Ночью я не мог уснуть. Меня преследовали образы: Лера в обнимку с неизвестным мужиком, Лера платит кому-то деньги за «тёмные» услуги, Лера плачет в подвале... Всё это дурные фантазии, которые, впрочем, могли оказаться правдой. Я вышел на балкон покурить (хотя уже три месяца как бросил, но в соседней комнате у меня лежала початая пачка «на чёрный день»).
Ветер трепал мои волосы, какие-то школьники гоготали во дворе, раздался звон стекла – то ли бутылку разбили, то ли окно. И вдруг я вспомнил эпизод из нашего медового месяца: мы тогда поехали в маленький пансионат на природе, где воздух был чистейший и ночи такие тихие, что слышно, как вдалеке звенят колокольчики на шеях коров. Мы с Лерой сидели у реки, наблюдали за звёздами, и она сказала: «Антон, даже если нам придётся пройти через огонь и воду, я никогда не предам тебя». Тогда у меня слёзы проступили от счастья.
Где это счастье теперь?
На следующий день Лера неожиданно спросила: – Мы можем поговорить?
Я метался от обиды, но понимал, что молчать уже глупо. Мы сели за кухонный стол. Кухня у нас маленькая, шкафчики бежевые, а стол круглый, со старой клеёнкой – когда-то были нарисованы цветы, но теперь стерлись. Часы тикали на стене – знакомый ритм, который вдруг стал нервирующим.
– Антон, – её голос дрожал. – Я не могу пока всё объяснить, но… поверь, я не хотела, чтобы всё было так.
– Что «так»? – я почти прошипел. – Ты беременна. Это факт. Ты знаешь, что я не могу иметь детей. Другой факт. Значит, у тебя кто-то есть. Ещё факт. А ты молчишь!
Лера выдохнула, прикрыла глаза. – Я запуталась. Но это не совсем то, что ты думаешь…
– Если ты сейчас скажешь, что это «вообще не ребёнок, а мираж», то я окончательно тронусь, – горько усмехнулся я. – Ладно, говори хоть что-то.
– Я не могу. Клянусь, если я расскажу всё, могу подвергнуть опасности... – она умолкла, отвернулась.
– Так и знал, – перебил я. – Сказки о заговоре, опасностях. У тебя любовник?
Она только молча покачала головой, будто в растерянности. – Я не знаю, как ты сможешь это простить, Антон. Но прошу… не бейся в ярость, не уходи. Просто… доверься мне?
Я вскочил, чашка кофе опрокинулась, залив колени горячей жидкостью. Но боль от ожога показалась пустяком рядом с болью душевной.
– Доверься?! – голос мой сорвался. – Тебе?! Ты ходишь в пять утра непонятно куда, к тебе мужики шастают по ночам, и ты беременна…
Я метался по маленькой кухне, как зверь в клетке. А она сидела, прижавшись к стулу, с мокрыми глазами.
– Антон, – произнесла она еле слышно, – Если я всё расскажу, я потеряю кое-кого… Мне надо время. Поверь, ты узнаешь правду, но чуть позже.
– Уходи, – коротко бросил я, указывая на дверь. – Иди к маме или куда хочешь. Не могу видеть тебя.
Лера встала, хотела меня коснуться, но я отстранился. Она, всхлипнув, вышла из квартиры, хлопнув дверью. Знаю, это ужасно – выгонять жену. Но в тот момент я не мог иначе.
И я даже не подозревал, что скоро моё презрение и обида сменятся таким потрясением, что все остальные чувства покажутся ничтожными. Читать далее...