Рассказ | Когда любовь не в тягость | Часть 1 |
Невидимка |
«Ты бы хоть подумала, что на себя натягиваешь! Это же одежда для нормальных людей, а тебе нужны чехлы для танков!» – ехидные слова Виктора, словно раскалённые иглы, впивались в сердце Аллы, пока она стояла перед зеркалом в тесной примерочной торгового центра.
Мерцающий свет в душной кабинке беспощадно подчёркивал каждую складку, каждый пышный изгиб её тела. Джинсы 52 размера, которые ещё год назад сидели свободно, теперь предательски не сходились на её некогда стройной талии. Алла чувствовала, как от неловкости по спине стекают капельки пота, пропитывая тонкую ткань блузки.
На полусогнутых ногах она нагнулась, пытаясь рассмотреть, как сидят джинсы сзади. В трёхстороннем зеркале отразилась незнакомка – бесформенное существо с растерянным взглядом и потухшими глазами. Не молодая тридцатилетняя женщина, мать двоих детей, а бесцветная тень, которую собственный муж уже давно перестал замечать.
«Ну что ты молчишь? Я же шучу», – губы мужа растянулись в привычной усмешке, но глаза оставались ледяными, как у беспощадной акулы. В воздухе повис удушливый запах его дорогого парфюма, смешанный с ароматом новой одежды и нагретого пластика. Где-то за стенкой играла навязчивая музыка, басы которой отдавались в висках Аллы пульсирующей болью.
Она попыталась улыбнуться, чтобы сгладить неловкость, словно это действительно была безобидная шутка между любящими супругами. Но внутри что-то оборвалось с почти физически ощутимым звуком. Снова. В тысячный раз за последние годы.
– Витя, не надо... пожалуйста, – прошептала она, борясь с подступающими слезами, отчаянно моргая, чтобы не размазать тушь, которую так старательно наносила утром перед зеркалом, надеясь хоть немного порадовать мужа своим внешним видом.
– Прости-прости, я совсем забыл, что у нас сегодня официально объявлен день обид и слёз! – он демонстративно закатил глаза, тяжело вздохнул и обратился к продавщице, молодой девушке с ярко-рыжими волосами, которая деликатно делала вид, что не замечает разыгрывающейся драмы, перебирая стопку одежды неподалёку: – Мы, пожалуй, ничего не возьмём. Моей жене здесь ничего не подходит… по размеру. – Он сделал выразительную паузу и добавил: – Совсем ничего.
Продавщица бросила на Аллу сочувственный взгляд, в котором читалось нескрываемое понимание и женская солидарность, и поспешно отвернулась, когда Виктор демонстративно посмотрел на часы, всем своим видом показывая, как он раздражён и торопится уйти.
Покинув бутик, они молча брели по коридорам торгового центра. Вокруг кипела жизнь – смеялись семьи с детьми, подростки громко обсуждали новые гаджеты, пахло пиццей из многочисленных кафе.
Виктор шёл впереди, засунув руки в карманы дорогого пальто, не оборачиваясь и не заботясь, поспевает ли за ним жена. Алла семенила сзади, стараясь не отставать, чувствуя, как натирают ноги новые туфли, купленные по настоянию мужа («неужели ты не можешь хотя бы надеть каблуки, если уж с фигурой такая беда»).
Вечером дома, пока Алла укладывала трёхлетнего Кирюшу и пятилетнюю Машу спать в их маленькой спальне с обоями в виде разноцветных зверюшек, с кухни доносился аппетитный запах жареной курицы с чесноком и розмарином.
Из гостиной приглушённо звучал телевизор – шёл футбольный матч. Виктор ужинал один, сидя за большим столом, который они выбирали вместе, когда только въехали в эту квартиру, полные надежд и планов на счастливую совместную жизнь.
Он давно перестал дожидаться её к столу, предпочитая поесть, пока она занималась детьми, которые почему-то стали исключительно её обязанностью, как только родился второй ребёнок.
– Мам, а почему папа сегодня в магазине сказал, что ты толстая? – неожиданно спросила Маша, когда Алла поправляла пушистое розовое одеяло, заботливо подтыкая его со всех сторон.
Свет ночника отбрасывал мягкие тени на стены, создавая уютное пространство, которое так контрастировало с холодом, царившим между супругами.
Вопрос дочери ударил под дых сильнее, чем все колкости мужа за день. Желудок Аллы сжался в тугой узел. Значит, дети уже всё слышат и понимают. Всё это время она наивно полагала, что её унижения остаются за кулисами их маленькой семейной трагедии.
– Папа пошутил, моя сладкая, – выдавила она из себя улыбку, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. Её пальцы нежно убрали непослушную прядку волос с лица дочери. – Взрослые иногда так шутят. Спи, завтра рано вставать в садик, будешь сонной лисичкой, если не выспишься.
– А я не думаю, что ты толстая, – сонно пробормотала Маша, обнимая свою любимую плюшевую зебру. Её ресницы, точь-в-точь как у Виктора, уже начали опускаться. – Мне Мишка из группы сказал, что его мама тоже толстая, но он её любит. А я тебя люблю ещё больше, потому что ты самая-самая красивая на свете. Красивее, чем принцесса из мультика.
