Все вскочили, желая высказать, почему они так себя ведут. Проводник покачал головой.
– В этот квест сильные духом не ходят. Идут у кого душа не на месте.
Евгений Григорьевич закричал:
– Ну, не надо тут проповедовать про душу. Не надо! Сюда все бы пошли, если бы деньги были. Не надо, нам про душу говорить!
Проводник не успел ответить, потому что раздалось позвякивание, и из леса вышел невысокий, плотный лысый человек в оранжевой мятой хламиде. Посмотрел на всех и кивнул.
– О, давно здесь не видел русских! Ну, что же, я готов провести вас по лесу.
Человек с петухом корзине бросился к монаху и стал жать его руки, что-то быстро говоря. Монах задрал брови.
– Вы правда видели семь радуг?
Проводник кивнул и показал:
– Вон над теми горами.
Монах поджал губы.
– Интересно! Вас всех ждёт потрясение во время вашего пути! У нас говорят, что семь радуг – это предвестник сверх события. Этот лес нна это стороне дороге называется лесом Семи радуг, но последний раз их видели перед второй мировой войной.
Марат так и не успел сказать Рине, что он думал о ней, и не известно, кто тут слабак, но решил произвести на всех хорошее впечатление.
– Извините, Вы же местный священник, как нам к Вам обращаться?
Все с уважением посмотрели на Марата, а тот подумал, то ли еще будет. Монах улыбнулся.
– Правильное обращение – Досточтимый! Господа, старайтесь в лесу не кричать, и держитесь всё время рядом друг с другом. Этот лес не просто так называется Лесом Призраков.
Евгений Григорьевич поклонился.
– Досточтимый, откуда Вы знаете русский? Может Вас устроители квеста наняли? Я, знаете ли, материалист.
По лицу Монаха скользнула печальная улыбка.
– Я окончил МГУ и когда-то был микробиологом, – петух в корзине завозился и издал сипение. Монах покивал всем. – Поторопитесь! Паром никого не ждет. Учтите призраки вполне реальны и вредят, как могут, даже если вы в них и не верите.
Они шли по едва заметной тропинке именно так, как это показывают в боевиках и документальных фильмах про джунгли. Молча, не поднимая глаз от дороги, под крики каких-то птиц и звяканье колокольчика на посохе Монаха.
– Кто сказал, что птицы поют в тропиках? – прошептала Рина удаву. – Это в северных лесах пицы поют, подбадривая всех. Заметил, здесь птицы в основном противно кричат.
Оглянувшийся Хаук высказал своё мнение:
– Они так перекликаются, мы их пугаем, чавкая по грязи.
– Часто птицы сообщают, что впереди опасность, – заметил Монах.
Как ни странно, но слова Монаха мало кого взволновали, почему-то все вспоминали слова Проводника Арсения, сказавшего, что сильные духом сюда не пошли бы. Они искали возражения. Ведь они рискнули деньгами, здоровьем, и уже столько перенесли. Почему слабые-то?
Марат так же, как и все, думал об этом. Его просто взбесили слова этой стареющей гусыни. Он шёл чуть позади, а все спускались и спускались в низину, заросшую лесом, и он видел, как они шли. Все, кто во что горазд, только группа Проводника шла спокойно и осторожно. Рина, несмотря на то, что волокла в рюкзаке удава, шла упруго, опираясь на палку, которую она так и тащила с предыдущей стоянки. Остальные женщины шли то быстро, то медленно, то боком. Мысленно Марат закричал: «Что ты врешь, гусыня?! Знаем мы таких сорокалетних. Небось и тридцати нет. А накидываешь возраст, чтобы тебя жалели!» Заметил, что петух в корзине настороженно крутит головой и внимательно осматривает тропу впереди.
– Что-то произойдёт, – прошептал Марат и ускорил шаг, чтобы догнать всех.
Вскоре полог леса над ними сомкнулся, и они пошли в полумраке. Услышав визг впереди, Марат не удивился, почуяв, что началось. Он после того, как ему объявили, кто он, шел злобно-осененный. Никто лучше его не знал, что он слабак. Все подлости совершаемые им, все гадости, были от его внутренней слабости, но вместо того, чтобы измениться, он унижал и обижал, тех, кто был чище его и сильнее, не прощая им внутренней силы.
