Это огромное иркутское кладбище открылось в 1900 году и первоначально было окрещено Амурским, но постепенно в народе (и позднее на картах) за местом закрепилось название Лисихинское кладбище, от наименования местности в целом. Когда-то, еще за пределами Иркутска, здесь располагалась деревня Лисиха, которая так прозывалась то ли из-за обилия лис в окрестных лесах, то ли просто из-за наличия всех этих окрестных лесов.
Некрополь функционировал недолго, официально — до 1961 года. За это время на территории успели похоронить около 100-130 тысяч человек. Но кладбище кажется на удивление пустынным: оно выглядит как заросший, давно не видевший руки хозяйственника лес, в переплетении ветвей которого давно сгинули и простые надгробия советских времен, и деревянные кресты, и, кажется, даже сама память. Мы еле-еле нашли в зарослях захоронения декабристов А.З. Муравьева и А.П. Юшневского, между прочим памятники истории федерального значения. О состоянии этих памятников лучше любых слов скажут снимки.
Артамон Захарович Муравьев (1793-1846) отвоевал в Отечественную войну 1812го и участвовал в заграничных походах, в Петербург он вернулся штабс-капитаном. Потом был назначен на службу в оккупационном корпусе Воронцова и до 1818 года находился во Франции, а после окончательного возвращении в Россию дослужился до командира Ахтырского гусарского полка к концу 1824 года.
Вся эта успешная военная карьера была перечеркнута активным участием в мятеже, первоначально Муравьева приговорили к смертной казни, но после заменили казнь на пожизненную каторгу. Так Артамон Захарович уехал в Нерчинские рудники. В 1839 году ему разрешили жить на поселении, и умер он в селе Малая Разводная Иркутской губернии.
В 1952 году, перед затоплением этого села Иркутским водохранилищем, прах Муравьева перенесли на Лисихинское.
Алексей Петрович Юшневский (1786-1844) выбрал для себя дипломатическую карьеру. К 1819 году он дослужился до генерала-интенданта 2й армии, а в 1823 году получил чин действительного статского советника.
Состоял в Союзе благоденствия и был одним из организаторов Южного общества, а потому был, как и Муравьев, сначала приговорен к казни, после замененной на пожизненную каторгу. Прошел Читинский острог и Петровский завод, после сроки наказания сократили и разрешили отправиться на поселение. В 1829 году добилась разрешения приехать его супруга, Мария Казимировна.
Кстати, жена Муравьева, Вера Алексеевна, тоже рвалась за мужем в Сибирь, но ей так и не разрешили (возможно, из-за наличия трех малолетних детей). А вот у Юшневских детей не было, только дочь Марии Казимировны от первого брака, которую с матерью не отпустили.
Скончался Алексей Петрович внезапно, в селении Оёк, на похоронах еще одного декабриста — Федора Федоровича Вадковского. Могила этого поэта, музыканта и военного не сохранилась до наших дней. А вот Юшневского похоронили в селе Большая Разводная, и прах перенесли сюда заодно с прахом Муравьева.
Хочется добавить, что, потеряв мужа, Мария Казимировна все равно была лишена возможности вернуться в центральную Россию. Потомственная дворянка, она зарабатывала частными уроками, чтобы заработать себе на хлеб. В 1855 году, спустя 11 лет после смерти Юшневского, его вдове разрешили наконец вернуться, но до конца дней (1863 год) она была под полицейским надзором.
Кажется, на этом декабристы у меня в ближайших планах закончились.
Давайте теперь пройдемся к мемориалу солдатам, умершим от ран в эвакуации. Это единственная часть некрополя, приведенная в относительный порядок. Здесь были погребены 649 солдат. А сам комплекс соорудили в 1977 году, проведя огромную работу: комплекс посвящен всем бойцам, скончавшимся от ран в Иркутске, вне зависимости от того, на каком кладбище они были погребены. Их фамилии указали на мемориальной стене. А тех из них, кто был точно похоронен на Лисихинском, почтили еще и индивидуальными надгробиями.
Есть на этом кладбище еще одно массовое захоронение, которое еще нужно потрудиться, чтобы отыскать. Тут погребены красногвардейцы, защищавшие Белый дом (бывшую резиденцию иркутских генерал-губернаторов) в декабре 1917 года.
По всему городу в те дни шли бои: советская власть устанавливала своё влияние. Штаб организовали в этом самом Белом доме. Причем по размаху сражений и жертв Иркутск чуть было не перещеголял аналогичные процессы в Москве. Как мы помним, павших московских большевиков потом торжественно похоронили у Кремлевской стены, положив тем самым начало самому известному кладбищу страны. А в Иркутске организовали братскую могилу прямо у Белого дома, чтобы так сказать далеко не ходить.
Правда, уже в следующем году здание передали университету, и почтенные профессора забили тревогу, напоминая об опасной эпидемиологической обстановке. Ну никак им не хотелось наблюдать прямо у входа обширное кладбище. Так что тела всех 107 человек были эксгумированы и перенесены на Лисихинское. На месте первоначального захоронения установлен памятник.
Впечатляет своими размерами памятник, установленный на могиле Анатолия Сергеевича Ольхона (1903-1950). Вообще, при рождении в славном городе Вологда он получил фамилию Пестюхин. Но однажды решил ее сменить, по легенде — после того, как попал в шторм и от гибели его спас возникший будто из ниоткуда остров Ольхон. Анатолий Сергеевич даже в паспорте фамилию сменил, то есть это был не просто псевдоним.
