Задолго до Кука: Первые голландские паруса у Terra Australis
Ну что, господа мореходы диванные да любители пыльных карт, готовы ли вы к путешествию во времена, когда мир был ещё полон белых пятен, а отважные капитаны на утлых судёнышках отправлялись в неведомые дали, гонимые жаждой наживы и славы? Сегодня наш компас укажет на юг, к берегам загадочной Terra Australis Incognita – Неведомой Южной Земли, которую мы с вами знаем как Австралию. И речь пойдёт не о бравом капитане Джеймсе Куке, чьё имя прочно связано с открытием этого континента для европейцев. Нет, мы копнём глубже, лет эдак на сто шестьдесят с гаком, во времена, когда предприимчивые голландцы, эти морские волки XVII века, уже вовсю бороздили Индийский океан и, сами того не ведая, натыкались на берега пятого континента.
Начало XVII столетия. Голландская Ост-Индская компания (Vereenigde Oostindische Compagnie, или просто VOC), эта махина, эта торговая империя, раскинувшая свои сети от Амстердама до Батавии (нынешней Джакарты), жаждала новых рынков, новых путей, новых земель, сулящих барыши. Пряности, шёлк, фарфор – всё это текло рекой в Европу, но голландским купцам хотелось большего. Их взоры были устремлены на юг, туда, где, по слухам и древним картам, должна была лежать та самая Terra Australis – огромный материк, уравновешивающий северные континенты. А вдруг там найдутся несметные сокровища, новые источники пряностей или хотя бы удобные гавани для кораблей?
И вот, в ноябре 1605 года из Бантамской гавани на Яве, одного из главных форпостов VOC в Индонезии, отчаливает небольшое судёнышко под названием «Duyfken», что в переводе с голландского означает «Голубок». Командовал этим «Голубком» капитан Виллем Янсзон (или Янц, как его ещё называют). Задачей экспедиции было исследование южного побережья Новой Гвинеи и поиск новых торговых возможностей. Янсзон был опытным мореходом, не раз бороздившим эти воды, но то, что ждало его впереди, превзошло все ожидания, пусть и не совсем так, как он, возможно, предполагал.
«Голубок» двинулся на юго-восток, пересёк Арафурское море и в феврале 1606 года (точная дата – 26 февраля) наткнулся на доселе неизвестную европейцам землю. Это был западный берег полуострова Кейп-Йорк, самая северная оконечность Австралийского континента. Экипаж высадился на берег в районе реки Пеннефазер (названной так много позже). Так, без лишнего шума и фанфар, состоялась первая документально подтверждённая высадка европейцев на австралийскую землю – за 164 года до знаменитого плавания Кука!
Янсзон и его команда обследовали около 320 километров этого побережья, нанесли его на карту, но, судя по всему, так и не поняли, что перед ними – новый континент. Они полагали, что это всё ещё часть Новой Гвинеи. Земля эта показалась им плоской, болотистой, негостеприимной. Да и встреча с местными жителями, аборигенами, прошла далеко не мирно. В стычках с ними несколько голландских моряков расстались с жизнью, что, конечно, не добавило энтузиазма первооткрывателям. Янсзон назвал эту землю «Новой Зеландией» (Nieu Zelandt), но это название позже «перекочевало» к островам, открытым Абелем Тасманом.
Пробыв у австралийских берегов несколько месяцев и не найдя ни золота, ни пряностей, ни удобных мест для торговли, Янсзон в июне 1606 года повернул обратно, от мыса, названного им Кервер («Поворот»). Его отчёт, вероятно, не слишком впечатлил руководство VOC. Ну, открыли какую-то землю. Ну, повоевали с дикарями. А где же прибыль? Где барыши? «Голубок» вернулся в Бантам, а Австралия, так и не опознанная, снова погрузилась в туман неизвестности для европейцев. Но лишь на время. Ибо голландские корабли уже вовсю осваивали новый, более быстрый путь из Европы в Индонезию, и этот путь лежал как раз мимо западных берегов Неведомой Южной Земли.
