Неожиданный подарок
Ирина Смирнова стояла на кухне, замешивая тесто для яблочного пирога, и грустно вздыхала.
— Ну вот, пятьдесят восемь, — пробормотала она, присыпая мукой стол. — А Парижа так и не видела…
За окном моросил осенний дождь, и даже её любимая фарфоровая статуэтка Эйфелевой башни на полке казалась сегодня особенно одинокой.
— Ладно, — Ирина ткнула вилкой в тесто, будто проверяя, не ожило ли оно. — Хоть пирог порадует. В конце концов, кто сказал, что день рождения — это обязательно шампанское, конфетти и толпа гостей? Можно и в тишине… с котом… и телевизором…
Кот Барсик, услышав свое имя, лениво приоткрыл один глаз, но, не обнаружив в руках хозяйки ничего съестного, тут же закрыл его снова.
— Предатель, — вздохнула Ирина.
Дверной звонок прозвенел так резко, что Барсик подскочил и шмыгнул под диван.
— Кого это угораздило в такую погоду? — проворчала Ирина, вытирая руки о фартук.
На пороге стояла ее подруга Лена, вся мокрая, но сияющая, как новогодняя гирлянда.
— С днем рождения! — оглушительно крикнула Лена и сунула Ирине в руки огромный конверт.
— Ой, что это? — Ирина осторожно потрогала конверт. — Ты мне… письмо от президента Франции подарила?
— Хуже! — засмеялась Лена. — Билеты! В Париж!
Ирина замерла.
— Ты… ты что, серьезно?!
— Абсолютно! — Лена гордо подбоченилась. — Тур на неделю, отель в центре, экскурсии… Не зря тебя в Турцию в том году дети возили, хоть загранник сделала.
Ирина уже мысленно примеряла берет и представляла, как пьет кофе на Монмартре, но тут Лена добавила:
— Правда, тур парный.
— Парный? — Ирина нахмурилась. — А кто второй?
Лена заерзала.
— Ну… твои дети поставили условие, что отпустят тебя в хорошей компании. Я прикинула и поговорила с ветеринаром Сергеем Крутовым, да вы знакомы.
— С кем?!
— Ты его видела в поликлинике, когда Барсику лапу лечили!
— Этот ворчун?! — Ирина всплеснула руками. — Лена, ты с ума сошла?! Он же даже улыбаться не умеет!
— Зато у него есть загранпаспорт! А еще он тоже не хочет, да, думаю, и боится один куда-либо лететь, — парировала Лена.
Дверь снова распахнулась, и на пороге появился сам Сергей Крутов, мрачный, как туча над Версалем.
— Ну что ж, полетели? Я буду не один, а вы — в своем этом Париже, — буркнул Сергей.
— Вы вот кошек лечите! И души подлечите, — вставила Лена.
— Кошки — это другое дело! Они хотя бы не ноют про Эйфелеву башню!
Ирина уже хотела ответить что-то колкое, но тут раздался звонок телефона. На экране — дочь Алина.
— Мама, ты в своем уме?! — раздался ее голос. — Ты поедешь с незнакомым мужчиной?! Я теть Лене говорила найти подругу! Только сейчас от нее увидела сообщение в “телеге”, кто эта подруга, — негодовала дочь.
— Он не незнакомый, он ветеринар!
— Это еще хуже! Он же, наверное, все время будет рассказывать про глистов!
Сергей, услышав это, возмущенно заерзал.
— Я про глистов только по запросу!
Денис, сын-фермер Сергея, был краток:
— Пап, ты сдурел? Ты же даже в магазин за хлебом один не ходишь!
— Я хожу! — рявкнул Сергей.
— В прошлый раз ты купил корм для кроликов вместо хлеба!
Ирина фыркнула. Сергей покраснел.
— Ну и что? Кролики тоже хлеб любят!
Лена, наблюдая за этим, рассмеялась:
— Ну что, поедете?
