Дорогие читатели!
Хочу поделиться с вами небольшим экспериментом. Я решил попробовать написать художественный рассказ на тему путешествий, взяв за основу ситуацию — опоздание поезда.
В ней я попытался рассмотреть абсурдность обыденного и найти человеческое тепло. Это моя первая проба пера в художественной прозе, прошу строго не судить. Буду благодарен за любые отзывы.
Если вам понравится этот рассказ, я готов продолжить писать небольшие истории в стиле художественных рассказов. Возможно, это станет интересной серией зарисовок о путешествиях, где каждый раз обыденные дорожные ситуации превращаются в маленькие откровения о жизни.
Приятного чтения!
Не вру, когда говорю, что в тот день со мной случилось то, чего я боялся больше всего — я опоздал. А если точнее, опоздал поезд. Тот самый, на который я сделал ставку вместо самолёта.
Это сейчас я понимаю комичность ситуации. Поменять авиабилет на железнодорожный, потому что «так надёжнее». Гениальное решение. Достойное Нобелевской премии по логике. Если бы такая существовала.
Я сидел у окна, наблюдал за пробегающими мимо столбами и мысленно репетировал речь для встречи. Питерский издатель согласился поговорить о моём романе. Первый раз в жизни. Перед этим было 16 отказов. Я знаю точное число, потому что коллекционирую их, как другие коллекционируют марки.
Поезд дёрнулся и замер.
Сначала никто не обратил внимания. Подумаешь, остановка. Через пять минут появилось лёгкое беспокойство. Через десять — раздражение. Через пятнадцать в вагоне началось то, что антропологи назвали бы «формированием социальных связей в условиях стресса».
Проще говоря, все начали переглядываться и спрашивать: «А что случилось-то?»
Проводница — женщина с лицом профессионального игрока в покер — невозмутимо прошла по вагону.
— Почему стоим? — спросил я.
— Технические причины, — ответила она с таким видом, будто это всё объясняет.
— Какие именно? — не унимался я.
— Технические, — повторила она, и в её голосе явственно прозвучало: «Слушай, мил человек, я сама ничего не знаю, но даже если бы знала, мне запрещено об этом говорить».
Мужчина, напротив, хмыкнул.
— Первый раз едете? — спросил он. Его фуражка и выправка кричали – «военный в отставке» так громко, что можно было не спрашивать.
— В смысле?
— В смысле, что наши поезда бывают двух видов. Те, которые опаздывают, и те, которые ещё не начали движение.
Он засмеялся собственной шутке, и я неуверенно улыбнулся.
— На важную встречу? — продолжил мой попутчик.
— Очень важную, — сдержанно ответил я.
Пытаясь прервать дальнейшие расспросы, я достал телефон. Ноль полосок связи. Потрясающе.
Прошёл час. Проводница сообщила, что впереди «какие-то проблемы на путях» и нас скоро отбуксируют на запасной путь.
Тут пожилая учительница (она предупредительно сообщила всем свою профессию в первые пять минут поездки) начала громко возмущаться.
— Это возмутительно! У меня внуки одни дома, я должна быть в Питере к вечеру!
За ней подключилась молодая пара — видимо, молодожёны, судя по кольцам и той особой форме публичных поглаживаний, которая бывает только у недавно расписавшихся людей.
— У нас номер в отеле оплачен! И экскурсия на завтра!
Я смотрел на этот балаган и думал – всё, рухнуло. Моя встреча, моя книга, моя писательская карьера. Шестнадцать отказов станут семнадцатью, потому что я просто не явлюсь на встречу. Великолепно.
Прошло ещё полчаса. Мы все как-то обмякли, растеклись по сиденьям. Военный вдруг нарушил тишину:
— А у меня жена ушла.
Все уставились на него.
— В смысле? — не выдержал я.
— В прямом. Я на поезд опоздал. На три часа. Прихожу домой, а её нет. Думал, пошла к матери. Оказалось — к соседу. Сверху, — он хохотнул.
— Четвёртый этаж, если быть точным.
Неожиданно это вызвало волну откровений. Учительница поведала, как однажды опоздала на урок, а класс решил, что она заболела, и все разошлись по домам.
— А директор как раз комиссию из РОНО привёл! Представляете? Пустой класс, а я захожу с опозданием на пятнадцать минут.
Молодожёны, прыская от смеха, рассказали, как чуть не опоздали на собственную свадьбу из-за пробки.
Как-то незаметно мы оказались втянуты в странное соревнование — у кого история об опоздании драматичнее.
Тут в вагон вошёл проводник соседнего вагона. Абсолютно лысый мужчина с таким угрюмым видом, что при взгляде на него хотелось извиниться просто на всякий случай.
— Тоня, кофе есть? — обратился он к нашей проводнице. — У меня министерские из Москвы, всю плешь проели.
Военный подмигнул:
— Министерские? Тогда точно до завтра стоим.
Проводники удалились в служебное купе. Через минуту оттуда донёсся смех.
— Нет, вы слышали? — возмутилась учительница.
