Старейшее кладбище Тобольска было основано в середине XVIII века "за валом" — в те годы земляной вал отмечал границы города. Это сейчас оно чуть ли не в центре.
Обычно пишут, что некрополь основали в 1772 году, но эта информация кажется не точной, поскольку параллельно есть данные, что на территории не позднее 1758 года уже существовала деревянная церковь во имя Семи Отроков Эфесских. А к 1776 году её заменили на каменный храм, который сохранился до наших дней. Колокольню к нему пристроили уже в начале XIX века.
Не знаю, чему верить, так что привела оба варианта по срокам основания.
Церковь не закрывалась и в советские годы, хотя в 1937 году священников города расстреляли в Тобольской тюрьме (48 человек, из них 10 похоронены в общей могиле около церкви). До 1943 года прихожане ходили в церковь молиться самостоятельно. Более того: церковь осталась единственной во всей Тюменской области, которая избежала закрытия.
Всё дело в том, что церковный сторож, Агриппина Васильевна Волгина, закрылась внутри и месяц жила в заточении, питаясь просфорами. В итоге новые власти от маленькой кладбищенской церкви на окраине отстали (тогда это всё ещё была окраина, Тобольск рос в другом направлении). А в годы войны приход собрал 110 600 рублей на нужды фронта, так что от церкви отстали окончательно.
Что касается самого некрополя, то он действующий до сих пор, и буквально год-два назад здесь провели огромную восстановительную работу. 13 захоронений на территории признаны памятниками истории регионального, а то и федерального значения.
Да и в целом привели в порядок и обновили не только эти 13 памятников, а выложили дорожки, расставили фонари, почистили старые надгробия (здесь хватает дореволюционных захоронений, хотя часть надгробий уже просто выставлена в качестве музейных экспонатов, покажу дальше).
Размах благоустройства виден с первых шагов на кладбище: около главного входа выстроились красивые (!) мусорные ящики, с бесплатными пакетами и кованым навесом с трубящими ангелами.
И прежде чем рассказывать о декабристах, которые тут похоронены, я хочу поведать более раннюю историю. В 1790 году в Сибирь сослали Александра Николаевича Радищева, автора "Путешествия из Петербурга в Москву". Екатерина Великая, ознакомившись с его произведением, глубоко возмутилась критикой крепостничества, заявила что Радищев "бунтовщик, хуже Пугачёва". Сначала писателя и философа приговорили к расстрелу, но потом заменили приговор 10 годами ссылки в Илимском остроге (Иркутская область).
Всего Радищев прожил в ссылке 6 лет: Павел I, взошедший на престол, отменил решение матери. Но за это время к нему успела приехать Елизавета Васильевна Рубановская. Вообще, Александр Николаевич был очень счастлив с женой, Анной Васильевной Рубановской. Но та скончалась в 1783 году при рождении шестого ребёнка. А в ссылку за Александром Николаевичем, в эти тяжелейшие условия, поехала младшая сестра его почившей супруги. И взяла с собой двух детей писателя из четырех выживших.
Там, в ссылке, Радищев женился повторно, на Елизавете Васильевне. А может и не женился: по закону женщина считалась родственницей, и в Петербурге их бы точно не обвенчали, но кто знает, как было дело в далёкой Сибири. У них родилось 3 детей, прежде чем высочайшим позволением писателю разрешили вернуться. И казалось бы — вот она, наконец, счастливая жизнь впереди. Однако в дороге Елизавета Васильевна сильно простудилась и скончалась в возрасте 40 лет, и была похоронена на Завальном кладбище в 1797 году.
Кажется, что могила Елизаветы Васильевны не сохранилась, по крайней мере на картах она нигде не отмечается и в сети её снимков нет.
Как видно на карте, основные исторические захоронения расположены по обе стороны аллеи, ведущей от главного входа к церкви. Прежде всего, сюда приходят посмотреть на могилы декабристов. Когда я гуляла по кладбищу (вечером, в будний день), то кроме меня с любознательными целями там же ходила семья с детьми, и ещё одна женщина с персональным гидом. А местный работник, увидев у меня в руках фотоаппарат, сказал: "Девушка, только меня не снимайте, а то без ушей останусь!"