Теперь это озвучили всем. Он был поражен, что при этом ничего не изменилось, все, как и раньше, были заняты только собой. Когда была Ксана рядом, он периодически подсмеиваясь нал ней, как бы вставал на неё, чтобы все оценили его добродушие и снисходительность, яркость и ум. Все велись на это, только не Алиса. Она сразу поняла, кто он, потому что сама была из той же породы. Пока он ей помогал, она держалась рядом, теперь он ей был не нужен.
Марат, услышав её крик, обрадовался. Однако всё было очень просто, к ней присосалась древесная пиявка, и Алиса, обнаружив её, кричала от омерзения и ужаса. Пиявку прижгли зажигалкой и пошли дальше, также занятые собой и своими мыслями.
Алиса какое-то время шла молча. Она была готова разыграть сцену, от того, как она страдает, но мужественно справляется с этим, и так далее… Однако никто на неё не обратил внимания. Стало неуютно.
Она вдруг поняла, что её мечта уничтожить новую жену отца, почти её ровесницу, но уже имеющую свой бизнес не осуществится. Ей не удастся опорочить молодую жену в глазах отца! Дома Алиса продуманно устраивала скандалы жене отца, но тот впервые предложил ей уйти, сказав: « Алиса, в чем дело? Не нравится, живи с матерью! У неё, как раз пятый муж, очень похож на тебя. Нахлебник!». Выделил ей долю денег и запретил пускать в свой дом. Навсегда. Она знала характер отца. Он почти никогда не менял своего решения.
Застав её мать в постели со своим другом, он вычеркнул из жизни их обоих – и друга, и жену. Алиса знала, что мать обманула её якобы отца. На самом деле она, Алиса была дочерью его бывшего друга, с которым была в давней связи. Однако Алиса устроила показательные выступления – она плакала, что скучает по папочке, и тот ей поверил, а она…. Она жила, как хотела, почти, как хотела. Её изводила работяга Ирина, которая вечерами рассказывала отцу о своих делах и слушала о его. Алисе этого было не нужно, более того, это её раздражало. Она срывалась и орала на жену отца по любому поводу.
Полным идиотом оказался её биологический отец. Когда после скандала отец вышиб из дома Алису, то на одной из вечеринок биологический папочка заявил, что Илья слеп, потому что столько лет кормил и одевал чужую дочь и даже сейчас не хочет это признавать. Алиса тогда повела себя неумно, она хохотала, обнимала биологического отца и называла нынешнего отца болваном... Она не ожидала, что кто-то из их кампании всё это заснимет и отошлет отцу.
Отец всё проверил. Теперь у Алисы ничего не было, даже квартиры, кроме желания уничтожить его жену, которая оказывается всё знала и молчала. Когда отец потребовал ответа и у его молодой жены, почему она ничего ему не рассказала, Алиса очень надеялась, что после этого он и Ирину выкинет из своей жизни. Однако Ирина просто сказала: «Илья, я не имею права вмешиваться в твою прошлую жизнь. Для меня главное ты и наши с тобой дети, которых я скоро рожу. Тебе и так придётся попыхтеть, потому что я ношу двоих – мальчика и девочку». Отец в этот день устроил фейерверк в усадьбе, пригласив самых близких друзей.
Одна из служащих отца рассказала Алисе о приёме, устроенным отцом. За деньги, конечно, и была уволена в тот же день, потому что Алиса донесла на неё и потребовала денег за молчание с этой глупой тетки, что скажет, что та всегда шпионила для неё. Деньги Алиса получила, но от отца, который всё узнал и рассказал всем знакомым, что она для него никто. Алиса оказалась в изоляции.
Отец закрыл свою семью от чужих глаз. Все, кто хотя бы косвенно мог помешать делам отца, были вычеркнуты им из его деловых и семейных отношений. Её биологический отец оказался также в изоляции. Мать сразу уехала за границу, назвав Алису жадной тупицей, лишившей всех денег. Алиса поняла, что теперь всё, и поэтому нашла этот квест и продала всё, чтобы купить путевку. Теперь она шла и думала, стоит ли месть того, что она испытывает здесь? Может пора тряхнуть мать, которая хорошо устроилась, не заботясь о ней, Алисе.