Алла сглотнула комок, размером с кулак, застрявший в горле, и поцеловала дочь в прохладный лоб, задержав губы чуть дольше обычного. На ресницах предательски задрожали слёзы, но она сдержалась. «Хотя бы для них я ещё существую», – подумала она, выключая свет в детской и оставляя дверь чуть приоткрытой – Кирюша боялся полной темноты.
На следующее утро, когда весенний ветер настырно бросался в окна кухни, а солнце робко пробивалось сквозь тонкие занавески, на кухонном столе, заваленном детскими рисунками и счетами за коммунальные услуги, она обнаружила конверт с приглашением на корпоратив компании Виктора. Строгая бежевая бумага, золотое тиснение, шероховатая на ощупь. Внутри каллиграфическим почерком указана дата – через две недели, в пятницу, восемь вечера, ресторан «Ривьера».
– Я не пойду, – бросил Виктор, наливая себе кофе из итальянской кофемашины, стоявшей на специальной полке в углу – его персональной территории на кухне. Он даже не повернулся к ней, демонстративно глядя в окно, где весна уже вступила в свои права. – Там будет новый инвестор из Германии, все начальники отделов будут с жёнами, Сергей Анатольевич лично спрашивал, придёшь ли ты. Я сказал, что ты занята с детьми.
Он произнёс эти слова со смесью раздражения и снисходительности, словно выполнял неприятную обязанность. Его белоснежная рубашка идеально сидела на подтянутой фигуре. В свои тридцать пять Виктор выглядел моложе – подтянутый, с лёгкой сединой на висках, которая придавала ему солидности. Он следил за собой, три раза в неделю ходил в спортзал, куда Алла давно перестала его сопровождать после десятка колких замечаний о том, как нелепо она выглядит на беговой дорожке.
– Я думала, ты не хочешь, чтобы я вообще появлялась на твоих корпоративных мероприятиях, – Алла нерешительно взяла приглашение, разглядывая затейливый рисунок по краям. Её пальцы слегка дрожали. В последний раз она была на подобном мероприятии года полтора назад, и весь вечер Виктор держался от неё на расстоянии, представляя коллегам так, словно она была дальней родственницей, а не женой.
– Честно? – он, наконец, повернулся и смерил её оценивающим взглядом, медленно скользя глазами с макушки до ног, задерживаясь на всех проблемных зонах, которые так изменились после двух беременностей. В утреннем свете, безжалостно проникающем через окно, Алла в своём растянутом домашнем халате чувствовала себя особенно беззащитной. – Для твоего же блага, наверное, лучше не приходить. Там будут красивые женщины в дорогих платьях, тебе будет неловко. Жена Михалыча сбросила десять кило за последние месяцы, а у Сергея Анатольевича супруга – бывшая модель. Но если ты хочешь поставить меня в неудобное положение и испортить мне карьерные перспективы – решай сама. Я же всегда уважал твою свободу, – добавил он с фальшивой заботой в голосе, допивая кофе и ставя чашку в раковину, хотя посудомоечная машина была в двух шагах.
Виктор ушёл в душ, из ванной послышался шум воды и звук включённой электробритвы, а Алла осталась стоять на холодном кафеле кухни, сжимая приглашение с такой силой, что бумага смялась. Золотое тиснение пригласительного создавало иллюзию чего-то праздничного и радостного, но внутри Аллы бушевал ураган противоречивых эмоций.
В голове стучала только одна мысль, пульсирующая в такт участившемуся сердцебиению: «Он меня стыдится. Собственный муж стыдится показаться со мной на людях».
Прозрение |
В день корпоратива Алла примеряла купленное на последние сбережения платье. Виктор ушёл рано утром, даже не позавтракав, бросив на ходу, что нужно подготовить презентацию для инвестора и проверить отчёты, которые вчера сдал финансовый отдел.
«Не жди меня, я буду поздно», – крикнул он, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в серванте, где хранился бабушкин фарфор.
Женщина пребывала в состоянии нервного возбуждения. Даже дети заметили её необычное настроение – Маша капризничала сильнее обычного, а Кирюша неожиданно разбил свою любимую игрушечную машинку и разрыдался так, будто случилось непоправимое.
К шести вечера приехала соседка, Нина Петровна, маленькая сухонькая женщина лет шестидесяти, с собранными в тугой пучок седыми волосами. В её сумке был домашний пирог с вишней – дети обожали её выпечку.
– Ну и куда же ты так нарядилась, голубушка? – полюбопытствовала соседка, увидев Аллу в праздничном наряде. – Неужто сам позвал тебя на своё мероприятие?
Нина Петровна была единственной, кто знал, через какой ад проходит Алла в своей семейной жизни. Соседка частенько выручала, оставаясь с детьми, когда нужно было сбегать в аптеку или магазин, и невольно становилась свидетельницей многих колкостей Виктора.
– Да, представляете, – нервно усмехнулась Алла, завершая макияж. – Его начальство спрашивало, буду ли я. Наверное, хотят удостовериться, что он не соврал, и у него всё ещё есть жена.
