Две недели назад заказал мраморную доску с портретами усопших, да заодно и могилку переоформил на себя, а то всё на отце была. Все руки не доходили.
Его хоронил — не переоформлял, и мать схоронил — не переделал. А какая разница, на ком? Документ есть — похоронят. Раньше могли не положить, если не прошло 13 лет после последнего покойника, на санинпидемические нормы ссылались.
А сейчас без проблем, сколько хочешь — ложи. Так что правильно оформленная могила — она еще и собственность. С нее при желании и деньги иметь можно. А вот платить не надо. Вообще ни рубля. С похоронами при Володе вообще хорошо стало. Сначала в морг, потом сразу в зал прощания и унесли. Ни дома постоять, ни с соседями попрощатся.
Я своей сначала сказал: «Ты меня привези, хочу дома постоять в углу, где отец с матерью лежали». А потом посмотрел, дело даже не в деньгах, а сколько табуретки ненужной. Придут — натопчут. Да и кто сейчас придёт, только суета одна. Хорошо умирать молодым, а сейчас некому ты уже не нужен. А те, которые придут, чего-нибудь ещё и наговорят, вспомнят, что и вспоминать неохота.
В похоронный зал кто придет?
Только родственники, и то только те, которым отказаться неудобно.
А с работы вообще никого не дождешься.
Поминают тоже здесь. Здесь и готовят.
Дешевле чем дома выходит, да и убираться не надо.
А после поминок еще и остается, все не съедают. Домой можно набрать несколько пакетов. Неделю питаться будешь еще бесплатно.
И пить на поминках меньше стали.
Да и почти не кушают. До конца не доедают, так по ложечке, а тарелочки маленькие-маленькие пошли, полпорции раньше такие были.
Три каши на одну накладывают, и всё равно остается.
Окрошку кушают, салатики тоже, ну и рыбку по кусочку. А вот колбаса с сыром стала оставаться. Да и селедка вся не уходит.
Фрукты вообще не едят.
Они резаные , и зачем их вообще режут? Резанный кольцами апельсин с кожурой! Банановые куски со шкурой, почерневшие с наружи.
Так что фрукты все остаются, из них потом компот варят.
И конфеты перестали в карманы ссыпать. Так что не надо говорить, что хуже жить стали.
Да, времена изменились. Сейчас даже не замечаешь, как людей относят. Наступило время тихой смерти.
О смерти узнают теперь в интернете.
И ходят соболезнования выражают там же. Уже сейчас можно похоронить родственника, не приезжая.
По сложившейся традиции приводят в порядок могилу перед Пасхой.
И хотя считается, на Пасху нельзя, но все на кладбища на неё именно и ходят.
При коммунистах это был великий праздник, когда все жители собирались на кладбищах.
Угощали друг друга крашеными в луковой чешуе яйцами и пили, потом похмелялись еще неделю.
Это было своего рода народное гулянье, четвертый в стране праздник после Нового года, 23 февраля и 8 марта.
Бабушка моя соблюдала пост.
И не ела целую неделю перед Пасхой, а потом разговлялась жирным творогом вперемешку с маслом и изюмом, а потом неделю мучилась животом.
А сегодня мы пришли убраться и все установить на могилке.
Жена настаивала на том, чтобы нанять и сделать за деньги. Не хотела мне доверить это дело. Но мне было стыдно.
Вкопать два столбика казалось очень простым.
Я предусмотрительно подсмотрел, как прикручивается доска с портретами.
Взял набор ключей и лопату.
С лопатой в такси нас не хотели сажать.
Но после моего предложения подождать, пока я отпелю черенок, водитель быстро согласился. Черенок мне пришлось держать рукой в кабине палкой вверх, в длину он не умещался. Пару раз на поворотах, когда я бился локтем о панель, таксист вздрагивал и нервно смотрел назад.
Как можно переживать из-за Гранты лучше бы на дорогу смотрел, не хватало ещё разбиться.
Последнее время в такси начались проблемы. Несмотря на навигаторы, они не знают местности.
«Мы будем около старого переезда» им вообще ни о чем не говорило. Часто они даже не знают, что Мазановка — это поселок им. Калинина, в общем, тупят по полной.
А однажды, когда жена с ними сцепилась и обещала жаловаться, они стали врать, что это город Туапсе и мы не туда звоним, поэтому они нас и не понимают.
Потом еще перезванивали, но она уже трубку не брала. Сунула мне: «На сам с ними разговаривай».
Как будто я должен был на них наорать.
Я извинился, сказал, это мы неправильно объясняли и всё нормально. Там тоже сразу успокоились и сказали: «Спасибо».
И вот с этой женщиной мне пришлось ставить плиту. Об ее редкой способности заставить всё разбить, я узнал сразу после свадьбы.
Тогда мы с ней вешали зеркало. Оно было с лепестками по бокам,и их надо было прикручивать шурупчиками.
Зеркало осталось целым и прослужило потом много лет, правда, без нескольких лепестков, но их было не заметно от стены.
После этого случая я вообще ничего делать не хотел и вызывал мастеров. Но и за них мне всегда попадало.
Меня упрекали в том, что я не знал специалистов, а звонил по газете первым попавшимся, и мне попадались те, которые делать ничего не умели. Правда, сама она им об этом ничего не говорила.
Так что желание сломать никуда не делось за это время. Хорошо, что всё как-то это потом рассасывалось.
Надгробная плита оказалась без отверстий под болты. Я сразу подумал о дреле. Инструменты сейчас почти у всех есть, кроме меня, да и пользоваться я им не умею.
Честно сказать, дай сейчас дрель, пришлось бы долго думать, как там просверлить, ещё и диаметр всверла подбирать. Плиту наверное надо было держать, и по месту и сверлить.
Я облегченно вздохнул, значит, будем договариваться, чтобы сделали. Зря, дурак, пер сюда лопату и пакет с ключами. Так как, не зная размера гайки, пришлось взять весь набор, на всякий случай.
Но оказалось, сверлить не надо, там пластинами прикручивается. Которых не оказалось на нашем надгробье, забыли прикрутить в мастерской, где делали.
Пришлось отворачивать их с другого надгробья, на котором были.
Потом тащил стойку в одной руке, а мраморную доску в другой.
По дороге хотел пару раз передохнуть, но не решился, боясь услышать: «А я говорила, надо было нанимать».
Под конец весь вымотанный, с трясущимися руками, с трудом делая беззаботный вид, положил их на рядом стоящий столик.
Тут надо будет по метру копать, — говорила она, показывая рукой на стойку, — вот постольку надо будет зарыть.
Этого было много, надгробье было бы слишком низко от земли, но я выкопал, чтобы доказать, что прав был, когда говорил, что меньше надо.
Она хотела остановить, говорила: «Хватит».
Но я продолжал выкидывать грунт из ямы. Земля была мягкая, работалась без напряга.
Потом пришлось подсыпать, и все получилось, конечно, еще спорили насчет расстояния от ограды.
Я хотел на одну треть, а она сразу с той стороны. Так как боялась, как я доску буду прикручивать, как туда подлезу.
Начал делать на одну треть. Она психанула и ушла, потом вернулась, когда я уже подлез под стойку и прикручивал.
Наступил момент, когда непонятно по какой причине все осталось целое.
Все получилось. Домой шли мирно, накупили всяких вкусняшек в магазинчиках, в тех, что по дороге.