ПУТЬ К РОЯЛЮ (Канун Дэйл)
(продолжение)
Холст окружил себя табачным дымом.
- Как вы, инспектор, сами получили доступ к секретной информации?
- Я же говорил - из письма. Мне его дежурный секретарь принёс.
- Оно запечатано было?
- Ну что вы. Конечно, вскрыто. Мне все письма приносят вскрытыми. Это делается для удобства - не надо терять время и силы на распечатывание. В секретариате вскрывается вся корреспонденция.
- И даже под грифом "Остро секретно"?
- Та в первую очередь. Я вам, джентльмены, даже больше скажу. Письма доставляются почтой уже распечатанные. Эти лондонские почтальоны, погибели на них нету, ужасно пытливый народец.
Холст незамедлительно напомнил:
- Вот именно поэтому секретные послания доставляют не через почтовые отделения, а способами иными. Например, спецкурьерами.
Бесстрейд душевно возразил:
- Курьер рискует подвергнуться. Он по пути может быть соблазнён пивным пабом, пронзительной женщиной, а то и похуже чего. Вступить, например, в драку с прохожим. А почтой - пожалуйста - всё в целости. Оторван, правда, солидный клок самого письма, что там было - неизвестно, но в основном - разобрать можно.
- Там были схемы дислокации наших субмарин? - спросил Холст, высыпав немного пепла на пол.
- Да. И планы их перебазирования на ближайшие месяцы.
- Зачем же генштаб делится этими сведениями со Скотланд-Ядом?
Бесстрейд засмеялся:
- Да нет, мистер Холст, это не генштаб. Тут всё забавнее. Там у них в секретном ведомстве служит один мой старинный приятель. Некто Хлыщ Безбашенн. Он всегда делится со мной чем-нибудь эдаким. Видимся редко, поэтому он, как правило, шлёт мне по почте.
Холст повернулся и обратился ко мне:
- Как, доктор? Есть во всём этом что-нибудь по части медицины?
- Как врач, я б, конечно, настаивал на стационаре, - согласился я, - и на жёстком.
Бесстрейд тоже меня поддержал:
- Да, мистер Вотштон. Я бы с удовольствием сейчас повалялся в постели. Рублюсь день и ночь, как насекомое какое. Вон даже языки чужие зубрю. Вы вот знаете как по-ихнему, например, будет такое изложение:
"Молодой паук, неторопливо уползающий в западный район простора джунглей"? Не знаете. И не догадаетесь нипочём. А это будет просто тихий звук "К". Так то. А чтобы, допустим, сказать слово "Я", надо пять минут петь песню.
- Красивый язык, - согласился Холст, - можете внедряться в папуасские банды. Вы, инспектор, скажите зачем хотели видеть нас в качестве аудитории? Желаете, чтоб мы с доктором скупили все экземпляры "Таймс" с последующим уничтожением?
Не слишком ли велик будет огненный смерч?
- Нет-нет, джентльмены, - быстро успокоил Бесстрейд, - с газетой вопрос закрыт. Все газетные киоски по моему приказу ликвидированы. Да, путём поджога - других полномочий у Скотланд-Яда нет.
Я покачал головой:
- О бог мой. Вы же могли просто запретить продажу или изъять.
Инспектор дёрнул плечо:
- Я размышлял над этим, доктор. Пришёл к такой же идее. Но, к сожалению, к этому моменту уже от всех киосков остались угли, - Бесстрейд вздохнул.
