Чем далее событие, тем менее значимым оно видится новым поколениям. Плохое, к счастью, забывается, и остаются самые светлые воспоминания, пусть даже в условиях самой страшной войны на Земле. Разумеется, надо помнить и проговаривать словно молитву, устав жизни, что было когда-то. Талдычить дату её начала и завершения, осознавая длительность. Ведь не переговоры велись столь долгий период, не подготовка. За каждый квадратный метр шла война, не на жизнь и ради детей и внуков.
Коменданту стратегически важного разъезда, старшине Федоту Васкову, бывалому вояке, списанному в тыл из-за многочисленных ранений, нет ничего более важного теперь, как сохранение вверенной позиции и неукоснительное соблюдение устава. В селе, где расположено зенитное отделение, остались одни только женщины, и взводные солдаты, которые под воздействием жирных ласк и самогона совсем распоясались. Федот наотрез отказывается от службы с размякшими вояками и просит перевести на передовую. Вместо этого на его участке расквартировывают других военнослужащих. Не пьющих, и до женского пола не охочих. Это новое испытание для сурового ветерана, думал он, пока одна из подчинённых не обнаруживает в лесу диверсантов.
В данном случае автор не станет пытаться отстранённо анализировать художественные свойства картины, игру актёров, постановку, сцены. Это делали неоднократно и гораздо более компетентные люди. Сейчас хочется поразмышлять об истории, и мыслях, возникающих при просмотре и сразу после. К тому же, замечена такая закономерность, что просмотренный фильм (прочитанная книга или прослушанное музыкальное произведение) в, предположим, 20 лет, обретает совершенно иные краски и смыслы, нежели когда это повторяется спустя время. Мы ведь совсем другие тридцатилетние, сорокалетние и так далее. Поэтому фильм, снятый в 1972 году, теперь видится иначе не только нам, но и самим участникам событий. Тем немногим, кто ходит по русской земле вместе с нами.
Режиссёр Станислав Ростоцкий, классик отечественного кинематографа, всегда интересовался личностью в гораздо большей степени, чем событием вокруг неё. Будь то история преподавания или сельская жизнь колхозников, он старался открыть и сказать, мол, все мы люди, с одинаковым набором чувств и эмоций. Только их проявление делает из нас хороших или плохих, добрых или злых, сознательных или наоборот. Случай раскрыться во всём многообразии может быть разный. Внезапная горячая любовь, возмутительное поведение в классе или пропажа верного друга. Это те ситуации, в мирной жизни считающиеся потрясающими и требующие определённой силы духа, нравственного развития, чтобы ни себе не навредить и души других не покалечить. Ровно такое исследование, теперь в наиболее гипертрофированном виде, Ростоцкий проводит в условиях предельного риска военного времени.
Режиссёр делает главными героями не привычные, от этого не менее мужественные, фигуры парней и мужчин. Он идёт дальше предшественников и одним из первых создаёт образ отважной русской женщины в обстановке крайней ответственности. Когда всякая слабость равносильна смерти, а трусость станут разбирать на комсомольском собрании, проводимом под обстрелом противника. Этот, теперь уже хрестоматийный, образ, сейчас можно и нужно наделять новыми смыслами, окутывать в дополнительные метафоры. Хотя совсем очевидные можно понять без сносок или пояснений.
Соня, Рита, Женя, Галя, Лиза – они та немыслимая жертва, чья непростительная гибель навечно останется на руках фрицев. За счёт таких людей страна удержала свою территорию, не дала растащить по соглашениям и договорам. Как они невыносимо страдали и боролись с шестнадцатью диверсантами, так весь Советский Союз сначала отступал под давлением неимоверной силы, а затем, шаг за шагом, медленно, тяжко, надрываясь, возвращал своё. Они – образ матерей, сестёр, жён, которые, устав бояться, взялись за оружие, пошли на фронт плечом к плечу с родными. Эта сила характера может поднять каждого. Хоть воинственность не характерна женской натуре, должно было произойти что-то вопиющее, угрожающее не ей самой, а детям и мужьям. Они погибли, но кто посмеет упрекнуть их в напрасной жертве? Кому в голову придёт осуждать Васкова?
Герой Андрея Мартынова всеми силами старался уберечь девчат от ранений и гибели. Он, военный с чувством долга и беспрекословным подчинением приказу, готов был нарушить его, пойти под трибунал, лишь бы сестрёнки остались живы. Простой русский мужик, натурально окающий с тремя классами школы, не вполне осознавал, что на войне все равны. Точнее понимал, только мысль об их будущем материнстве, природная естественная необходимость, затмевала всякую другую. Гибель каждой из подопечных он переживал по-разному. Это как в один день случились бы похороны целого его семейства. И именно они, Соня, Рита, Женя, Галя, Лиза, их смерть, не позволили сжаться духу, изменить негласному принципу кровь за кровь, падая от усталости, взять горстку оставшихся после неравной схватки, и увести в плен.
Васков, конечно же, ощущал вину, это в его положении нормально. Он в таком состоянии мог сделать только одно, усыновить, воспитать, сына Маргариты Осяниной. Именно она предупредила о диверсантах в ту ночь самовольной отлучки, когда ходила к маленькому сынишке. Она всю дорогу поддерживала его по-матерински, хоть и была младше. Поэтому символичное замыкание печального, однако с большой надеждой, круга, выглядит естественно. Жизнь справедливее всех нас, она даёт нам только то, что мы в силах вынести. Это, наверное, должно было случиться ещё раз с нашей страной, чтобы на долгое время не возвращалось. И когда спрашивают в учебниках Окружающего мира – «Почему необходимо помнить и чтить эту память о Великой Отечественной Войне?», ответ для взрослых людей не сразу находится. Ведь как можно сказать о традиции, закреплённой в подсознании, объяснить её толково? А для них, малышей, учеников, студентов, на это надо отвечать и помогать разбираться с подобными вещами. Чтобы помнили и не допускали.
А зори здесь тихие такое кино, что не каждый день станешь смотреть. Не потому, что неинтересное или надоевшее. Мысль авторов мы знаем, понимаем, однако переживать вместе с Федотом Евграфовичем гибель солдаток невозможно в мирное время. Но есть великая традиция, пересматривать на майские праздники многие военные картины, и Зори одна из первых, которую включают по поводу. Сначала с женой (мужем), затем с подросшими детишками, после с повзрослевшими, внуками и так далее, до бесконечного цитирования, прошёптывания каждой фразы и всё равно со слезами на глазах от финальной песни Жени Камельковой. Это одна из вечных традиций, догм нашей страны, её нельзя нарушать, надо только смотреть всякий раз как в первый и заново понимать героев.