываю. Вот. А там, при школе у нас есть часовня. Недалеко – храм, откуда, иногда, приходят священники и монашки, чтобы рассказать нам о Христе. Я заинтересовался и уверовал. Потом, крестили меня. Я счастлив! – Дибир спрятал крестик и снял тёмные очки. Его глаза выглядели "кукольными", радужки не было.
Алёша не сказал ни слова, просто удивлённо посмотрел на Дибира.
– Аниридия – это отсутствие радужки. Оно врождённое. Я почти ничего не вижу, только цветные размытые пятна, тени, силуэты, но при солнечном свете всё становится в бликах, поэтому я не могу разглядеть вообще ничего. До школы я ещё нормально видел, даже лицо мамы, ходил в очках с линзами, чтобы как-то улучшить видимость, но потом... становилось всё хуже и хуже. Сейчас уже практически слепой. – вздохнул Дибир и снова надел очки.
– А почему ты без трости ходишь? Ты же можешь разбиться, как сегодня, если бы я тебя не поймал...
– У меня она есть, но забыл дома, как-то рядом с Махачем мне вообще ничего не страшно! Не думал я, что дед с тобой меня оставит. Но, так даже лучше! Я себе брата нашёл! – перебив Алёшу, радуясь, сказал Дибир.
Тем временем, у Даши на кухне не заладилось: яйца, при варке на большом огне, лопнули, салат получился пересолёным, а каша подгорела.
Роза успокоилась, пришла исправить ситуацию, но не успела, потому что Омела громко заревела в гостиной. Вбежав, сёстры увидели её с протянутой, краснеющий рукой, с отметкой от зубов. А в окно быстро уползала змея-гадюка.
Продолжение следует...