«Маршрут Браувера» и случайные встречи: Как голландцы натыкались на западный берег
Пока Виллем Янсзон на своём «Голубке» совершал историческую, хоть и не до конца осознанную, высадку на севере Австралии, другие голландские капитаны ломали головы над тем, как бы побыстрее добираться из Европы до заветных Островов Пряностей. Традиционный путь, которым ходили португальцы, – вдоль берегов Африки, потом через Аравийское море и Индию – был долгим и опасным. И вот в 1611 году голландский мореплаватель Хендрик Браувер предложил новый, более рискованный, но и более быстрый маршрут.
Идея Браувера была проста, как всё гениальное. Обогнув мыс Доброй Надежды, не нужно было жаться к африканскому побережью и тащиться на север, а следовало смело идти на восток, используя мощные западные ветры, которые дуют в южных широтах Индийского океана, в так называемых «ревущих сороковых». Эти ветры позволяли кораблям VOC развивать приличную скорость и сокращать время в пути до Явы почти вдвое – с года до каких-нибудь шести месяцев! Это была настоящая революция в мореплавании.
Однако у «маршрута Браувера» был один существенный недостаток. В те времена точно определить долготу в открытом океане было делом весьма затруднительным. Не было ещё ни точных хронометров, ни надёжных методов навигации. Капитаны могли лишь примерно рассчитать, сколько они прошли на восток, и в какой-то момент им нужно было круто поворачивать на север, к Зондскому проливу и Батавии. И вот тут-то и начинались «случайности».
Если капитан немного «перебирал» с восточным курсом, если он слишком поздно поворачивал на север, то его судно, вместо того чтобы прийти на Яву, неминуемо упиралось в западное побережье Австралии. А берег этот, надо сказать, был не из приветливых: пустынный, скалистый, с коварными рифами и сильными течениями. Неудивительно, что многие голландские суда потерпели здесь кораблекрушение, оставив после себя лишь обломки да печальные легенды о пропавших без вести моряках.
Одним из первых, кто таким вот «случайным» образом открыл западный берег Австралии, был капитан Дирк Хартог. В октябре 1616 года его корабль «Эндрахт» («Согласие»), следуя по маршруту Браувера, подошёл к неизвестной земле в районе нынешнего залива Шарк. Хартог высадился на острове, который теперь носит его имя, и оставил там оловянную тарелку с выгравированной надписью о своём прибытии – своего рода «визитную карточку» для будущих мореплавателей. Эта тарелка, найденная позже другими голландцами, а затем и французами, стала одним из важнейших свидетельств голландского приоритета в открытии этих земель.
После Хартога последовали и другие «случайные» открытия. В 1618 году капитан Клас Херманс на корабле «Зеевулф» («Морской волк») увидел побережье немного южнее. В 1619 году Фредерик де Хаутман на кораблях «Дордрехт» и «Амстердам» обнаружил группу опасных скал и рифов, которые получили название Хаутман-Аброльос (от португальского «abrolhos» – «открой глаза», то есть «берегись»). Здесь же, у этих коварных скал, в 1629 году произошла одна из самых мрачных драм в истории голландского мореплавания – крушение корабля «Батавия» и последующий бунт и резня среди выживших. Эта история, полная предательства, жестокости и отчаяния, надолго отбила у голландцев охоту задерживаться у этих негостеприимных берегов.
Тем не менее, «случайные» встречи продолжались. В 1622 году неизвестный капитан судна «Левин» («Львица») обнаружил юго-западный выступ Австралии, который и поныне носит название мыс Луин (или Левин). В 1623 году Ян Карстенс на кораблях «Пера» и «Арнем» исследовал залив Карпентария, названный так в честь Питера де Карпентье, генерал-губернатора Голландской Ост-Индии. Карстенс, как и Янсзон до него, не был в восторге от увиденного: «Земля эта суха и бесплодна… Мы не видели ни одного плодоносного дерева, ни чего-либо, что человек мог бы использовать».
