- А вот и чай, - в беседу доцентов ворвался веселый голос Арнольда, который неслышно прошел в гостиную. В руках у него был большой тяжелый поднос, уставленный всяческими яствами.
- Спасибо, Арик, - Серебрянская тепло посмотрела на мужчину, а Прудников с трудом подавил желание сделать тому что-нибудь особенно неприятное. Или, на худой конец, сказать. Правда явного повода для этого совсем не находилось. Можно было лишь язвительно заметить про свою коварно припаркованную машину во дворе. Но зачем тратить слова, когда настоящего мужчину украшает сдержанность, подумал про себя Прудников. В конце концов, сам выйдет во двор, когда соберется уезжать и все увидит своими глазами.
- К вечеру обещали обильный снегопад, - устроив поднос на низкий журнальный столик и вольготно, как-то по-хозяйски устроившись в кресле, тем временем заметил Арнольд, - поэтому вам лучше успеть выехать пораньше.
Прудников, поперхнувшись чаем, гневно посмотрел на собеседника. «Переиграл!», толкнулось в голове у доцента. Однако он, вспомнив свой многолетний педагогический опыт, широко улыбнулся и спокойно заметил:
- А я как раз рассчитываю на гостеприимство Жанны Арнольдовны на эту ночь.
- Судя по всему, мы все рассчитываем на гостеприимство Жанны Арнольдовны, - несколько туманно, но от этого не менее двусмысленно, ответил Арнольд.
Серебрянская, забравшись с ногами на диван с интересом смотрела на Прудникова, пытавшегося отстоять свои, надо признаться, исключительно эфемерные права на нее.
Во взгляде Арнольда также просматривался весьма живой интерес к происходящему. Судя по его виду, он был уверен в своих позициях и весь вопрос был лишь в том, какие аргументы сможет привести Прудников, до того, как Серебрянская расставит все по местам, высказав свое решение.
Прудников же, внезапно обретя твердое понимание, что подобные вопросы должны решаться без вмешательства женщины, продолжил с видимым благодушием свое столь неприятно прерванное чаепитие:
- Благодарю за чай, однако судя по вкусу, вы не смогли выдержать необходимую температуру заваривания. Для этого сорта чая нужен более деликатный режим, а не крутой кипяток.
- Да я как-то в чаях не силен, - Арнольд обменялся с Серебрянской быстрыми взглядами, - я предпочитаю кофе.
- Растворимый? – не удержался от попытки съехидничать Прудников.
- А какой придется, - весело ответил Арнольд, легко уходя от раздуваемого доцентом конфликта, и, окончательно развалившись в кресле, вытянул вперед длинные ноги, демонстрируя то, что в гостиной Серебрянской он устроился основательно.
Прудников, слегка привстав, чтобы дотянуться до вазочки с конфетами, расположенной на противоположной стороне сервированного подноса, неожиданно поддел этот поднос пуговицей на своем расстегнутом пиджаке. Поднос, опасно наклонившись вперед, тут же с глухим звуком опустился на место. Но вот чашка, стоящая непосредственно перед Арнольдом, все-таки опрокинулась, щедро окропив своим нетронутым и весьма горячим содержимым вытянутые ноги неприятного гостя.
Арнольд прошипел что-то не очень приличное, стремительно вскочил с кресла и, кинув напоследок какой-то непонятный взгляд на Прудникова, скрылся в ванной.
Прудников, осознав, что пришла очередь теперь уже его снисходительной улыбки, сделал виноватый взгляд и осторожно посмотрел на Серебрянскую.
Однако Серебрянская лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку, ее плечи сотрясались, а через плотную ткань подушки раздавались приглушенные всхлипы.
Прудников, немного помявшись, нежно провел рукой по плечу Серебрянской.
- Жанна, - робко произнес он, - не смейтесь над моей неуклюжестью. На этот раз я все сделал почти осознанно.
Серебрянская подняла голову с выступившими от смеха слезами на глазах:
- Зачем, Константин Евгеньевич? Вам так не понравился Арнольд? Вы ревнуете?
- Да, ревную, - просто ответил Прудников, - я вас ревную, Жанна Арнольдовна. Ревную к любому столбу.
Грустно взглянув на Серебрянскую, Прудников поднялся на ноги и, взглянув на Серебрянскую, горько продолжил:
- Вижу, что вам весело, вы развлекаетесь за мой счет. Я и правда поеду. Хорошего вам вечера. Привет Арнольду.
Жанна молча смотрела, как доцент решительно пересекает гостиную, направляясь в сторону прихожей. Внезапно на его пути стремительным ветерком появилась сонная малышка, щурящаяся от яркого света.
- Тетя Жанна, а где папа? – спросила она, забираясь на диван прямо в раскрытые объятья Серебрянской.
- Папа в ванной, сейчас придет. А мама уже проснулась?
- Вы так шумели, - заметила вошедшая в гостиную вслед за ребенком незнакомая Прудникову женщина. – О, у нас гости?
- Это мой коллега, Константин, - Серебрянская подошла к Прудникову и мягко положила ладонь на его плечо. – Познакомьтесь, Константин Евгеньевич, с моей подругой.
- А это же тот самый замечательный знаток чая с твоей кафедры? - с интересом спросила женщина, слегка пожимая протянутую руку незамедлительно приосанившегося доцента.
- Я как раз пал жертвой неправильного заваривания, - шутливо пожаловался возвратившийся из ванной Арнольд. – Константин Евгеньевич беспощаден к чужим ошибкам.
Все присутствующие рассмеялись, а Арнольд подмигнув Серебрянской, уточнил:
- Раз такое дело, мы будем собираться, Жанна. Девочки отдохнули, пора нам и честь знать.
- Да и я поеду, - Прудников вопросительно посмотрел на Серебрянскую.
Жанна Арнольдовна медленно, словно сомневаясь, кивнула.
- Извините, Константин Евгеньевич, я немного устала. Вчера приезжали мои друзья, сегодня уже все разъехались, лишь вот Татьяна с семьей немного задержались. Спасибо, что навестили меня, очень приятно. Правда.
Прудников, испытывая одновременно чувство огромного облегчения и легкой досады, что его не оставили погостить, легко приобнял на прощанье Серебрянскую и направился во двор вслед за Арнольдом.
Истории про преподавателей и студентов
Друзья, буду рада видеть вас в телеграм-канале блога Семья и Психология
https://t.me/family_and_psycholog