Ирина и Сергей переглянулись.
— Ладно, — вздохнула Ирина. — Но если он хоть раз скажет «это все блажь», я его с Эйфелевой башни сброшу.
— А если она будет ныть про круассаны, — пробурчал Сергей, — я ей про коровье бешенство расскажу.
Лена торжествующе потирала руки.
— Вот и договорились!
Барсик, выглянув из-под дивана, жалобно мяукнул. Видимо, предчувствовал, что впереди — настоящее приключение.
Кот в переулке (Париж)
Ирина стояла посреди узкого парижского переулка и с ужасом понимала, что окончательно потеряла группу.
— Ну вот, — пробормотала она, разглядывая одинаковые старинные дома с кружевными балкончиками. — Вместо экскурсии по Лувру получился квест "Найди выход из лабиринта".
Гид, увлеченно рассказывающий о средневековой архитектуре, исчез вместе с остальными туристами. В кармане зазвонил телефон. Ладно хоть догадались взять симки с Сергеем в аэропорту. Дорого, но дети требовали.
— Алло? — неуверенно ответила Ирина.
— Где вы шляетесь?! — в трубке бушевал Сергей. — Я вас уже 40 минут ищу!
— А я вас не звала! — огрызнулась Ирина, хотя мысленно уже представляла, как ее скелет будут находить в каком-нибудь антикварном магазине через сто лет.
— Да вы хоть скажите, где вы!
— Говорю же — в переулке! Возле дома... с окнами!
— Все дома здесь с окнами! — зарычал Сергей.
В этот момент из-под чугунной скамейки выскочил пушистый серый кот и отчаянно мяукнул.
— Ой, кися! — Ирина сразу забыла про заблуждение.
Кот, недолго думая, вскочил ей на руки и уткнулся мокрым носом в бусы.
И тут Ирина увидела кафе Le Chat Noir. Она срочно позвонила Сергею.
— Я вижу Le Chat Noir! Оно очень известное! Здесь было кабаре. Можете дойти до меня, а потом найдем группу, у нас же есть маршрут и навигаторы.
— Кабаре. А вы точно потерялись или просто захотели развлечений, — хмыкнул ветеринар. Ладно, иду.
— Ну вот, — раздался минут через 20 за спиной голос Сергея. — Нашла себе парижскую замену Барсику.
— Он же голодный! — возмутилась Ирина, гладя кота по голове.
Сергей вздохнул, покопался в кармане и достал пакетик с чем-то подозрительно пахнущим.
— Это что? — насторожилась Ирина.
— Ветеринарные лакомства. На всякий случай взял.
— Вы в Париж кошачий корм привезли?! — Ирина закатила глаза. — Ну конечно, как же без него!
Кот, почуяв еду, моментально переметнулся к Сергею и начал тереться о его поношенные ботинки.
— Видите? — Сергей торжествующе поднял палец вверх. — Животные меня чувствуют.
— Да уж, особенно если у вас в кармане всегда есть съестное, — фыркнула Ирина.
Кот, между тем, уже удобно устроился на плече у Сергея и мурлыкал так громко, что, казалось, его слышно аж до самого Лувра.
— Ну что, берем его с собой? — спросила Ирина. — Экскурсия отменяется.
— Куда?! — Сергей округлил глаза.
— Ну, в отель... Ненадолго...
— Это же бродячее животное! У него могут быть блохи, лишай, глисты...
— Ой, вот и началось! — закатила глаза Ирина.
Но кот, словно понимая, что решается его судьба, жалобно мяукнул и ткнулся носом в щеку Сергея.
— Ладно... — ветеринар сдался. — Но домой мы его не повезем!
— Ура! — Ирина захлопала в ладоши. — Как его назовем?
— Мурзик, — буркнул Сергей. — Без вариантов.
— А вы прям оргинал, — не удержалась Ирина.