В 1627 году Питер Нейтс на корабле «Гюлден Зепард» («Золотой морской конёк») прошёл вдоль южного побережья Австралии более чем на 1500 километров, нанеся на карту Землю Нейтса. А в 1628 году Геррит Фредерикс де Витт на корабле «Вианен» открыл Землю де Витта на северо-западном побережье.
Так, шаг за шагом, благодаря ошибкам в навигации, штормам и простому любопытству, голландцы постепенно «ощупывали» западные и южные берега Неведомой Южной Земли. Каждое такое открытие наносилось на карты, обрастало названиями, но целостной картины континента всё ещё не было. Голландцы видели лишь отдельные фрагменты огромной мозаики, и эти фрагменты не слишком их радовали. Пустынные берега, скудная растительность, враждебные туземцы, отсутствие видимых богатств – всё это не способствовало желанию закрепиться на этой земле. Но имя ей уже было дано – Новая Голландия.
Новая Голландия на картах мира: Открытие и картографирование неведомой земли
Пока отважные, а порой и просто незадачливые голландские капитаны один за другим натыкались на берега загадочного южного континента, в тиши кабинетов амстердамских и батавских картографов кипела другая работа. Каждое донесение, каждая зарисовка, каждая выверенная (или не очень) координата ложились на пергамент, превращаясь в линии, точки и надписи на картах. Так, из разрозненных фрагментов, как из кусочков разбитого зеркала, постепенно складывался облик новой, доселе неведомой европейцам земли, которая всё чаще стала именоваться Новой Голландией (Nieuw Holland).
Впервые это название, как считается, было официально предложено и закреплено в 1644 году знаменитым голландским мореплавателем Абелем Тасманом после его второго путешествия к австралийским берегам. Тасман, пожалуй, был одним из немногих, кто целенаправленно исследовал эти воды, пытаясь понять, является ли Новая Голландия частью гипотетического Южного материка или же это отдельный остров (или острова).
В своё первое знаменитое плавание в 1642-1643 годах Тасман, выйдя из Батавии, обогнул Австралию с юга, не видя её берегов, и открыл остров, который он назвал Землёй Ван-Димена в честь генерал-губернатора Голландской Ост-Индии Антони ван Димена (позже этот остров будет переименован в Тасманию в честь самого первооткрывателя). Затем Тасман двинулся дальше на восток и наткнулся на берега Новой Зеландии, которую он также счёл частью Южного материка. Он попытался высадиться, но встреча с воинственными маори закончилась кровопролитием, и Тасман, потеряв нескольких моряков, был вынужден ретироваться. Он прошёл вдоль западного побережья Новой Зеландии, так и не поняв, что это два отдельных острова, и, не найдя пролива, повернул на север, открыв по пути острова Тонга и Фиджи.
Хотя Тасман и не увидел самой Австралии в этом плавании, его экспедиция имела огромное значение. Она доказала, что Новая Голландия не является частью Южного материка (по крайней мере, в тех широтах, где он её искал) и что между ней и Южной Америкой простирается огромный океан. Это был серьёзный удар по многовековой легенде о Terra Australis Incognita.
В 1644 году Тасман предпринял вторую экспедицию, на этот раз с задачей исследовать северное и западное побережья Новой Голландии и выяснить, есть ли пролив между Новой Гвинеей и Австралией (пролив Торреса, открытый испанцем Луисом Ваэсом де Торресом ещё в 1606 году, оставался неизвестным голландцам). Тасман прошёл вдоль южного берега Новой Гвинеи, затем повернул на юг, в залив Карпентария, и тщательно нанёс на карту его берега, а также побережье Арнемленда и северо-западный берег Австралии, подтвердив многие предыдущие открытия. Однако пролива он так и не нашёл, придя к ошибочному выводу, что Новая Гвинея и Австралия – это единый массив суши.
Несмотря на эту ошибку, экспедиции Тасмана, наряду с открытиями других голландских мореплавателей, позволили к середине XVII века составить довольно подробные, хотя и неполные, карты западной, северной и части южной береговой линии Новой Голландии. Эти карты уже пестрели голландскими названиями: Земля Эндрахта, Земля Левина, Земля Нейтса, Земля де Витта, Арнемленд, залив Карпентария, Земля Ван-Димена. Восточное же побережье по-прежнему оставалось белым пятном, Terra Incognita.