Потом он, ощутив себя наставником-учителем, принялся неторопливо шастать по кабинету, с тенью мудрой задумчивости вещать:
- Вы джентльмены, конечно, знать всего не можете - и информированность у вас невысока, да и мозг человеческий - ещё не каждый живущий им снабжён. Тут надо иметь особый склад ума, тут надо обладать цепкостью восприятия, тут необходимо содержать в себе задатки сыщика. Пока у вас, джентльмены, это дело, надо прямо сказать, как-то не задаётся. Но вы имеете неплохие шансы. Вы можете проверить себя в деле, можете попробовать приобрести какие-нибудь навыки. И сегодня, скажу без скромности, я предоставлю вам такую возможность. Через пять минут сюда должны прийти люди из АББы. Они нам обо всём расскажут. Видимо, это касается и нас, известных сыщиков Скотланд-Яда, да и вас тоже - бескорыстных праздно болтающихся любопытных, всегда не прочь потолкаться среди умных следователей. Что они нам расскажут - не знаю. Но что-то такое, от чего может пасть наша страна.
- А это умные следователи посоветовали вам позвать нас? - спросил я, стремительно усмехаясь.
- Нет, это я сам. У меня чутьё. Скорее всего, дело будет такое тёмное, что упустить шанс поучаствовать - это вам по меньшей мере, легкомысленное наплевательство. Я бы всё равно пришёл к вам, всё равно бы предложил поучиться, но ведь лучше вам услышать всё из первых губ, не так ли?
Через пять минут без стука вошли люди, четыре человека.
- АББА, - представился старший из них, - майор службы безопасности Корифеелл.
Представились и мы трое.
Майор, услыхав имя Холста, равнодушно и нехотя задумался:
- Что-то я слышал о вас, сэр, - без интереса произнёс он, видимо, в душе презирая весь Скотланд-Яд и всех тех, кто там находится, - вы, кажется, имеете отношение к скачкам. Это не вы были жокеем кобылы Толстушка в прошлую пятницу на бегах в Дятлоу?
- Нет. Тем жокеем был сэр Неуклюжелл, ваш троюродный сын.
-... Ах да, да... действительно, - майор полусонно присел, - я вечно его с кем-нибудь путаю. Однако же, ближе к делу. Мои помощники, - майор указал на пришедших, - все лейтенанты: Бацелл, Децелл и Пронырро. Последний - испанец.
Офицеры расселись тоже.
- Необычайно серьёзное дело, - муторно надувшись, пояснил Корифеелл, - буду краток до неприличия. Над Англией, джентльмены, туча.
На всякий случай Бесстрейд косо глянул через окно на чистое небо.
- Это несомненно, - участливо подтвердил он, - под страну, похоже, копают.
Майор не стал его слушать и продолжил:
- Ну-с, джентльмены, как вам моя новость? - и выжидающе посмотрел на меня.
- В общих чертах понятно, - вежливо соврал я, - хотя недостаток деталей в глаза бросается.
Майор криво двинул губы:
- Я так и думал, что в вашей конторе на лету не схватывают. Вам что, нужны подробности?
- Подробности не обязательно, - произнёс Холст, закуривая трубку, - а то, что у вас в левом внутреннем кармане, инспектору показать бы стоило. Вы же принесли это именно для него?
Майор надменно удивился:
- Откуда ж вам это известно?
- А все ваши помощники как уставились на тот карман, так и до сих пор смотрят, не отрываясь.
- Хм... ну да, да, - майор чуть оттаял, - так и есть. То, что я принёс и покажу вам, внесёт в вашу нервную систему лёд. И если вы готовы, то извольте.
Корифеелл извлёк из кармана денежную купюру.
- В Лондоне, джентльмены, американская валюта, - сказал он нам и осторожно покосился по сторонам, - посмотрите, мистер Бесстрейд.
И он протянул инспектору денежную купюру. Бесстрейд рассмотрел её с большим уважением и с обеих сторон.
- Это доллар, - глянул он на майора, - обыкновенный доллар. В Англии это не запрещено.
И стал отдавать купюру Холсту.
Холст брать не стал, сказав:
- Зачем вы мне суёте фальшивые деньги?
- Почему фальшивые? - взволновался инспектор.
- Потому, - ответил насмешливо майор, - именно фальшивые. Верно, мистер Холст. Хоть и не пойму как вы, не глядя на них, это определили.