Флешмоб у Эйфелевой башни
Через час они уже стояли у Эйфелевой башни. Ирина, размахивая картой, пыталась сделать селфи, а Мурзик, сидя у Сергея на плече, с интересом наблюдал за происходящим.
— Ну вот, — Ирина торжествующе указала на башню. — Мечта всей жизни!
— Ржавая, — пробурчал Сергей. — И шатается на ветру.
— Да вы хоть раз восхититесь!
— Восхищаюсь, — кивнул Сергей. — Хорошая металлическая конструкция. Прочная.
Ирина уже хотела что-то ответить, но тут на площади заиграла "Ламбаду", и толпа туристов вдруг начала синхронно двигаться в такт.
— Ой, флешмоб! — закричала Ирина. — Давайте поучаствуем!
— Что?! — Сергей отпрянул, но было поздно.
Ирина схватила его за руку и потащила в пляшущую толпу.
— Я не умею танцевать! — протестовал Сергей.
— Просто тряситесь! — крикнула Ирина.
Мурзик, испуганно вцепившись в плечо Сергея, мяукнул, но его голос потонул в музыке.
Через пять минут видео с танцующим ветеринаром, отменно матерящимся по-русски, разлетелось по соцсетям.
Тайный сюрприз
Вечером, пока Ирина восхищалась видом из окна отеля, Сергей украдкой позвонил Алине. Благо номер был записан еще дома.
— Алло? — удивилась дочь Ирины. — Сергей Николаевич?
— Да, — прошептал он. — Слушайте, мне нужна помощь.
— Что случилось?
— Ваша мама... — Сергей замялся. — Какие цветы ей нравятся?
— О-о-о, — протянула Алина с интересом. — Пионы. Розовые.
— А выпечка?
— Яблочный штрудель.
— Вино?
— Полусладкое белое.
— Спасибо, — пробормотал Сергей.
— Сергей Николаевич... — Алина захихикала. — Вы что, хотите маму...
— Ничего я не хочу! — рявкнул он и резко положил трубку.
Мурзик, сидевший рядом, многозначительно посмотрел на него и мяукнул.
— Молчи, предатель, — буркнул Сергей.
Вдруг раздался звонок. На экране светилось: "Полина".
— Деда! — завопила внучка. — Ты мне кота из Парижа привези!
— Какого еще кота?!
— Ну того, что у тебя на плече на видео! Я уже всем в классе рассказала!
Сергей обреченно вздохнул и посмотрел на Мурзика, который сладко потягивался на его подушке.
— Вот и приехали... — пробормотал он. — Ладно, завтра оформим документы тебе. Интересно, почему работники отеля даже не спросили насчет кота? Может, к ним уже приходили с кем-то совсем необычным типа варана? А тут всего лишь кот Мурзик.
Признание под Эйфелевой башней
Утро прошло в побегах по ветеринаркам. С горем и онлайн-переводчиком пополам Сергей и Ирина оформили документы на Мурзика. Или, как они его звали на французский манер Мурзиен де Пари XIV.
— В России принято пить, когда получаешь паспорт. Давайте что ли отметим вечером. Без бумажки ты — букашка, а с бумажкой — уже кот, — рассмеялся Сергей.
— Только есть чур будем не мышей, — согласилась Ирина.
В начале пятого часа вечера она стояла перед зеркалом в номере отеля и нервно поправляла бусы.
— Ну и нарядилась, — пробормотала она себе. — В пятьдесят восемь лет — и как первокурсница на свидание.
Мурзик, растянувшийся на кровати, снисходительно наблюдал за ее метаниями.
— Ты чего так разволновалась? — раздался из коридора голос Сергея. — Мы просто идем смотреть эту вашу железяку.
— Железяку?! — Ирина распахнула дверь. — Это Эйфелева башня!
— Ну да, — буркнул Сергей, застенчиво пряча за спиной букет розовых пионов. — Только не орите так, а то кот испугается.
— Ой, а это что? — Ирина сразу заметила цветы.
