Выход отряда был назначен на девять утра в среду, но Гэндальф не разрешил "так рано будить милых хоббитов", поэтому перенесли на полдень. Отряд выстроился на главной площади перед трибунами, украшенными цветами. Впереди стоял Фродо с парадными ленточками на щиколотках, за ним – под наглаженной шляпой с начищенным посохом лыбился Гэндальф и толпилось по росту в колонне по три Братство.
Элронд осушил поднесённый стакан с холодным рассолом, голова, как обычно по утрам, раскалывалась, но начинать надо. Он вышел на трибуну, окинул хмурым, но довольным взглядом отряд: Фродо, Гэндальф и, бравые, все как один, тринадцать бойцов! Стоп! Тринадцать?! Так, три эльфа, три человека, три хоббита и четыре гнома.
– Гимли!!! Это что?!
– Этот, – Гимли указал пальцем сразу на двух гномов, – Считается за одного!
– Гимли!!!
– Ладно, ладно! – Он повернулся к заднему гному, – Иди домой, Додик, мамке передай, что Гимли целует её в бороду.
Прокашлявшись Элронд произнёс вступительную речь. Потом были зачитаны приветственные речи от Галадриэль, Денетора, Теодена и якобы Трандуила, выступили замы, министры и некоторые знатные эльфы. Все прочувствовались от важности предстоящей Миссии, Гэндальф даже прослезился. Хоббиты хотели есть, поэтому не прочувствовались. Заключительное слово взял опять Элронд. Наконец, когда солнце окончательно перевалило, но было ещё высоко, он сказал давно ожидаемое:
– Гэндальф, командуй!
– Атря-а-ад!!! Равняя-а-айссс!!! Смир-р-рна!!! – голос Мага разнёсся по площади и напугал кур, – Напра-а-а… во!!!
– Эээ… Как там тебя? – обратился к ближайшему эльфу Элронд.
– Бэрримор, сир!
– Бэрримор, когда Братство вернётся, напомни мне погонять его по плацу.
Гэндальф подождал, когда отряд снова выровняется, и продолжил:
– Атря-а-ад!!! Шага-а-ам… – торжественные трубачи шумно набрали в лёгкие воздух, – Арш!!!
Заунывно завыли трубы, Братство качнулось и вразнобой зашагало к воротам.
– Нас уже хоронят? – Боромир высказал общую мысль.
– Нетт, – гордо ответил чеканящий шаг Леголас, – Этто маршш Прощщанние элфиййкки. Ммы фсеггда егго пойомм коггда иддём в походд!
– Держим шаг! – скомандовал Гэндальф.
Отряд попытался попасть в музыку. Сэм высоко поднял правую ногу, вытянул носок, ещё, ещё, нота всё не кончалась, наконец, рюкзак перевесил, и он грохнулся вперёд, хватаясь по пути за пояс Боромира. Тот тоже стоял на одной ноге (но другой) и, заваливаясь назад, раскинул руки, сметя Арагорна и Роханца, причём одновременно пнул Урахая. Урахай резко развернулся и задел луком Глорфиндела так, что тот потерял равновесие и выпал из строя в сторону трибун. "Наших бьют!" – ахнула площадь и ринулась на помощь нашим.
– А-а-а! Наконец-то! – отбросил в сторону шлем Гимли.
Вскоре порядок восстановили. Только Гимли, сверкая наливавшимся фингалом, периодически орал куда-то в толпу эльфов: "Иди сюда, фея лесная!", но его крепко держали.
– Атря-а-ад!!! Шага-а-ам… – Гэндальф посмотрел на снова вдохнувших трубачей, потом на Братство и махнул рукой, – За мной, братишки…
Отряд вышел за ворота, Ривенделл выдохнул. Проведя целый день на ногах без еды, хоббиты начали ныть, поэтому сделали привал сразу за мостом в свете факелов и костров, которые всю ночь жгли на стенах Ривенделльцы. Но обошлось. Утром отряд продолжил поход.