– Стойте! Немедленно! – закричала Алиса. – Я хочу домой, в Волгоград.
Проводник кивнул, и Алиса, одев кольцо, исчезла.
– Пятнадцать, – сообщил всем Марат и попросил. – Скажите, а можно меня отослать в другое место? Не домой?
– Нет! – Проводник покачал головой. – Только в место, где Вам вручили путевку.
– Вам жалко, что ли?! – завизжал Марат.
Проводник молча повернулся к нему спиной и пошёл вперёд. Почти час Марат обдумывал, что делать дальше. Рука ныла и ныла. Наконец, он не выдержал.
– Проводник, стой! – Марат повернулся Ксане. – Чтоб ты сдохла по дороге, курица! Жаль, что я ещё и твою квартиру у тебя не забрал.
Он исчез сразу, а Ксана, спотыкаясь, из-за слез пережитого унижения, побрела вперёд.
Теперь все шли, как ни странно, быстрее, как будто освободились от груза. Рина поглядывала на Ксану, но не предлагала ей помощь. Опыт прожитой жизни ей говорил, что не стоит лезть с помощью, если тебя не просят, ну или делать это надо незаметно. Здесь ничего было нельзя сделать! Ксана должна была сама найти в себе опору.
Когда между стволами какой-то местной флоры стали мелькать призрачные фигуры, все замерли, но тропа стала шире, и все пошли парами.
– Думаете, это те самые призраки? – прошептала Нина. – А призраки кого?
– Неожиданный вопрос, – проговорил Монах, позвякивая колокольчиком на посохе. – Вы, русские, меня всегда поражаете в экстремальных условиях! Американцы, которых я вёл через этот лес, стали стрелять, немцы, исследующие паранормальные явления, стали всё фотографировать, а ваши русские, которые шли год назад, предложили отслужить молебен. Представляете, подняли нательные кресты и пели о том, чтобы призраков Бог успокоил и отпустил их заблудшие души! Молитв почти никто не знал, но они как-то нашли хорошие и чистые слова и хором взывали к Богу. Что удивительно, они были простыми туристами! А некоторые были атеистами.
– Ну и как помогло? – спросил Федор. – В смысле призраки исчезли?
– Русские выжили все, а после их молитв, призраков здесь почти полгода не было видно, – Монах вздохнул. – Что странно, призраки-то местные, а молитвы были православные. Люди здесь ходили свободно в солнечные дни. У американцев погибло двое, они не заметили овраг и упали туда, свернув шею, что, собственно, и делают местные призраки – заманивают в места наиболее вероятной гибели. С немцами было сложнее всего. Они одного призрака поймали. Все, кто его тогда загоняли в клетку под током, до пристани не дошли, умерли ночью. Хотя я и говорил им, что ночевать здесь нельзя. Но у них с собой были переносные электрогенераторы, они палатки окружили проволокой под током. Никто не спал, ждали рассвета, но люди погибли, четверо. Так и не поняли почему. Диагноз – остановка сердца. Был большой шум. Приезжала полиция. Искали следы. Нашли много и необычных, но к лагерю близко никто не подходил, во всяком случае никого не видели. Так и осталась загадка нерешенной.
– А призрак, которого поймали? – заинтересовалась Рина.
– Да что ему сделается? Удрал на рассвете. Испарился. Теперь появляется в клеточку, как стенки той клетки. Немцы обещали в этом году приехать и всё-таки его поймать, но теперь днём.
– Кто же это были? – возмутился Евгений Григорьевич.
– Призраки, – ответил Монах, что-то запел и пошёл вперёд побыстрее.
Рина же перекрестилась и сообщила вслух:
– Я, к сожалению, не верующая была, но стала верить. Видимо, Господь сюда меня не зря направил, а значит и от призраков как-нибудь сохранит.
Мужчины угрюмо хохотнули, но заметили, что призраки со стороны тропинки, где была Рина в паре с Хауком, перебрались на другую сторону. Удивительно, но все немедленно стали креститься и что-то бормотать себе под нос.
К сожалению, это не помогло, потому что один из мужиков, самый неприметный среди всех, вдруг резко остановился и направился в лес. Он шёл последним, и никто сначала и не заметил, что он ушёл. Да и мало ли по какой надобности мужчине приспичило в лес заглянуть, но тут загорланил петух. Вот тогда-то все и обнаружили, что мужчина на негнущихся ногах ломится через заросли к неизвестной цели. Когда петух закукарекал, мужчина остановился, жалобно вскрикнул и упал.