Не поняла, при чём тут уши, но людей я конечно же не фотографирую.
Сразу привлекают внимание надгробия на могилах Вольфа и Муравьёва.
Фердинанд Богданович Вольф (1797-1854) учился на медика, когда началась Отечественная война 1812 года. Не доучившись, он пошёл добровольцем в военный госпиталь, а после окончания войны закончил наконец Медико-хирургическую академию. Состоял в Союзе благоденствия и в Южном обществе, при этом ратовал за решительные действия, революцию, воцарение республики. За что и уехал в 1826 году сначала в Читинский острог, потом на Петровский завод, потом в село Урик в Иркутской области. Спустя 10 лет после начала ссылки ему даже разрешили заниматься медицинской практикой, так как категорически не хватало врачей. В 1845 году Вольф был переведён в Тобольск, где работал врачом Тобольской тюрьмы и доживал свои дни.
Кстати, отмечу сразу. В Тобольске я обратила внимание на удивительную религиозную толерантность. Здесь не стали выделять какие-то отдельные участки для лютеран Вольфа и Кюхельбекера, а спокойно похоронили на освященной православной земле, близ церкви. А в Тобольской тюрьме, ныне превращённой в музей, были предусмотрены отдельные молитвенные комнаты для католиков, мусульман, иудеев.
Александр Михайлович Муравьёв (1802-1853) был младшим братом Никиты Михайловича Муравьёва, одного из главных идеологов движения декабристов. Вообще я попыталась было отследить родственные связи, — кем им приходится Артамон Захарович Муравьёв, так же сосланный и похороненный теперь в Иркутске? Но бросила это нудное дело, слишком уж обширным был род Муравьёвых.
Так вот. Старший брат до послаблений не дожил, уйдя из жизни в 1843 году. Его могила осталась в селе Урик Иркутской области (и сохранилась до наших дней). А младший в 1845 году получил разрешение покинуть Урик, как и Вольф, и они перебрались в Тобольск.
Благодаря финансовой поддержке родных, Александр Михайлович в Тобольске не бедствовал — купил хороший дом, который стал центром общественной жизни города. Занимался благотворительностью. В доме нашлось место не только для жены и детей Муравьёва, но и для доктора Вольфа: собратья по ссылке были неразлучны и в жизни, и, как видите, и в смерти.
Рядом, под плитами, похоронены Башмаков Флегонт Миронович (1774-1859) и Семёнов Степан Михайлович (1789-1852).
На могиле Флегонта Мироновича Башмакова изначально было написано "последний из ссыльных". Не смотря на то, что в 1926 году надгробия декабристов в основном отреставрировали, — уже в 1930 большинство чугунных плит отправились в переплавку, так что позже пришлось всё делать заново.
Флегонт Миронович командовал артиллерией, воевал в русско-турецкой и русско-шведской войнах, ходил в заграничный поход с Суворовым и, наконец, в Отечественной войне 1812 года дослужился до полковника. Потом была служба на Кавказе, в течение которой Башмаков проигрался в карты и был разжалован в солдаты за растрату. Перевод в Черниговский пехотный полк способствовал сближению с Южным обществом. И, хотя активного участия в заговоре Башмаков не принимал, — был приговорён к лишению дворянства и ссылке на поселение. Будучи возраста уже преклонного и не имея за душой ни гроша, отдав всю молодость сражениям за свою страну, Флегонт Миронович был вынужден существовать на помощь от более богатых товарищей по несчастью, пожертвования и т.д.
Сменив несколько городов, в итоге Башмаков осел в Тобольске. Там же наконец начал получать хоть какое-то пособие. В 1854 году его собирались переправить в Казань, но бывший военный воспротивился: "Вы изволили объявить мне назначение в Казанскую губернию, войдите в моё положение: я стар, уже конец приходит моей жизни (...) для чего мне в Казань и в Россию, — вообще могила там не теплее, я слаб и не в силах, в восемьдесят лет, переехать дальнего расстояния. Умоляю, ваше превосходительство, исходатайствовать мне оставление в Тобольске..."