- По хрусту, - буркнул Холст.
- Дайте взглянуть, - я потянулся к Бесстрейду, взял купюру и начал скрупулёзно и напряжённо рассматривать её, пытаясь найти признаки подделки. Признаюсь, мне это долго не удавалось - преступники, похоже, были очень опытные, умело скрыли следы вмешательства.
Но вот же оно! Да. Я увидел. Я понял.
Портрет президента был вполне как настоящий, но вот уши президента - это да, тут явно что-то было не то. Что-то излишнее. Уши по бокам изображались страшной величины и очень походили на те, которые имеют слоны.
- Какая чудовищная, какая ужасная циничная низость, - сдавленно возмутился я, возвращая купюру, - это же какой крах государственной экономики могут вызвать такие фальшивки, это же какой может наступить в стране финансовый коллапс!
- Вот и я о том же, - майор забрал доллар себе.
- И это в то время, когда, к тому же, становятся общедоступны многие военные тайны! - усилил я напряжённость момента.
Корифеелл махнул рукой:
- Это пусть щупает военная разведка, дело не наше. А вам я сейчас ещё добавлю ужаса в ум. Смотрите. Не только бумажные фальшивки у нас завелись, но так же безобразно подверглись и монеты. Вот.
Майор решил сразу обращаться к моему другу и дал ему светлый кружок.
- Что скажете, мистер Холст? Покушаются, как видите, даже на мелочь.
- Да что тут скажешь, - немного посмотрев и подумав, ответил Холст, - по-моему, эти штуки делаются на Фуфелл - стрит 18. Там есть небольшая фабрика, называется "Пугало". Принадлежит она мистеру Котангенсу.
Майор зажёгся:
- Пугало? Это зачем же такое пугающее имя?
- Это от слова "Пуговица". Фабрика выпускает пуговицы.
Майор разгорелся сильнее:
- Значит этот прощелыга наладил даже технологичный процесс? Под видом пуговиц выпускает фальшмонеты?
- Это тоже пуговица, майор. Разве не видите? Пуговица от пожарного мундира нового образца.
- Ха. А надпись: 1 пенс?
- Это цена.
Майор погас. Одновременно и расстроился, и выдохнул с облегчением.
- И слава деве Малярии. Оно и к лучшему.
Холст задал вопрос майору:
- А где вам попалась эта фальшивка?
Корифеел с безразличием ответил:
- Мы вовсе не обязаны разглашать свои служебные тайны. Считайте, вам и так сильно повезло, что мы вас с этим ознакомили. Ни одна душа - ни живая, ни, тем более, мёртвая не должна ни о чём догадываться. Нам никчему паника на финансовом рынке. Да и среди населения тоже. Нас здесь семеро, и мы единственные в стране, кто об этом знает. Имейте это в виду и запомните. Чтоб глупых вопросов не источать.
С громким шумом тела вошёл в кабинет сэр Лишай. Брезгливо надувшись, оглядел всех.
- Тунеядцев всё больше, - проворчал он сам себе, - и какого дьявола ходят туда-сюда? Работайте, джентльмены, работайте... работа прежде всего.
Он вдруг выпукло посмотрел на меня:
- Сэр, это не вас я вчера видел в пивнухе "Болотце" со шваброй в руке? Нет?
- Нет.
- Жаль. Ну да, то была леди. А кто эти четыре сидящие дармоеда?
- Это люди АББы.
- А, - он махнул пальцами, - знаю я их чертенят. Работайте, джентльмены... небось про фальшивые доллары судачите? Да уж. Много их нынче по Лондону поползло.
- Что-что? - тягостно напрягся майор, - какие такие доллары?
- Газеты надо читать, - бурливо ответил сэр Лишай.
Он вытащил из рукава газетный свёрток и отдал Корифееллу.
- Всякое тут пишут, - проворчал он, - и вам будет польза.
Это была "Файненшл тайм".