— Так... — Сергей покраснел. — По дороге продавали. Дешево.
— Пионы в Париже дешево? — Ирина закатила глаза. — Да вы романтик!
— Да бросьте, — он потупился. — Просто вам нравится эта... ну, железяка. Я не осуждаю.
Мурзик громко мяукнул, будто смеялся.
Вечерний Париж встретил их теплом и огнями. Ирина шла, задрав голову к сверкающей башне, а Сергей ворчал:
— И зачем ее подсвечивают? Электричество же дорогое.
— Вы хоть раз можете не критиковать? — вздохнула Ирина.
— Могу, — неожиданно согласился Сергей. — Вот там, — он указал на маленький ресторанчик, — неплохие отзывы.
— О! — Ирина всплеснула руками. — Вы же ненавидите рестораны!
— Ненавижу, — кивнул он. — Но вы же любите.
В ресторане их встретили, как старых друзей. Оказалось, Сергей заказал столик заранее.
— Яблочный штрудель и белое вино. Что у вас из полусладкого — несите бутылку, — на ломаном английском сказал он официанту.
— Откуда вы знаете, что я люблю? — удивилась Ирина.
— Угадал, — буркнул Сергей.
После ужина они вышли к подсвеченной башне. Ирина вдруг спросила:
— Почему ты вообще поехал в Париж? Ты же тут все критикуешь!
Он долго молчал, потом вздохнул:
— Ты. Твой кот. И твоя дурацкая неуемная подруга Лена.
— Я тебе что, нравлюсь? — Ирина подняла брови.
— Нравишься, — пробурчал он. — Иначе зачем бы я давился круассанами и сыром с плесенью по цене крыла от “Боинга”.
Ирина рассмеялась, но вдруг поняла — за всей этой ворчливостью скрывается человек, которому очень нужно, чтобы его согрели. И чмокнула его в щеку.
— Ты тоже мне нравишься. Даже такой угрюмый и ворчливый. Хотя я предпочитаю думать, что ты просто серьезный. Давай попробуем, — неожиданно для себя сказала она. — У нас может что-то получиться.
Сергей осторожно взял ее за руку:
— Только больше не корми меня сыром с плесенью. Я свежий люблю больше.
— Договорились, — засмеялась Ирина.
Мурзик, сидевший у них под ногами, удовлетворенно мурлыкал.
Наутро их ждал самолет домой — и новая жизнь, в которой будет место и Парижу, и коту, и... возможно, даже любви.
---
Автор: Алена Шаповалова
Соседушка (1)
28 ноября 2022
8409
7 мин
Деревенька Красновка была совсем маленькая, всего на четыре улицы, да и те были такие узкие, что по ним едва мог проехать автобус. Дома на этих улочках стояли тесно, словно деревья в лесу, соединяясь друг с другом низенькими заборами. Некоторые, оставленные навеки хозяевами избенки были приземисты и кособоки, и на их покрытых мхом крышах росли травы и деревья. Жилые же дома, наоборот, были крепкими и ладными, с выкрашенными яркой краской наличниками, высокими воротами и вычищенными до зеркального блеска окнами. Но было в Красновке еще одно строение, выделявшееся среди остальных – огромный домина, сложенный из красного кирпича, с высоким крыльцом посередине. Он стоял в конце одной из улиц, почти у самой речки, через которую был перекинут старый деревянный мост. Сразу за мостом начинался лес, и окна задней части дома смотрели прямо на его опушку.
Некогда этот дом принадлежал Петру Алексеевичу Соловьеву, председателю колхоза, а ныне - его внучке Екатерине. Сложно сказать, что заставило ее, выросшую и проведшую большую часть своей жизни в городе, кардинально поменять образ жизни и перебраться в маленькую деревню. Екатерине было ближе к сорока; детей она не имела, как и супруга. Муж Екатерины, Андрей, спустя три года после свадьбы внезапно и тяжело заболел, и, так и не сумев выкарабкаться, оставил Екатерину вдовой. Еще через полгода Екатерина потеряла и маму. Получив наследство в деревне, Екатерина долго размышляла над тем, что с ним делать, и в конечном итоге приняла неожиданное для всех решение. В начале июля, она, собрав свои вещи и распрощавшись с немногочисленными друзьями, оставила раскаленный душный город и отправилась в Красновку.
