"Отпусти меня!", — молила юная красавица своего мужа банкира, который, вернувшись из веселого дома, требовал исполнения супружеского долга. Но похотливый Каничиро и не думал останавливаться. Смеясь, он потащил жену в спальню, не подозревая, что этим создает будущее японской медицины и первую в истории страны женщину-врача.
Ироничная судьба распорядилась так, что мерзавец Каничиро Инамура, которого не волновало ничего кроме денег и плотских утех, стал невольным создателем символа женской эмансипации в Японии. Заразив молодую супругу гонореей, он превратил ее из покорной девочки в стального бойца, который проложил дорогу сотням японских женщин-медиков.
Если бы банкир был верен жене, возможно, в Японии до сих пор не появились бы женщины-гинекологи. Если бы врач, к которому пришла 19-летняя Гинко, проявил хоть каплю уважения, возможно, она смирилась бы со своей участью. Но японское общество, с его лицемерием и двойными стандартами, получило то, чего заслуживало: революцию в женском халате, вооруженную скальпелем и решимостью.
Дочь купца
Гинко Огино родилась в 1851 году в самом сердце патриархальной Японии, еще не тронутой ветрами перемен. Она была седьмым, самым младшим ребенком в уважаемой купеческой семье. Пока ее братья готовились управлять семейным делом, а сестры быть хорошими женами, маленькая Гинко проявляла упрямство и любознательность, совершенно не подобающие японской девочке. Впрочем, родители закрывали на это глаза — последнему ребенку всегда позволяют больше.
В провинции Мусасино, где росла Гинко, женщины знали свое место: уютный домашний мирок, ограниченный стенами дома и семейными обязанностями. Образованная женщина считалась потенциальной угрозой общественному порядку. Конфуцианская мораль, пронизывавшая все японское общество, предписывала девочкам тройное послушание: сначала отцу, потом мужу, а в старости сыну.
Для девушки из семьи Огино была уготована стандартная судьба. Её ждал выгодный брак как продолжение деловых связей ее отца. Когда Гинко исполнилось 16 лет, ее выдали за вдовое старше нее банкира Каничиро Инамуру. Смирившись с ранним браком, как и полагалось приличной японской девушке, она покорно переехала в дом мужа и стала образцовой женой — тихой, услужливой и безропотной. Даже постоянные интрижки мужа она принимала как должное, веря, что такова женская доля.
Но любая покорность имеет свои пределы, особенно когда задета не только гордость, но и здоровье.
Фатальный недуг и поворотный момент
В 1870 году 19-летняя Гинко заметила странные изменения в своем теле. Боли и выделения заставили ее обратиться к врачу, хотя само посещение доктора-мужчины для приличной японки было почти непристойным поступком. Диагноз оказался страшным: гонорея — болезнь, которую в Японии считали печатью продажных дам и распутных женщин.
Доктор, к которому обратилась Гинко, не только не помог ей, но и заставил почувствовать себя грязной.
"Раздвинь ноги!" — кричал он на нее, будто на уличную девку.
"Перестань гулять от мужа и все наладится!" — поучал он замужнюю женщину, заразившуюся от собственного супруга.
С болезнью и унижением Гинко вернулась к родителям, попросив развода. Отец был в ярости, ведь развод означал позор для всей семьи! Но мать, женщина с сильным характером, встала на сторону дочери. Семейный совет принял решение расторгнуть брак, отправив Гинко в родительский дом в качестве «бывшей жены». Это было действительно постыдное клеймо, не лучше, чем сама проказа.
В провинциальном городке, где все знали друг друга, слухи распространялись быстрее чумы.
"Заразная! Заразная!" — кричали вслед молодой женщине уличные мальчишки.
Местные кумушки шептались за ее спиной, мужчины отворачивались. Гинко стала изгоем в собственном городе.
Но вместо того, чтобы сломаться под тяжестью общественного презрения или наложить на себя руки, а в Японии того времени это было обычным исходом для женщин в подобной ситуации, в Гинко проснулась неистовая решимость.
"Если бы я была врачом, — думала она, — если бы меня лечила женщина, понимающая мой стыд, мой страх... Если бы в Японии были женщины-врачи!"
И тут ее осенило:
"Почему бы МНЕ не стать такой женщиной?"
Медицинская революция
Когда Гинко объявила о своем решении стать врачом, ее семья сочла, что несчастная дочь окончательно лишилась рассудка.
—Ты запятнаешь имя рода Огино! — кричала даже поддерживавшая ее прежде мать. — Для этого есть доктора-мужчины. Отрезать руки и ноги, смотреть на кровь, это не для женщин!
Но Гинко была непреклонна. В 1873 году, ухватившись за последнюю соломинку, она отправилась в Токио, где поступила в медицинскую школу Йорикуни Иноуэ. Это было время стремительных перемен в Японии, эпоха Мэйдзи, когда страна после столетий изоляции жадно изучала западный опыт во всех областях. Исключением не стала и медицина.
