Вадим немного задержался на работе. Новичок хоть и был молодым парнем, но никак не мог сообразить, как правильно работать с программой, то на одну кнопку нажмёт неправильно, то на другую. Ему больше нравилось сидеть в телефоне и залипать на видюшках, громко смеясь. Народ в офисе на него косился, но пока молчал.
Вадим сделал почти всё, что накопилось за эти несколько дней. Голова раскалывалась, а во рту пересохло. Перед мысленным взором возникла запотевшая бутылка пенного. Он вспомнил про встречу с мамой и чертыхнулся. Он прекрасно знал, что сегодня ему предстоит, но отказаться от встречи не мог.
— Ладно, хватит, — пробормотал он, выключая компьютер.
На улице народ куда-то бежал и торопился по своим делам. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом асфальта и выхлопов.
Телефон завибрировал в кармане. Мама.
«Ты где? Я жду тебя, ужин уже готов».
Он вздохнул, смахнул уведомление и направился к своей машине. Завёлся и написал ответ: «Уже еду, задержали на работе».
– Купи хлеба, я про него забыла, - тут же прилетел ответ.
– Н-да, пиво сегодня отменяется, - подумал Вадим, - В кармане денег только на хлеб и три литра бензина.
Дорога к дому тётки была привычно удушающей — вечерние пробки, сигналы клаксонов, бесконечные светофоры. Вадим барабанил пальцами по рулю, чувствуя, как напряжение копится где-то в районе солнечного сплетения. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: тупящий новичок, недовольные взгляды коллег, начальник с ультиматумом, севший сосед по гаражу. Мысли об Ульяне он старался отогнать.
Он свернул во двор, припарковался и несколько секунд просто сидел в машине, глядя на светящиеся окна подъезда. «Сейчас будет лекция о жизни», — мысленно усмехнулся он, вытаскивая ключи из замка зажигания.
Вадим купил хлеб в маленьком магазинчике около дома и поднялся в квартиру. Дверь открылась ещё до того, как он успел нажать на кнопку звонка.
— Наконец-то! — Мама стояла на пороге, за спиной у неё в коридоре горел яркий свет, а из кухни тянуло ароматом жареной картошки и лука. — Ужин остывает.
– Работы много, - буркнул Вадим.
– Мой руки и проходи на кухню, - велела мама, - Есть хочешь?
– Да, - кивнул он.
Он помыл руки, прошёл на кухню и сел за стол. Тарелки с ещё тёплой едой уже стояли на месте. Мама налила чай, села напротив и уставилась на него тем самым взглядом — будто пыталась разглядеть в нём того мальчишку, который когда-то приносил из школы пятёрки и мечтал стать космонавтом.
– Можно я сначала поем? – попросил Вадим.
– Да, конечно, - кивнула она.
– Как там Семён Борисович? – поинтересовался Вадим, отправляя в рот ложку с ароматной картошкой.
– Спина у него болит. Вот на массаж теперь ходит. Мы нашли специалиста в соседнем доме.
– Интересная дама? – хмыкнул он.
– Интересный мужчина, - ответила мама, - Он еще и от пьянства лечит иглоукалыванием.
– Ерунда это всё. Не верю я в эти вещи, - помотал головой Вадим, - Вон сколько подшивались, а потом пить начинали.
– И чего? – вытаращила глаза на него мама, - И ничего хорошего. А потом мёрли, как мухи.
– Вот поэтому я и не хочу кодироваться. Я жить хочу.
– А в пьяном угаре или с похмелья помереть не хочешь? – она прищурилась и внимательно на него посмотрела, - Или ловя очередную белочку или зелёного человечка или красного чертика.
Ложка замерла на полпути ко рту. Вадим медленно опустил её на тарелку, чувствуя, как в висках начинает пульсировать.
— Мам, хватит.
— Чего «хватит»? — её голос стал резким.
Он сжал кулаки под столом. Картошка внезапно показалась безвкусной, а чай — слишком сладким.
— Я контролирую ситуацию.
— Контролируешь? Ты контролируешь ситуацию? С чего ты это взял? Уже нет, это алкоголь управляет тобой. Ты ударил женщину, свою бывшую возлюбленную, с которой делил постель и кров, с которой родил общего совместного ребенка.
– Я не специально, я даже не знаю, как это получилось. Я просто хотел с ней поговорить.