Совсем иная судьба была у Семёнова. Он делал вполне успешную карьеру государственного служащего. Параллельно стал одним из основателей Союза благоденствия и вступил в Северное общество. За что, собственно, и схлопотал железные браслеты. Но в целом дела у него обстояли неплохо: сменив место жительства географически, он продолжил служить в канцеляриях различных городов, и закончил свою жизнь советником тобольского губернского правления.
Вообще я планировала вот это всё рассказывать покороче, но увлеклась. Надеюсь, вы ещё не устали читать.
За этими четырьмя могилами находится захоронение Павла Арсеньевича Грабовского (1864-1902), украинского поэта и переводчика. За участие в революционной деятельности был сослан в Сибирь в 1888 году сначала в Иркутскую область, после в Якутскую область — ибо не оставил политической деятельности и распространял информацию о расправе над заключёнными. Только в 1899 году ему было разрешено переехать в менее тяжёлые условия, Грабовский приехал в Тобольск, где вскоре и умер от туберкулёза.
Но тут стоит добавить, что за последние годы жизни в Тобольске он успел жениться, и у пары родился сын, Борис Павлович Грабовский. Советский физик и один из изобретателей телевизора.
Напротив, по другую сторону главной аллеи, привлекает внимание памятник Михаилу Степановичу Знаменскому (1833-1892). Раньше его не было, поставили видимо в ходе реставрации.
Удивительный был человек, разносторонний и талантливый. Хоть и написано на надгробии "художник", — но, кроме этого, Знаменский увлекался археологией, историей, этнографией, писал стихи, написал мемуары о декабристах, рисовал карикатуры для прессы и иллюстрировал книги.
А, и ещё увлекался резьбой по кости.
Около самой церкви находится ещё три захоронения декабристов.
Александр Петрович Барятинской (1799-1844) только начинал свою военную карьеру. Состоял в Союзе благоденствия и Южном обществе. Поехал сначала в Читинский острог, потом в Петровский завод, и, не смотря на все хлопоты родных в Санкт-Петербурге (старинный княжеский род!..), умер в тобольской больнице.
Семён Григорьевич Краснокутский (1787-1840) — герой битвы при Бородино и участник заграничных походов. Закончил службу генерал-майором и начал было делать штатскую карьеру, получил чин действительного статского советника... А потом были всё те же Союз благоденствия и Южное общество, подготовка восстания на Сенатской площади, ссылка в Якутию.
Во время судебных разбирательств, ещё в Петропавловской крепости, Краснокутских тяжело заболел ревматизмом ног и почти утратил возможность передвигаться. Благодаря неусыпным ходатайствам родственников, из Якутии его перевели в Красноярск, а после в Тобольск, за 2 года до смерти.
И, наконец, любимый декабрист школьников, ибо лицейский друг Пушкина, — Вильгельм Карлович фон Кюхельбекер (1797-1846) тоже похоронен здесь, на Завальном. Писал стихи, дружил ещё и с Грибоедовым, Баратынским, Дельвигом и многими другими. Преподавал русский и латинский языки (кстати, среди его учеников был и будущий композитор М.И. Глинка).
Кюхельбекер был на Сенатской площади, а потом пытался сбежать за границу, но его перехватили и доставили в кандалах в Петропавловскую крепость. Сразу в Сибирь Вильгельма Карловича высылать не стали, помотали сначала по разным тюрьмам, и только в 1836 году он прибыл в городок Баргузин в Иркутской области. Там уже жил в ссылке его младший брат Михаил, осуждённый по тому же делу (Михаил скончался в 1859 году и был похоронен там же, в Баргузине). Братья развели бурную деятельность: занимались сельским хозяйством, открыли бесплатную школу. Вильгельм Карлович женился (двое из четырёх детей выросли), продолжал писать. Потом он начал терять зрение, и его переводили сначала в Акшинскую крепость, потом в Курган, и, наконец, в Тобольск, где Кюхельбекер и скончался от чахотки.
Завальное кладбище интересно не только могилами декабристов, но и тем, что здесь похоронен Пётр Павлович Ершов (1815-1869), тобольский писатель и автор "Конька-Горбунка".