В школе Гинко оказалась среди 74 девушек, решившихся стать врачами. К концу первого года студенток осталось лишь 15. Остальные отсеялись.
К выпуску дошла только Гинко, окончив школу с отличием. Но это было только начало ее борьбы.
Следующий шаг был еще сложнее. В 1878 году Гинко подала документы в приемную комиссию Токийского медицинского университета, где стала единственной женщиной. Мужчины-студенты травили ее, преподаватели унижали, а пациенты отказывались от осмотра.
"Собралась мужчинам пульс мерять? И смотреть на них раздетых? Убирайся отсюда, женщина!" — такие фразы стали для нее повседневностью.
Однажды после занятий группа студентов подкараулила Гинко.
"Вам тело мое нужно?" — спросила она, глядя им в глаза, и рассказала о своей болезни. Это отпугнуло потенциальных насильников, но еще больше укрепило ее решимость доказать свое право быть врачом.
В 1882 году Гинко получила диплом, но власти отказались допустить ее к экзамену по медицинской практике. Вместо того чтобы сдаться, упрямая женщина организовала первую в истории Японии феминистскую акцию. Она с самодельным плакатом встала у здания правительства, чтобы привлеч внимание журналистов.
Скандал достиг таких масштабов, что власти сдались. Гинко сдала экзамен и стала первой лицензированной женщиной-врачом в Японии, открыв двери для десятков последовательниц.
Две жизни одной женщины
К тому времени, когда Гинко получила право практиковать, сама она уже избавилась от болезни, применив все полученные знания, а также методы европейской медицины, которым японские врачи пока не доверяли.
В 1885 году в Юсима (один из районов Токио) она открыла собственный гинекологический кабинет
Ее пациентками становились женщины всех сословий. Это были и аристократки в дорогих кимоно и гейши и даже ночные "бабочки". Для всех у доктора Огино находились не только лекарства, но и слова поддержки.
Особенно много было женщин с венерическими заболеваниями. В лицемерном японском обществе, где мужчины имели полную свободу посещать "весёлые дома", а женщины должны были хранить верность, таких пациенток было предостаточно.
Гинко давно поставила крест на своей личной жизни. Кто бы захотел связать свою судьбу с женщиной, нарушившей все мыслимые традиции, да еще и имеющей репутацию "заразной"?
Но в 1890 году произошло неожиданное. Она познакомилась со священником Юкиеси Шикато и вышла за него замуж.
Юкиеси был на много лет моложе Гинко и разделял ее прогрессивные взгляды. Христианство привлекало Гинко своим отношением к женщинам — церковь открывала двери перед представительницами слабого пола, в отличие от японского общества.
В 1893 году пара, не имевшая собственных детей, усыновила мальчика, сына сестры Юкиеси, умершей при родах.
Семья переехала на остров Хоккайдо, где муж Гинко планировал создать идеальную христианскую общину. Эксперимент потерпел крах, но несколько лет Гинко провела вдали от столичной суеты, занимаясь частной практикой среди местных жителей.
В 1906 году Юкиеси скончался, и 55-летняя вдова вернулась в Токио. Ее медицинские познания за годы изоляции на Хоккайдо устарели, но Гинко быстро наверстала упущенное. Вскоре ее назначили главным врачом одной из городских больниц В то время (начало 20 века) это было небывалое достижение для женщины в Японии.
Наследие первой женщины-врача Японии
Гинко Огино скончалась 23 июня 1913 года в возрасте 63 лет. Она упокоилась на знаменитом токийском кладбище Дзошигая, где был установлен памятник, ставший культовым местом для японских медиков и феминисток.
Наследие Гинко Огино невозможно переоценить. Благодаря ей сотни японских женщин смогли получить медицинское образование. К концу жизни Гинко уже не была одиночкой в профессии, так как десятки женщин-врачей практиковали по всей Японии.
Среди них была и Яёи Ёсиока, получившая 27-ю медицинскую лицензию, выданную женщине в Японии, и основавшая в 1900 году первую медицинскую школу для женщин (ныне Токийский женский медицинский университет).
Вот как бывает, женщина, которая должна была сломаться под тяжестью позора, не просто выжила, но и изменила общество, в котором жила.
А самое удивительное в этой истории, это её начало. Муж-развратник, заразивший юную жену постыдной болезнью, невольно запустил цепочку событий, приведших к появлению в Японии женщин-врачей.
Каничиро Инамура, егго имя давно забыто, но именно он стал невольным архитектором судьбы, изменившей историю японской медицины.
Возможно, когда-нибудь в пожилом возрасте, читая в газете о достижениях знаменитой женщины-врача, он вспомнил свою первую жену и задумался о странных поворотах судьбы. А может быть, так и умер, не подозревая, что своим аморальным падением создал национальную героиню.