Майор молча прочёл и сделался чуть малиновее. Я аккуратно газету у него взял. Увидел заголовок "Нам конец!".
Дальше шло описание:
"Великие вбросы фальшивой иностранной валюты в государственную английскую экономику случились позавчера полпятого вечера. Грядёт финансовая катастрофа!
Восьмой заместитель министра экономического хода покончил суицидом (взорвал себя адской бомбой, находясь на борту пассажирского дирижабля). В восточной сибири прекращена заточка алмазов, царь Никколло отменил поход в театр на пьесу ПоганИ "Дыхание преисподней". На японские острова нахлынул неурожай на бамбук. В южном Лаосе крестьянин Хван и его сосед Дваждыхван поссорились из-за рисовой межи.
Вооружённым силам Британии необходимо теперь делать военную агрессию не важно куда. Гибель не за горой. Адреса гробовщиков указаны на последней странице газеты.
Погода на сегодняшний день не предвидится."
Молча я пустил газету по рукам. Помощники майора читали, печально цокали языком, сокрушённо морщились, а испанец Пронырро даже высказался вслух:
- Да. Без бамбука япошкам долго не протянуть.
Майор в упор глянул на помощников:
- Как это могло случиться? Вы кому-нибудь что-то говорили?
Децелл уверенно ответил:
- Я никому, сэр. Если жену не считать.
- А если сосчитаем? - стал заводиться майор.
- Одна она у меня. Ей, конечно, рассказал. Мы тогда вечером за столом сидели. Всей семьёй. По случаю праздника. Гостей было - тьма.
Я и говорю: хорошо, что мы доллары у себя не держим. А то влипли бы сейчас. Как окурок во щи.
- А я интервью давал, - безвинно добавил Бацелл, - газетчикам. Но ничего конкретно не уточнял. Сказал только, что американцев мы не любим, потому что все они фальшивые, как и их деньги, что они завезли к нам двумя пароходами.
Пронырро тоже хотел было что-то сказать, но Корифеелл не дал, предупредив словом "Заткнитесь".
Он, к тому же, сам вспомнил, что вчера ходил в ресторан, выпил черезкрайнее и даже, оттеснив музыкантов с уккулеле, что-то рассказывал со сцены. И вроде бы даже про Америку и её ненадёжные деньги.
Тем временем Бесстрейд стал муторно шарить по своим собственным карманам.
- Что с вами, инспектор? - недовольно спросил его майор.
- Хочу послушать как трещит доллар настоящий. У меня где-то есть. Я вчера отобрал его у одного нищего.
Тут даже помощники майора посмотрели на Бесстрейда отрицательно.
- Скотланд-Яд теперь грабит нищих? - криво спросил Корифеелл.
Бесстрейд так обиделся, что даже захотел выругаться. Но не стал, испугавшись шефа.
- Не виноватый я. Он сам принёс, - воскликнул Бесстрейд, - это был какой-то глухонемой нищий. Припёрся к нашим воротам и стал совать прямо мне в руки.
- Я говорю:
- Взятка, утварь ты безликая? Ты кому, говорю, даёшь заокеанские деньги? Под псалтырь, говорю, подвести меня хочешь?
А он только мычит и ручонками водит, пальцем на купюру тычет.
Ну... мы его, конечно, к себе, на допрос. А доллар я отобрал.
- Покажите, - хмуро приказал Корифеелл.
Инспектор наконец-то нашёл бумажку, пошелестел ею. Она издала звук трущейся шёлковой тряпочки. Он протянул её майору.
Майор со степенью небольшой озверелости уставился на купюру.
- Я так и думал, - осел он на стул.
Затаив дыхание, я тоже взял доллар, внимательно вгляделся.
Всё как будто в порядке: цифры, водяные знаки, уши президента хороши собой, глаза его вполне добрые...
Но что-то, что-то... да, так и есть. Вот оно, это уловимое отличие:
На месте носа президента, извиваясь тянулся вниз внушительной величины толстый слоновий хобот.
