Сначала были мифы. В те далекие времена, когда Арго скользил по волнам, бороздя моря в поисках Золотого руна, среди чудес, подаренных этому странствию, были не только колхидское золото и роковая Медея, но и... фазаны. Да-да, птицы. Пестрые, длиннохвостые, жившие на берегах древнего Фазиса, реки, ныне зовущейся Рионом. Греки были поражены их красотой и увезли их с собой — не как трофей, а как тень чужой земли, ожившую и поющую. С той поры судьба фазана — как маршрут корабля. Его уносили в Элладу, где он в IV веке до нашей эры уже украшал перикловские усадьбы. Потом — в Рим, где фазан стал не просто дичью, а гастрономическим событием. Им кормили львов в амфитеатрах, подавали на мраморе, осыпали перьями треклиний. Вскоре фазан шагнул через Альпы — и оказался в пиршественных залах рыцарей. В Средние века фазан перестал быть просто птицей. Он стал символом. Им клялись. Его имя звучало в речах герольдов и в трескучих клятвах, словно в древней балладе: — «Клянусь фазаном и всеми дамами зала,