Поначалу Екатерине было трудно управляться с деревенским хозяйством. Дом требовал ремонта, большой огород давно не возделывался и был сильно запущен. С работой в Красновке - тоже туго - единственная вакансия, которую предложили Екатерине по приезду, была должность продавщицы в маленьком деревенском магазине.
Несмотря на все эти трудности, Екатерина не жаловалась. За лето она привела свой участок в порядок, завела кур и козу. Деревенская рутина больше не казалась ей такой уж тяжелой, как раньше, тем паче, что разделить ее, на помощь Екатерине участливо вызвались все соседи.
Особенно Екатерина сдружилась с бабой Шурой - бойкой старушкой, жившей на переулке, наискосок от дома Екатерины. Несмотря на свой почтенный возраст, баба Шура была чрезвычайно легка на подъем и, казалось, никогда не знала усталости.
Ее потемневшие от старости руки без труда доводили до конца любое дело. Баба Шура вязала, шила готовила, доила козу, пекла пироги в русской печи. Екатерина помнила бабу Шуру еще с детства, с тех пор, когда она, совсем еще маленькой девочкой приезжала погостить к бабушке.
С тех пор баба Шура не слишком-то изменилась; ее небольшие, обрамленные складками морщин глаза все так же излучали мудрость и доброту, и движения ее были плавными, без малейшей суеты. Екатерина дивилась ее крепкому здоровью и даже немного завидовала - бабе Шуре уже перевалило за девяносто, а ее и колом не сшибешь, когда у самой Екатерины то спину прихватит, то простуда одолеет, то ноги сведет так, что пару дней ходить невозможно.
- Вставай пораньше, ложись попозже, себя не жалей, не плачь - вот и весь мой секрет, — всякий раз отвечала баба Шура, когда Екатерина пыталась выведать тайну ее долголетия. - Бабушка моя до ста десяти лет дожила, а тогда времена куда труднее были: и пахали, и сеяли - все сами. А сейчас живи да, радуйся. Лень гнать подальше - вот и весь совет.
Крепко, словно дерево, стояла баба Шура на земле. Екатерина звала ее ласково - соседушкой, и всякий радовалась, когда старушка заглядывала к ней в гости. Но со временем Екатерина заметила за бабой Шурой одну странность - та всегда наведывалась по вечерам, после захода солнца.
Днем старушки нигде не было видно. В магазин баба Шура тоже никогда не захаживала, по крайней мере, в те дни, когда работала Екатерина. Дом старушки с улицы выглядел серым и безжизненным, палисадник зарос сиренью и золотарником, на лужайке раскинулось буйное разнотравье. Всегда, когда Екатерина подходила к воротам бабы Шуры, то находила их запертыми на большой ржавый замок. А сквозь мутные, грязные окна виднелась лишь густая, безжизненная темнота, и казалось, будто в доме никто уже давным-давно не живет.
***
С наступлением зимы в деревне стало беспокойно. Лунными ночами, когда скованные морозом деревья звонко трещали, а в печной трубе пел свои жуткие песни ветер, в деревню наведывались волки. Они серыми пятнами скользили по заметенным снегом улицам, забирались во дворы и искали, чем поживиться.
Голод и холод гнал их на кровавый промысел, и серые хищники совершали набеги на курятники и хлевы, утаскивали сидевших на цепи собак. Волков не пугали ни капканы, ни ружья, ни яркие фонари; словно насмехаясь над испуганными селянами, они оставляли после грабежей свой символ - длинные кровавые следы.