Все обсуждали стоит ли идти смотреть, но группа, с которой шел Проводник немедленно отправились туда, после чего они, пыхтя, притащили мужчину на тропу. Он был белее мела. Федор и Савва покачали головой:
– Открытый перелом голени. Надо возвращаться.
– Понимаю! – прошептал тот. – Значит, он не простил. Надо иначе!
Когда мужчина исчез. Господин в очках встал и проворчал:
– Если вы, чистоплюи, думаете, что будете нам дальше диктовать условия, то напрасно. Я счёт веду! Нас больше, чем вас. Это я вам, со всей ответственностью говорю.
Савва посмотрел на него и покачал головой.
– Это кто же тут чистоплюи?
– Заткнись! По условию, если даже один не согласен идти в избранном направлении, то остальные его ждут и убеждают. Думаю, нам стоит хотя бы узнать имена друг друга. Настало время! – он посмотрел на всех. – Можете ко мне обращаться – Герман! Вас, отщепенцы, я знаю, слышал – Федор, Савва, Хаук, Ксана и Рина.
Вслед за ним встал Блондин.
– Я Андрей Вы знаете. Нину тоже знаете. Я тоже считают, что Вы не имеете права нам диктовать условия! С нами ещё Толян. Он обычно молчит, а также Денис и Ренат.
Монах попытался остановить его.
– Надо бы идти! Не время!
– А Вы не лезьте, Достопочтенный! Побольше смирения проявляйте! – Герман повернулся к мужчине с петухом. – И ты заткнись и слушай, а то я быстро твоему крикуну голову сверну!
Все оторопели, а черноволосый здоровяк с татуировкой на плече поднял руку.
– Спокойно! Это – истерика. Меня зовут Ренат. Я всё время думал, что большое разнообразие поведения и мотивов, поможет легче идти. Теперь понял, что ошибся. Теперь, и я вижу, что здесь всё не так, как в обычных квестах. Нас реально устраняют одного за другим, причём самым нелепым способом. Ощущение, что в нас поднимается со дна всё самое худшее. Постараемся быть людьми, а то от нас злобой за версту разит.
Герман визгливо закричал:
– Здесь пахнет глупостью! Всякий будет мне указывать!
И вот тогда все увидели нечто. Это нечто было почти прозрачным, но внутри у него было что-то с вроде крестовины, собранной не-то из темных кубиков, не то из шестеренок. Нечто подошло очень близко. Монах, позвякивая посохом, что-то стал читать, а удав, выскользнув из рюкзака и обвив плечи Рины, страшно зашипел на этого Нечто. В ответ на это шипение из гущи леса стали раздаваться порыкивания и всхлипывания.
– Вы что застыли? – неожиданно закричал Андрей. – Побежали!
– Стоять! – зашипела, как удав Рина. – Без паники!
Проводник поднял руку.
– Пошли вперёд, и держитесь за руки! Идем ровно, как и шли.
Монах двинулся вперёд, все, стеснительно переглядываясь, за ним.
– Думаю, мы чего-то нанюхались, – объявил Евгений Григорьевич. – Если уж верить в мистику, то петух должен был закричать и прогнать призрака, а он молчал.
– Плохо другое! Здесь есть кто-то, кто хотел нами пообедать. Мы были так заняты собой, что и не слышали, как что-то подошло к нам очень близко, – сообщил Хаук. – Герман прав! Джунгли теперь пахнут иначе. Это реальный запах зверя какого-то. Да и рычал кто-то.
– Я же говорил! – взвился Герман и тут же добавил. – Однако, он врёт! Пахнет не животными, а ржавым железом.
– Надо идти, но иначе, – заявил Денис и выломал сухой сук. Потом он достал носовой платок, намочил его чем-то и поджог.
Все двинулись вперед, выламывая себе по дороге всё, что могло бы послужить факелом. Странное это было путешествие – днём с огнем! Скоро Хаук, который посмотрел вверх, пророкотал:
– Заметили, появились облака? Надо чуть ускориться.