— Они там веселятся, а мы тут сидим!
— А что нам мешает? — вдруг сказал военный и достал из сумки бутылку коньяка.
— Раз уж мы всё равно никуда не едем... Знакомиться будем? Павел Сергеевич, подполковник запаса.
— Анна Михайловна, — кивнула учительница, немного поколебавшись.
— Кира и Леша, — представились молодожёны в один голос.
— Семён, — сказал я. — Писатель. То есть, не совсем писатель. Точнее, совсем не писатель. Пока.
Мы разлили коньяк по пластиковым стаканчикам. Даже учительница не отказалась. «За счастливый путь» — сказал тост военный, и все засмеялись.
В течение следующего часа выяснилось, что учительница коллекционирует фарфоровых слонов (178 штук), военный пишет стихи (но никому не показывает), а молодожёны познакомились в очереди на аттракцион «Американские горки», где обоих стошнило.
— А ты, что пишешь? — спросил меня Павел Сергеевич.
Я начал рассказывать о своём романе. Сначала неуверенно, потом всё более воодушевлённо. О главном герое, который пытается найти своё место в мире. О том, как важно иногда остановиться и пересмотреть свою жизнь.
— А название какое? — спросила Анна Михайловна.
— «Остановка в пути», — ответил я и сам поразился иронии.
Все загоготали.
— Очень актуально! — всхлипывала от смеха Кира.
В этот момент в вагон вошел хмурый проводник-сосед.
— Народ, тут такое дело... Стрелка сломалась. Ещё часов шесть точно стоять будем.
Почему-то никто не возмутился. Даже учительница с внуками. Лёша достал колоду карт.
— В дурака?
— Нет, давайте я вас в «Мафию» научу играть, — предложил я.
Мы играли в «Мафию», потом в «Контакт», потом в «Города». Павел Сергеевич показал, как делать фигурки из пивных банок, Анна Михайловна научила всех складывать птиц из салфеток. Я рассказал историю создания своего романа. Все слушали с таким интересом, какого я не встречал даже у собственной мамы.
Когда за окном стемнело, Павел Сергеевич вытащил еще одну бутылку («На всякий случай взял, как чувствовал!»). Анна Михайловна достала домашние пирожки. У молодожёнов оказалась целая корзина снеди — «мама в дорогу собирала».
Удивительно, но время летело. Мы рассказывали истории из жизни, смеялись, спорили. Хмурый проводник, которого звали Григорий Палыч, присоединился к нам и травил байки про пассажиров. Оказалось, что за 30 лет работы на железной дороге он повидал такое, что хватило бы на десяток романов.
Я вдруг подумал, что это, возможно, самый странный и неожиданно приятный вечер за последние годы моей жизни. Среди совершенно незнакомых людей, в застрявшем посреди нигде поезде.
В три часа ночи поезд дёрнулся и медленно пополз. Всё наше купе разразилось аплодисментами.
— Ура, товарищи! — торжественно произнес Павел Сергеевич. — Мы победили российские железные дороги!
К утру, когда мы въезжали в Питер, я понял, что совершенно забыл о своей встрече. Я в панике достал телефон — связь появилась. Семь пропущенных от издателя. Сердце ухнуло вниз.
Я перезвонил, готовясь к худшему.
— Алло, Семён? — голос издателя звучал на удивление бодро.
— Я уж думал, не дозвонюсь! Поезд опоздал?
— Да, извините, проблемы на путях...
— Ничего, я сам из Москвы на поезде, на час позже вас приехал. Такая же история. Слушай, пока стоял, прочитал твою рукопись ещё раз. Знаешь, там есть что-то... Но мне кажется, не хватает живых диалогов, настоящих характеров. Таких, знаешь, ярких персонажей, с историями...
Я улыбнулся и посмотрел на своих попутчиков. Мы обменивались телефонами, обещая созвониться. Анна Михайловна настаивала, чтобы я прислал ей рукопись.
— Я хоть и по русской литературе специалист, но, может, что дельное подскажу. Павел Сергеевич вызвался отредактировать военные эпизоды. Молодожёны просто хотели узнать, чем всё закончится.
— Вы знаете, — сказал я издателю, — кажется, у меня только что появились идеи для доработки. И, возможно, для совершенно новой книги.
Когда я выходил из вагона, то поймал взгляд хмурого проводника. Он подмигнул мне и что-то буркнул под нос. Мне показалось, что это было – «Счастливого пути, писатель». Но, возможно, я ошибся.
А может, и нет.
Три года спустя
Моя вторая книга «Поезд, который всегда опаздывает», стала бестселлером. Критики назвали её «удивительно живой историей о случайных встречах и неслучайных остановках в жизни».
Издатель требует продолжения. Говорит, читатели хотят узнать, что стало с подполковником, учительницей и молодожёнами.
А я не тороплюсь. Сижу на перроне, жду свой поезд и думаю — может, он опять опоздает?
И, знаете, я совсем не против.
Спасибо, что дочитали.
Буду благодарен вашим комментариям.