Голландские карты Новой Голландии были лучшими для своего времени. Они использовались мореплавателями других стран, копировались, уточнялись. И хотя голландцы не спешили делиться всеми своими открытиями с конкурентами, информация о новой земле постепенно просачивалась в Европу, будоража умы учёных, авантюристов и правителей.
Название «Новая Голландия» прочно закрепилось за континентом и просуществовало на картах почти полтора столетия, вплоть до начала XIX века. Лишь после того, как англичанин Мэтью Флиндерс в 1801-1803 годах совершил первое плавание вокруг всего континента, доказав его островной характер, и подробно нанёс на карту его южное и восточное побережья, он предложил заменить название «Новая Голландия» на «Австралия» (от лат. australis – «южный»). Это название, отсылающее к древней мечте о Южной Земле, показалось более подходящим и со временем вытеснило голландское.
Но заслуги голландских первопроходцев и картографов XVII века неоспоримы. Именно они первыми из европейцев систематически исследовали и нанесли на карту значительную часть австралийского побережья. Их корабли, бороздившие неведомые воды, их карты, заполнявшие белые пятна, их названия, до сих пор сохранившиеся на географической карте Австралии, – всё это является неотъемлемой частью истории открытия пятого континента. И пусть они так и не поняли до конца, какую жемчужину им посчастливилось найти, их вклад в познание мира огромен. Они были теми, кто приоткрыл завесу тайны над Terra Australis, подготовив почву для будущих, ещё более грандиозных открытий.
Неприветливый берег и призрачные выгоды: Почему голландцы не пустили корни
Итак, голландцы первыми из европейцев достигли берегов Австралии, нанесли на карту значительную часть её побережья, дали ей имя Новая Голландия. Казалось бы, вот она, новая колония, новый источник богатств для могущественной Ост-Индской компании! Но не тут-то было. Прошло более полутора веков с момента первого визита «Голубка» до того, как на австралийской земле появились первые европейские поселения, и это были уже не голландские, а британские флаги. Почему же так произошло? Почему предприимчивые голландцы, так активно осваивавшие Индонезию, Индию, Цейлон, не проявили должного интереса к огромному южному континенту, который, можно сказать, лежал у них под боком?
Причин тому было несколько, и все они, как это часто бывает в истории, переплелись в тугой узел.
Во-первых, экономическая непривлекательность. Голландская Ост-Индская компания была прежде всего коммерческим предприятием, её главной целью была прибыль. А Новая Голландия, по крайней мере те её части, которые удалось исследовать голландцам, не сулила никаких видимых барышей. Пустынные, засушливые берега, скудная растительность, отсутствие драгоценных металлов, пряностей или других ценных товаров, которые можно было бы выгодно продать в Европе или Азии, – всё это не вызывало у прагматичных голландских купцов никакого энтузиазма. «Земля эта суха и бесплодна», «мы не видели ничего, что человек мог бы использовать», – такие или подобные отзывы оставляли многие голландские капитаны. Зачем вкладывать огромные средства в освоение бесплодной пустыни, когда по соседству раскинулись сказочно богатые Острова Пряностей? Расчёт был прост и понятен.
Во-вторых, враждебность местного населения. Встречи голландцев с австралийскими аборигенами редко проходили мирно. Уже Виллем Янсзон столкнулся с вооружённым сопротивлением, в стычках с туземцами погибли несколько его моряков. Подобные инциденты повторялись и позже. Аборигены, защищавшие свою землю, воспринимались голландцами как дикие, агрессивные существа, с которыми невозможно наладить ни торговлю, ни какие-либо иные конструктивные отношения. Это создавало дополнительные трудности и риски для потенциальных колонистов. Гораздо проще было иметь дело с более развитыми и иерархизированными обществами Азии, где можно было договариваться с местными правителями, строить фактории, вести торговлю.