Следующие четыре часа по джунглям вымотали всех до предела, призраки их теперь абсолютно не волновали, потому что единственно чего хотелось – это сесть, а именно этого было делать нельзя. Все листья были подозрительно масляно-мокрыми, а в мокрой подстилке по бокам тропы что-то шуршало, и никому не хотелось выяснять, что это.
Вскоре призраки отстали, а тропа нырнула в глубокий овраг. Андрей и Евгений Григорьевич пошли первыми и помогли спуститься Нине. Рина несколько секунд смотрела на кусты и достала до последней минуты сберегаемые ею, желтые хозяйственные перчатки. Она спустилась сама, но перчатки были порваны в клочья. Мимоходом она оглянулась. Хаук спускался легко, чуть придерживаясь иногда земли, когда склон становился очень крутым, Арсений помогал спускаться Монаху. Мужчина с петухом иногда откровенно садился на свой зад и, сидя, ехал по склону. Она также увидела, что Федор спускался задом наперед, а Ксане помогал Савва.
Рина мысленно ухмыльнулась, потому что Ксана, даже не сомневаясь, протянула руку, чтобы её поддерживали. Сам жест, как она протянула руку, кому-то не глядя, говорило об её уверенности в том, что её поддержат, и ей помогут. При этом Ксана ни разу не оглянулась на того, кто ей помогал. Рина буркнула удаву, который опять положил свою голову ей на плечо:
– Похоже нас чему-то обучают. Что же я-то, всё сама и сама? Хотя… Так доверять и ждать помощи, это же привычка… Многолетняя…
Проходящий мимо неё Хаук укорил её:
– А если бы она падала на колья? Тоже бы не помогла?
Это был удар под дых. Теперь Рина шла по оврагу и беззвучно плакала. Удав по кошачьи потерся об её щёку. Она благодарно поцеловала его в лоб, радуясь, что никто, кроме Нага этого не видит, как она думала. Она и не заметила, как их Проводник ущипнул Хаука, и показал на неё.
Рина плакала от стыда. Она, имея жизненный опыт, постоянно ошибалась и ошибалась, а эта девочка… Неужели она уподобилась своему мужу, или тому же Марату, и позавидовала в уверенности Ксаны в себе? Рина теперь шла, стараясь быть подальше от остальных.
– Знаешь, Наг, мне стыдно из-за того, что, боясь, что меня опять одёрнут, я стала, как головешка обгорелая, – удав покусал её острым зубом за ухо, и она успокоилась. – Ладно, Нагушка, будем выращивать зубы. Я этому Хауку ещё скажу пару ласковых. Если он всё замечает, что сам-то не помогает? Вот и получается, что все здесь одиночки. Это самим квестом запрограммировано. Это плохо! Хотя я и не уверена в этом. Спасибо тебе! Я же вижу, как ты мне помогаешь, и слушаешь мое нытьё. Прости, но так уж получилось, что ближе тебя у меня никого здесь нет, а может и в целом мире. Ты славный друг, я поняла, что ты кусаешь, чтобы я была внимательной, или к окружению, или к себе. Ты не просто друг! Знаешь, это смешно, но я скажу, как один герой в книжке про джунгли. «Мы с тобой одной крови. Ты и я!». Спасибо, брат!
Этого, никто кроме удава не слышал, чему она была несказанно рада, потому что знала, как люди умеют твои же слабости против тебя оборачивать. Это не зависило ни от пола, ни от возраста, а только от наличия совести.
Удав, чтобы она очнулась от возвышенных мыслей и смотрела под ноги, укусил её, из-за чего и она попыталась его укусить. Это очень развеселило удава, и он, когда она, разинув рот, решила ему объявить, что укусит его в нос, умудрился укусить её язык.
Хаук, который в это момент оказался рядом, услышал, как она прошипела ему (он не знал про её прокушенный язык)
– Наг-ссс, погодиссс, надо же укусссил! Я тебя в носссс укушшшу.
Хаук удивился, когда она остановилась и поцеловала удава в нос. А тот сразу же уложил свою огромную голову на её.
– Милые бранятся, только тешатся, – пробормотал он себе под нос, и ахнул с такой скоростью удав взметнулся и укусил его в губы. – Вот пожалуйста, и меня тяпнул.
Рина топала вперед, не заметив этого
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: