Вечно энергичный доцент Прудников, весело напевая какую-то игривую песенку, лихо подкатил к дому находящейся на больничном Серебрянской. Прудников легкомысленно решил сделать сюрприз из своего визита к коллеге, справедливо полагая, что Серебрянская будет проводить дни, отпущенные на ее медленное выздоровление у себя в загородном доме. Но вот сейчас, пока еще сидя в машине у высокого забора, окружающего дом, доцент неожиданно подумал, что Серебрянская вполне могла на время болезни переехать к своим родителям в город.
Внезапно заробев, Прудников нашел в списке своих телефонных контактов Серебрянскую и, немного помедлив, нажал на кнопку вызова.
- Слушаю, Константин Евгеньевич, - прозвучал немного удивленный голос Серебрянской.
- Кхмм… - прочистил горло Прудников, - Жанна Арнольдовна, как вы себя чувствуете?
- Сносно, - продолжало звучать удивление в голосе Серебрянской, - спасибо.
- Я, видите ли, - ожидаемо замялся Прудников, - приехал, гм, вас навестить. Апельсины и все такое…
- О Боже, Константин Евгеньевич, вы уже здесь? – на этот раз Прудникову почудилось непонятное волнение и беспокойство. Последнее его не на шутку встревожило.
«Она не одна?», - первое, что пришло в голову Прудникову. «Бывший? Новый? А может этот проныра доцент Степаненко?». Именно это предположение окончательно вывело Прудникова из себя, и он решил любой ценой проникнуть в дом Серебрянской и расставить все точки над i.
- Да, Жанна Арнольдовна, - лучась фальшивым спокойствием и доброжелательностью, ответил кипящий от самых неприятных подозрений Прудников, - ворота откроете?
- Конечно, - растерянно ответила Серебрянская, и спустя пару минут светлые створки ворот медленно разъехались в разные стороны. Во дворе перед домом стояли две машины. Одна, небольшая принадлежала Жанне Арнольдовне, а вот второй брутальный черный внедорожник доценту был незнаком.
Прудников не без труда втиснулся на небольшой, расчищенный от снега пятачок между сугробом и черным внедорожником, максимально впритирку поставил свой автомобиль рядом с водительской дверью машины предполагаемого неприятеля и, достав из багажника два увесистых пакета со снедью, уверенно прошел в дом.
На пороге гостиной стояла бледная растрепанная, но такая уютная Серебрянская, одетая в светлый плюшевый домашний костюм со скандинавским орнаментом. Костюм делал Серебрянскую похожей на смешного толстенького медвежонка, а пестрые шерстяные носки на ногах дополняли эту похожесть.
Сердце Прудникова внезапно преисполнилось нежностью и он подумал, что все-таки ужасно соскучился по Серебрянской.
- Куда поставить продукты, - немного хрипло спросил он, избегая встречаться глазами с Серебрянской.
- Давайте, я отнесу пакеты на кухню, - раздался густой уверенный голос.
Прудников поднял глаза и увидел высокого крепкого мужчину, отходящего от пылающего камина.
- Арнольд, - мужчина протянул руку для приветствия и улыбнулся.
Прудников, не меняясь в лице, опустил пакет, удерживаемый правой рукой, на пол, и крепко пожал руку Арнольду, твердо глядя ему в глаза. Арнольд почти незаметно улыбнулся, взял пакеты и скрылся на кухне.
Прудников посмотрел ему вслед таким специальным долгим запоминающим взглядом. Он заметил эту улыбку на лице Арнольда, но для начала решил понять место этого Арнольда в жизни Серебрянской. Конечно, напрашивалась версия, что Жанну Арнольдовну приехал навестить ее отец. Однако возраст гостя не позволял сделать подобный вывод. Арнольд выглядел несколько старше Серебрянской, но все-таки недостаточно для того, чтобы быть ее отцом.
- Так как вы себя чувствуете, Жанна Арнольдовна? – зачем-то снова обратился он к Серебрянской с вопросом, на который уже был получен ответ.
- Сносно, Константин Евгеньевич, сносно, - повторила тоже чуть улыбнувшаяся Серебрянская. – Проходите, устраивайтесь. Сейчас Арик приготовит нам чай.
«Арик!», - взбешенно подумал Прудников, прожигая взглядом дверной проем, ведущий на кухню, в котором скрылся этот самый Арик с его пакетами.
- Я фруктов вам привез разных, овощей, - вспомнив по пакеты, спохватился Прудников, не выпуская, впрочем, из поля зрения дверной проем. – Витамины очень важно, когда простуда.
- Спасибо большое, Константин Евгеньевич, - уже открыто, но как показалось Прудникову немного устало улыбнулась Серебрянская. – Мне действительно существенно лучше. Бронхит отступает, и я через несколько дней выйду на работу.
- О, а у нас новости, - оживился доцент, мгновенно отвлекшись от таинственного Арика, столь вольно хозяйничающего на кухне, - у нас на кафедре появился новый сотрудник. И только вообразите, я принял его за студента…
И Прудников со смехом, активно жестикулируя и показывая в лицах, рассказывал Серебрянской о событиях недавно минувшего коллоквиума.
Жанна Арнольдовна, улыбаясь, смотрела на развеселившегося Прудников и думала о том, что этот трогательный и социально неуклюжий человек, искренне привязавшись в ней после той странной ночи, отчаянно ревнует ее, ищет встречи с ней и даже пытается заботиться.
«Ребенок, большой ребенок, - в очередной раз подумала Серебрянская о Прудникове, - но невозможно же строить отношения на жалости?».
- А как поживает Мария Сергеевна, - внезапно перебив веселый рассказ Прудникова, поинтересовалась Серебрянская, внимательно вглядываясь в глаза доцента.
Прудников растерялся.
- Я, надо признаться, давно не общался с ней, - с удивлением взглянув на Серебрянскую, ответил он, - думаю, что она вся в семье. По крайней мере, я не слышал от Викентьева, что она планирует выйти на работу.
Серебрянская неожиданно для себя почувствовала удовлетворение от искреннего равнодушия в голосе Прудникова при упоминании его прежнего увлечения.
«Да что же это такое, - рассердилась она на себя, - мне-то зачем этот Прудников?».
Истории про преподавателей и студентов
Друзья, буду рада видеть вас в телеграм-канале блога Семья и Психология
https://t.me/family_and_psycholog