- Какая низость, - гневно прошептал я, - какое чудовищное, совершенно необузданное хамство. Это непостижимо уму.
Через плечо мне смотрели вставшие сзади аббовцы.
- Да, - услышал я над ухом, - на такую валюту винца не попьёшь. Жалко. А был бы правдишным, то можно б было.
Корефеелл, набравшись суровости, спросил у инспектора:
- Что, мистер Бесстрейд, вы, конечно же, не видели этого доллара? Да? Вы, разумеется, на него и не смотрели?
- А что не так-то? Измятый что ли?
- Орган обоняния президента - как вам?
- Шея что ли?
- Что ли - нос.
- Нос как нос. Гибковат, конечно, но... мало ли кого они себе выбирают в цари. Я думал - америкосцы все такие.
- Правильно, старина, - поддержал его сэр Лишай, - крой их наотмашь. Ишь вздумали чего. Упрекать взялись наших. В наших же стенах. Нумер этот не пройдёт.
- Где этот ваш нищий? - не отставал майор, - мне надо его расспросить. Узнать, кто ему дал такое вопиющее надругательство над британской общностью. Он у вас здесь?
- Он у нас там.
- Где?
- Где всех неопознанных закапываем. Вчера как с допроса ушёл, так сразу и на землю. С седьмого-то этажа. Не дождался окончания беседы. Вырвался наружу. Через окошко. Ну глухонемой - чего с него взять. Их вообще часто не поймёшь.
Майор безнадёжно оттдулся:
- Последнюю нить вы оборвали. Он ведь вам фальшивку принёс специально, это ясно. Чтоб показать, пожаловаться.
- А надо было чётче мысли выражать, а не мычать.
- Глухонемой же.
- В полиции это не отговорка. Мы признаём только точные ответы. Всё другое - это уклонение от сакральности и пощёчина в морду Конституции.
- Ну и ищите теперь ветра в футбольном поле.
Сэр Лишай добродушно оглядел всю нашу компанию. От всего сердца произнёс:
- Не трогайте моего сыскаря. Ему сегодня будет не до вас. Четыре часа назад в районе парка "Лист кактуса" возле церкви Святого Паяца застрелен вусмерть французский посол Жаб-Жук ВесельЕ. Парню было девяносто семь - жить да жить.
Майор надменно нахмурился.
- Это же международный скандал, - воскликнул он с удивлением и негодованием.
- А я что говорю, - охотно согласился Лишай, - французские племена теперь встрепенутся. Расчехлят свои каменные копья.
- Кто стрелял? - гневно спросил Корифеел.
- А я знаю? - Лишай зевнул, - из МИДа мне позвонили, сказали, что выслали к нам частного парижского сыщика. Чтоб я его накормил, обогрел и дал попить.
- Убитый ещё там?
- А где ж? Он и живой-то еле ходил, а застреленный и вовсе ленится. Его охраняют от птиц наши сотрудники. Можете поехать, поглазеть.
Майор высокомерно задумался:
- Странно всё это, джентльмены. Утечка военной информации, фальшивая иностранная валюта, а тут ещё и посол.
И всё одновременно. Не кажется ли вам - кто-то умышленно чертит нам худобедность?
- Вы ещё забыли упомянуть пропажу веника с нашего второго этажа, - мстительно добавил Пронырро.
Корифеелл брезгливо отвернулся.
Он недовольно посмотрел на моего друга:
- А вы, мистер Холст, почему вы всё время молчите? У вас есть какие-нибудь мысли? Не случайны же все эти совпадения? Умысел чей-то? А?
Холст, не оборачиваясь, испустил дым:
- Разумеется.
- Кто-то хочет ввергнуть нас в мировую войну?
- Кто-то хочет просто стать подсудимым.
- Поясните.
- Разве я обязан разглашать свои тайны? Считайте, вам везёт, что я хотя бы вас слушаю.
(потом)