– Значит, ты помнишь, как это произошло? – хмыкнула мама.
– Я помню, что хотел с ней поговорить, а потом меня, видно, развезло, и всё как в тумане. Я был пьян, и практически ничего не помню.
– К следователю тебя уже вызывали?
– Нет.
– На освидетельствование возили?
– Да, - кивнул Вадим, - Что-то спрашивали, я толком ничего не помню.
Он смотрел на мать с надеждой и тоской.
– И даже не смотри на меня так. Ты хороший специалист в своей области, и решил так бездарно просрать свою жизнь. – Мама, - протянул Вадим. – Я уже тридцать лет мама. Что мама-то? Ну что мама? Я разве не права? А что дальше будет? Ты начнешь ходить под себя и пить с бомжами тормозуху?
– Ее нельзя пить, - возразил Вадим.
– Не важно, - махнула она рукой. - Вот что, мой птенчик, я тебе скажу – давай завязывай. Дуй к Ульяне, стой перед ней на коленях, умоляй, делай, что хочешь. Кстати, я отдаю бабушкину квартиру Ясе.
– Какой Ясе? – не понял Вадим.
– Дочери твоей. Ты совсем уже мозги пропил? Не знаешь, как твою дочь зовут?
– Это же мое наследство! – возмутился Вадим.
– Твое после моей смерти, - хмыкнула Изольда Игоревна.
– Бабушка оставила мне ее, - он посмотрел на нее исподлобья.
– По документам она моя, так же, как и та, в которой ты живешь. Если будешь туда водить всякую ш-валь, то и ее я кому-нибудь подарю. Спивайся где-нибудь в другом месте.
– Ты хочешь сделать меня бомжом?
– Я? Да я сделала всё, чтобы ты стал человеком – и школа у тебя была самая лучшая в городе, и образование – два высших, и квартира – на, живи, и машина тоже куплена на мои деньги. Ты хоть что-нибудь в своей жизни заработал, кроме алкоголизма? Почему тебя не интересует, как там живет твоя дочь, чем питается, что носит? Как она сейчас живет без матери? - продолжила выговаривать мать.
– Почему без матери? – удивился Вадим.
– Потому что Ульяна находится в больнице. Я тебе про это говорила. Ты меня каким местом слушал?
— В какой больнице? — его голос звучал хрипло, будто сквозь вату. — Что с ней случилось?
— Ты действительно ничего не помнишь? Я тебе уже сколько об одном талдычу, — возмущенно спросила она. — В тот вечер ты ударил её так сильно, что у неё сотрясение и сломаны лицевые кости. Она не могла даже говорить, когда её привезли в больницу. Ты еще не понял, что всё это серьезно?
У Вадима зазвонил телефон, и он схватился за него, как за спасательный круг.
– Доброго вечера, Вадим Сергеевич. Это вас дежурный следователь Иванченко беспокоит. Вы не могли бы сейчас подъехать в дежурную часть промышленного района? – послышался бодрый голос в трубке.
– Сейчас? – растерянно спросил Вадим.
– Вы не можете приехать? А когда вы сможете? Через час сможете?
– Да-да, через час подъеду, - кивнул Вадим, поняв, что лучше сейчас всё выяснить, чем завтра ехать туда.
Вадим медленно опустил телефон, ощущая, как комната начинает плыть перед глазами. Ладонь, сжимающая аппарат, дрожала.
— Это следователь? — мама впилась в него взглядом.
Он кивнул, не в силах вымолвить слово.
— Ну что, сынок, — её голос звучал горько, — поздравляю. Теперь ты официально подозреваемый.
— Мам, — он поднял на неё глаза, в которых читался немой вопрос.
— Не смотри на меня так. Ты сам всё сделал. — Она резко отвернулась и начала собирать со стола посуду. — Езжай. Может, хоть это поставит тебе мозги на место.
Вадим встал, пошатнулся и ухватился за спинку стула. В голове стучало: «Сотрясение... сломанные кости... подозреваемый...»
— Я... я не хотел...
— Хотел, не хотел — теперь это будут выяснять следователи, — бросила мама, хлопая дверцей посудного шкафа.
Он медленно направился к выходу, на ходу натягивая куртку. В прихожей зеркало показало ему бледное, осунувшееся лицо с красными глазами. «Кто этот человек?» — мелькнула мысль.
Автор Потапова Евгения