Хотя он только переработал народную сказку, именно она принесла ему известность — кто вообще знает другие произведения Ершова?.. А он писал ещё стихи, пьесы, а стихи из баллады "Сибирский казак" стали популярной песней. Кроме того, в родном Тобольске Ершов преподавал (и одним из его учеников был будущий великий химик Д.И. Менделеев), открывал женские школы, занимался любительским театром, и прочая, и прочая. Между всеми этими хлопотами успел трижды (!) жениться. Суммарно у Ершова было аж 15 детей, но, к сожалению, до совершеннолетия дожили лишь четверо.
Его надгробие раньше венчал каменный крест, а теперь появился ангел.
Что касается Дмитрия Ивановича Менделеева, то он родился здесь же, в Тобольске. На Завальном кладбище есть участок, где похоронен его отец, Иван Павлович Менделеев (1783-1847), педагог, директор Тобольской гимназии и училищ округа. Там же похоронена сестра Дмитрия Ивановича, девица Апполинария Ивановна (1821-1848).
На другой сестре учёного, Ольге Ивановне, женился декабрист Н.В. Басаргин.
В доме Ивана Павловича вообще постоянно собирались декабристы, и судьбы многих тесно переплелись.
Ещё одного интересного человека можно вспомнить, гуляя по дорожкам Завального кладбища. Здесь похоронен Пётр Андреевич Словцов (1767-1843).
Поэт, литератор, философ, он за успехи в учёбе был направлен в Александро-Невскую семинарию, после чего вернулся жить и работать в Тобольске. И вот 1793 год, и Словцов в своей проповеди осмелился обозначить "возмущение народа против правительства" — по факту просто позволил себе высказать намёки на обязанности властей по отношению к подданным. Этого хватило, чтобы Петра Андреевича арестовали, направили в Санкт-Петербург для разбирательств, потом на Валаам "для исправления".
С 1808 года он вновь жил в Сибири, занимал различные должности.
Самым значимым произведением Словцова стала глобальная такая работа "Историческое обозрение Сибири".
В дальнем углу кладбища похоронен ещё один историк и исследователь Сибири — Александр Александрович Дунин-Горкавич (1854-1927). Его наследие — это 69 исторических, картографических, географических и этнографических работ!
При этом он работал на вполне обыденных должностях, в основном в различных лесничествах, и успешно совмещал свою трудовую деятельность с изысканиями учёного. Революция мало что изменила в работе Дунина-Горкавича, разве что дала ещё больше возможностей: он загорелся идеями просветительской деятельности, читал курсы по краеведению (и оленеводству), выступал с лекциями по этнографии, продолжал писать, изучать, и работать на всяческих скучных работах.
Напротив захоронения Дунина-Горкавича находится участок с могилами ссыльных поляков. Никаких имён там, увы, нет, — только крест над стилизованными надгробными плитами, явно установленными уже в ХХ веке.
В результате польского восстания 1863-1864гг. на каторгу или в отдалённые поселения были сосланы более 38 тысяч человек. Практически все они растворились бесследно, перемолотые жерновами истории. Лишь некоторые имена не исчезли, как надписи на надгробиях Завального кладбища. Но у этих людей хотя бы есть надгробия.
Кажется, на этом стоит наконец остановиться. Ибо Завальное кладбище наполнено сотнями историй, но невозможно написать их все. И так простыня получилась, спасибо что осилили.
В завершение покажу ещё снимков с этого интересного и значимого некрополя. В ходе реставрации многие старинные надгробия разместили на единой площадке, которая напомнила мне шахматную доску.
Шахматы некрополиста.
Но и среди современных захоронений то тут, то там встречаются старинные памятники, конечно в основном около церкви. Дальше, пока идёшь в глубь кладбища к могиле Дунина-Горкавича, уже начинается современный некрополь. Но такой же ухоженный, как и всё здесь.
По обе стороны от входа в церковь размещены два чугунных надгробия.
И ещё снимки некрополя:
И последняя порция. На этом место под снимки в статье кончилось.
Спасибо за внимание и не забывайте заходить в ТГ-канал.