В-третьих, суровые природные условия. Западное и северное побережья Австралии, которые в основном и исследовали голландцы, – это далеко не райские кущи. Жаркий, засушливый климат, недостаток пресной воды, опасные рифы, сильные штормы – всё это делало плавание и высадку на берег весьма рискованным предприятием. Многие голландские корабли, как мы помним, потерпели крушение у этих негостеприимных берегов. Перспектива основывать здесь постоянные поселения, бороться с недружелюбной природой и нехваткой ресурсов мало кого прельщала.
В-четвёртых, отсутствие стратегического интереса. В XVII веке Голландия была одной из ведущих морских держав, но её основные интересы были сосредоточены в Индонезии, где находились главные источники пряностей. Новая Голландия не имела в то время какого-либо важного стратегического значения. Она не лежала на пересечении оживлённых торговых путей, не могла служить удобной базой для контроля над другими территориями. Зачем тратить силы и средства на освоение далёкой и бесполезной, с точки зрения тогдашней геополитики, земли?
В-пятых, возможно, сыграла свою роль и недооценка масштабов открытия. Голландцы долгое время не могли понять, что перед ними – огромный континент. Они видели лишь отдельные участки побережья, часто принимая их за острова или продолжение Новой Гвинеи. Целостной картины не было, а значит, не было и осознания того, какой потенциал может скрывать эта земля.
Конечно, были и отдельные голоса, призывавшие к более активному освоению Новой Голландии. Например, генерал-губернатор Антони ван Димен, по чьей инициативе были организованы экспедиции Тасмана, проявлял большой интерес к южному континенту. Но его энтузиазм не нашёл широкой поддержки у руководства VOC, которое больше заботилось о текущей прибыли, чем о далёких и туманных перспективах.
Так и получилось, что голландцы, первыми из европейцев ступившие на австралийскую землю и давшие ей имя, так и не стали её хозяевами. Они как бы прошли мимо, оставив после себя лишь несколько названий на карте да пару ржавых тарелок на пустынных островах. Судьба распорядилась так, что честь «по-настоящему» открыть и колонизировать Австралию досталась другим – англичанам. Но это уже, как говорится, совсем другая история. А голландский след в истории открытия пятого континента, хоть и не привёл к созданию Новой Голландии в политическом смысле, навсегда остался в анналах великих географических открытий.
Британский флаг над Новым Южным Уэльсом: Как Кук «заново» открыл Австралию
И вот, пока голландские купцы и мореходы, разочаровавшись в пустынных берегах Новой Голландии, сосредоточили свои усилия на более прибыльных предприятиях в Индонезии, на мировой арене восходила новая звезда – Британская империя. Англичане, эти вечные соперники голландцев в борьбе за морское господство и колониальные владения, также не оставляли мысли о загадочной Южной Земле. Именно им было суждено, так сказать, «переоткрыть» Австралию и водрузить над ней свой стяг.
Ключевой фигурой в этой истории стал, конечно же, капитан Джеймс Кук – один из величайших мореплавателей и исследователей всех времён. В своё первое кругосветное плавание (1768-1771) на корабле «Индевор» Кук имел, помимо астрономических наблюдений (официальная цель экспедиции – наблюдение прохождения Венеры по диску Солнца), и секретное задание от британского Адмиралтейства: найти тот самый Южный материк, который так долго будоражил умы европейцев.
После выполнения астрономической миссии на Таити и исследования Новой Зеландии (где он, в отличие от Тасмана, доказал, что это два отдельных острова, обойдя их и нанеся на карту с поразительной точностью), Кук в апреле 1770 года подошёл к восточному, доселе неизвестному европейцам, побережью Австралии. Первую высадку он совершил в заливе, который первоначально назвал Стингрей-Харбор (Залив скатов) из-за обилия этих рыб, но затем переименовал в Ботани-Бей (Ботанический залив) благодаря богатейшей коллекции неизвестных растений, собранных здесь натуралистами экспедиции Джозефом Бэнксом и Даниэлем Соландером.