Ольхон выпустил более 40 книг: сборников поэм и стихов, очерков, сказок для детей. Ему, кажется, не сиделось на месте: он бывал на Крайнем Севере и на Кавказе, в Якутии и Бурятии, в Средней Азии и в Восточной Сибири. Но с 1931 года обосновался наконец в Иркутске. Не так чтобы по своей воле, — был сослан за якобы антисоветскую пропаганду.
У Ольхона поразительно живые пейзажные стихотворения, он будто поёт о том, что увидел, что прочувствовал. Вот, начало одного из стихотворений:
Исток Ангары
Взгляни, скорей взгляни сюда!
Стремительно скользит вода –
Зелено-синяя руда;
Огромный, рвущийся поток,
Тугой, прозрачный завиток
Слюдой кипучей засверкал...
Здесь обрывается Байкал...
Помимо основной литературной деятельности, Ольхон занимался сбором легенд и сказаний коренных жителей наших бескрайних земель, литературными переводами с бурятского, эвенкийского, якутского языков.
В 1938 году у Анатолия Сергеевича родился сын, названный Рюриком (замечаю на кладбищах, что такое имя в те годы было достаточно популярно). О нём почти нет информации, кроме того, что он всю жизнь писал стихи, но не публиковался, находился в опале. Только после его смерти выпустили одну книжицу, да и всё. Приведу одно из стихотворений Рюрика Анатольевича целиком.
* * *
Любой живущий обратится в прах
И рано или поздно канет в лету...
Но навсегда останутся в стихах
Возлюбленные каждого поэта.
И даже не вошедшие в тома,
Они войдут в века, какими были -
Богини, что сводили нас с ума.
Красавицы, которых мы любили.
Пусть наши тропы кривы и круты
Среди камней, среди трясин болотных,
Но тем еще прекраснее черты,
Воспетые в поэмах и полотнах.
Когда же смерть присядет на кровать,
Я буду верить, не прося отсрочки,
Что смог тебе бессмертье даровать
Хотя б одной, единственною строчкой...
...Скончался Анатолий Ольхон в подмосковной Рузе, но прах был перевезен и похоронен тут, на Лисихинском кладбище Иркутска.
Борис Иванович Лебединский (1891-1972) тоже в какой-то мере был певцом природы, но в направлении живописи. Его работы находятся в Третьяковке и Русском музее, и, собственно, не просто так. Посмотрите на это полотно, например. Какая же красота.
Учился Лебединский в Петербурге, у В.В. Матэ, И.Я. Билибина, Н.К. Рериха. А потом, посетив Прибайкалье, настолько влюбился в этот край, что вместе с семьей в 1917 году перебрался в Иркутск.
Вообще, вел весьма активную жизнь. Состоял в РГО, и потому принимал участие в экспедициях по Сибири. Создавал учебные пособия по палеонтологии, поскольку ею увлекался. Потом переехал в Ленинград, в 1932 году, по приглашению В.П. Семенова-Тян-Шанского, и участвовал для создания панно, карт, макетов в Центральном географическом музее.
Уже через год его осудили на 5 лет лагерей за хранение библиотеки репрессированного художника Б.В. Шевякова... Отбыл год на Соловках, после был помилован и переехал в Старую Руссу. А в 1944 году опять вернулся в Иркутск с тем, чтобы более его не покидать.
Повторюсь, при этом всём кладбище крайней запущено, не ухожено и оставляет самое гнетущее впечатление. Покажу снимки, вместо тысячи слов так сказать.
Интересна местная вариация типовых советских надгробий, ранее таких не встречала: стелы, покрытые словно флагами с кистями, как будто только принесенными из красного уголка.
Упомяну еще несколько имен:
— Константин Петрович Сапожков (1874-1952) по молодости получил обширный практический опыт, а после переезда в Иркутск много преподавал, заведовал кафедрой факультетской хирургии с 1927 года. Автор более 70 работ по онкологии, язвенной болезни, хирургии травм военного времени.
— Нит Степанович Романов (1871-1942) годами работал в иркутских библиотеках, серьезно увлекаясь изучением истории. Опубликовал более 50 работ, но делом всей его жизни стали "Летописи города Иркутска", которые он писал 32 (!) года. За жизнь успел собрать огромное количество, более 7000 единиц, различных документов, карт, книг и фотографий по истории Сибири.
— Вадим Иосифович Коляновский (1873-1949) был одним из самых востребованных архитекторов Иркутской губернии. Мотаясь по региону, он проектировал и возводил жилые здания и различные постройки, а в советское время работал в бюро главного архитектора города.
— Иван Наумович Язев (1895-1955) — геодезист и астроном, чье имя известно каждому, кто хоть как-то углубляется в эту науку. Много работал и преподавал в Новосибирске, изобрел полюсограф, стал одним из основателей Новосибирского института инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии. С 1947 года начал подвергаться гонениям и был вынужден переехать в Иркутск, где до самой смерти возглавлял обсерваторию, расширил ее, стал автором новых методов наблюдений.
При создании Лисихинского кладбища были выделены участки: католический, магометанский, еврейский и больничный. Но по сути в обособленный некрополь "выделился" только еврейский участок, в 1907 году он был обнесен стеной и до сих пор остается отдельным, хотя там там, как и на основном некрополе, давно не хоронят.
Но это — тема моей следующей истории.
А пока попрощаюсь, и спасибо вам за внимание.
Подписывайтесь на ТГ-канал, чтобы не пропускать новые публикации.