Она поворачивалась в разные стороны перед зеркалом в спальне, придирчиво разглядывая себя. Чёрное бархатное платье с запáхом, которое она купила специально для этого вечера в магазине для дам с формами, конечно, не могло полностью скрыть лишний вес, но сидело весьма достойно, подчёркивая округлую грудь и скрадывая широкие бёдра. Она не опозорит мужа.
Глубокий V-образный вырез делал шею лебединой. Алла долго колдовала над волосами – золотистые локоны струились лёгкими волнами, между прядями сверкали стразы на невидимках – маленькая вольность, которую позволила себе женщина во время прошлого похода в магазин.
– Ну-ка дай посмотреть на тебя, – Нина Петровна окинула Аллу придирчивым взглядом. – Отлично выглядишь, детка. У тебя такие глаза бездонные, когда ты их так подводишь. И губы – загляденье. Виктор твой должен на коленях стоять от счастья, что такая красавица его терпит, а не гадости тебе говорить. Негодяй!
Алла улыбнулась. Сегодня она действительно почувствовала крошечный проблеск уверенности в себе. Да, она больше не была в модельных размерах, скорее модели плюс-сайз, но этим вечером она выглядела невероятно женственно и привлекательно.
– Спасибо вам, Нина Петровна, – Алла обняла соседку, вдыхая знакомый запах свежей выпечки и недорогих духов «Красная Москва». – Дети поужинали, Кирюше сказку на ночь нужно почитать, а то будет капризничать. И свет в коридоре не выключайте, пожалуйста, он боится темноты.
– Иди уже, красавица наша, – подтолкнула её к двери соседка. – Не в первый раз с твоими сорванцами остаюсь. Всё будет хорошо. А ты повеселись, отдохни от них и от домашней рутины.
Перед выходом Алла набрала номер мужа. Гудки шли долго, и она уже думала сбросить, когда Виктор ответил. На заднем фоне слышался гул голосов и звон бокалов – мероприятие уже началось.
– Соседка согласилась посидеть с детьми, я выезжаю, – сказала Алла, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Буду через полчаса, с учётом пробок.
Повисла пауза, настолько долгая, что Алла подумала, не прервалась ли связь.
– Ты серьёзно собираешься прийти? – наконец отозвался Виктор. В его голосе прозвучало неприкрытое раздражение, смешанное с удивлением. – Я думал, мы решили, что ты останешься дома.
– Нет, Витя, – Алла сжала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. – Я ничего такого не решала. Я твоя жена, и хочу быть с тобой на этом мероприятии. К тому же твой Сергей Анатольевич спрашивал обо мне, не хочу подводить.
Она услышала, как Виктор резко выдохнул в трубку, явно сдерживая ругательство.
– Как хочешь, – бросил он и отключился.
Ресторан «Ривьера» находился в самом сердце города, в старинном особняке какого-то из многочисленных купцов. Отреставрированном и вычищенном до блеска.
Выйдя из такси, Алла невольно залюбовалась фасадом, подсвеченным мягкой иллюминацией. Дрожащими руками расплатившись с водителем, раскрыла зонт и преодолела короткую дистанцию до входа. Огляделась в роскошном холле, отдала услужливому швейцару пальто и приняла комплимент: “Мадам выглядит сказочно даже в такую непогоду.”
Алла благодарно кивнула, не чувствуя рук и ног от того, как бешено колотилось сердце.
Воздух внутри был напоён ароматами дорогих духов, горящих свечей, свежих цветов и изысканных блюд. Это всё были запахи недоступной ей жизни. Прошлой… До рождения детей.
Музыка лилась из глубины ресторана. Классический квартет скоро сменит местная рок-группа, а пока фоном общения шло нечто лёгкое и приятное в исполнении скрипок и виолончели.
Женщина глубоко вдохнула, нервно одёрнула платье и, собрав всю решимость в кулак, направилась в главный зал.
По периметру сверкающего зеркалами зала были расставлены круглые столы с кипенно-белыми скатертями и бутоньерками из орхидей и роз. Официанты в смокингах бесшумными тенями скользили между гостями, предлагая шампанское и изысканные закуски на серебряных подносах.
Своего мужа Виктора Алла увидела сразу. Он стоял в окружении коллег и что-то оживлённо рассказывал. Аудитория кивала и смеялась, видимо, это была очередная из его баек. Тёмно-серый костюм прекрасно сидел на подтянутой фигуре мужа, а в руке поблёскивал бокал с янтарным напитком.
Но поразило Аллу другое... Рядом с её законным супругом, прижавшись к мужскому плечу, на тонких шпильках порхала блондинка в ярко-красном облегающем платье с неприлично глубоким декольте.
Платиновые волосы были уложены парикмахером в сложную причёску, открывавшую тонкую шею, украшенную нескромной бриллиантовой нитью. Она, как и все, смеялась, запрокинув голову и положив холёную руку с длинными ногтями на плечо Виктора. Жест выглядел отработанным, будто привычным, и выдавал интимную близость между ними.
Интересно читать? Сообщите об этом лайком и интересного станет больше! Подпишитесь и скиньте ссылку близким - вместе читать ещё интереснее!