Далее Кук двинулся на север вдоль восточного побережья, тщательно нанося его на карту. Это было опасное плавание: незнакомые воды, коварные течения, а главное – Великий Барьерный риф, эта гигантская подводная стена, протянувшаяся на тысячи километров. Однажды «Индевор» наскочил на риф и получил серьёзные повреждения, экипажу лишь чудом удалось спасти корабль от гибели. Несколько недель ушло на ремонт в устье реки, которую Кук назвал Индевор-Ривер.
Несмотря на все трудности, Кук упорно продолжал свой путь, исследуя и картографируя побережье. Он первым из европейцев увидел и описал многих уникальных австралийских животных, в том числе кенгуру, которые поразили воображение моряков. Он также вступал в контакты с местными аборигенами, хотя эти встречи не всегда были мирными.
22 августа 1770 года, достигнув северной оконечности Австралии (полуострова Кейп-Йорк) и пройдя через пролив, который он назвал Эндевор (тем самым подтвердив, что Австралия и Новая Гвинея разделены водой, хотя о более раннем открытии пролива Торреса испанцами ему, по всей видимости, не было известно), Кук высадился на небольшом острове, названном им Позешн-Айленд (Остров Владения). Здесь он торжественно водрузил британский флаг и от имени короля Георга III объявил всё восточное побережье Австралии, от 38° южной широты до этого места, владением британской короны, дав ему название Новый Южный Уэльс.
Почему Кук столь решительно объявил эти земли британскими, невзирая на то, что голландцы уже более столетия знали о существовании Новой Голландии? Во-первых, Кук исследовал и нанёс на карту именно восточное побережье, которое до него оставалось практически неизвестным. Во-вторых, голландцы, как мы помним, не предприняли никаких попыток основать здесь поселения или официально заявить о своих правах на всю территорию континента. Они лишь фиксировали свои открытия на картах да оставляли памятные знаки. В-третьих, в XVIII веке в международном праве (если таковое вообще существовало в современном понимании) действовал принцип «эффективной оккупации»: кто первый не просто открыл, но и реально освоил землю, тот и считался её хозяином.
Возвращение Кука в Англию в 1771 году и публикация его отчётов произвели сенсацию. Открытие плодородных земель Нового Южного Уэльса, описания экзотической природы и животных, подробные карты – всё это вызвало огромный интерес. И хотя поначалу британское правительство не слишком спешило с колонизацией этих далёких земель, идея уже витала в воздухе.
Толчком к началу освоения Австралии послужила потеря американских колоний в результате Войны за независимость. Британии срочно требовалось новое место для ссылки осуждённых преступников, так как тюрьмы в Англии были переполнены. И вот тут-то и вспомнили о Новом Южном Уэльсе. В 1788 году к берегам Ботани-Бея прибыл Первый флот под командованием капитана Артура Филлипа, состоявший из 11 кораблей, на борту которых находились около 750 ссыльных (мужчин и женщин), а также солдаты, чиновники и немногочисленные свободные поселенцы. Филлип счёл Ботани-Бей не слишком удобным для основания колонии и перевёл флот немного севернее, в прекрасную естественную гавань Порт-Джексон, где и было основано первое европейское поселение в Австралии – Сидней.
Так началась британская колонизация Австралии. Голландское название «Новая Голландия» ещё некоторое время продолжало использоваться, особенно для обозначения западной части континента, но постепенно оно вытеснялось новым именем – Австралия. А голландский след в истории открытия этого удивительного материка, хоть и не привёл к созданию голландской колонии, навсегда остался вписанным золотыми буквами в летопись Великих географических открытий. Ведь именно они, отважные капитаны VOC, первыми из европейцев приоткрыли завесу тайны над Terra Australis Incognita, проложив путь для тех, кто пришёл за ними. И пусть лавры первооткрывателя-колонизатора достались Джеймсу Куку, имена Виллема Янсзона, Дирка Хартога, Абеля Тасмана и многих других голландских мореходов навсегда останутся на карте Австралии и в памяти благодарных потомков.