— Оля, ты видела это? — мама потрясла передо мной конвертом, едва я вошла в квартиру. — От нотариуса! Про бабушкину квартиру!
Я замерла, снимая ботинки. Бабушка умерла три месяца назад, и мы до сих пор не могли прийти в себя. Ее однушка в центре города была для нас чем-то вроде семейной реликвии. И вот теперь письмо от нотариуса. Что это могло значить?
— Мам, дай посмотреть, — я выхватила конверт. — Может, просто формальности какие-то.
— Формальности? — мама нахмурилась. — Оля, там завещание. Я уже звонила тете Люде, она тоже в шоке.
Я разорвала конверт. Внутри был официальный бланк с печатью. Нотариус приглашал меня на встречу для обсуждения завещания Анны Петровны, моей бабушки. Только меня. Ни маму, ни тетю Люду, ни моего мужа Сережу. Странно.
— Почему только я? — я посмотрела на маму. — Бабушка же всем хотела оставить квартиру.
— Вот и я не понимаю, — мама скрестила руки. — Оля, ты что-то знаешь?
— Да ничего я не знаю! — я пожала плечами. — Бабушка мне ничего не говорила.
Но в голове уже крутились мысли. Бабушка всегда была со мной близка. Я часто приезжала к ней, помогала с уборкой, слушала ее рассказы про молодость. Но завещание? И только мне? Это было слишком неожиданно.
Мы с Сережей жили в съемной квартире на окраине Екатеринбурга. Я работала менеджером в call-центре, он — электриком на заводе. Денег хватало на жизнь, но о своей квартире мы только мечтали. Бабушкина однушка могла бы стать для нас спасением. Но что-то подсказывало, что все не так просто.
На следующий день я поехала к нотариусу. Офис был в старом доме, с высокими потолками и запахом пыли. Нотариус, пожилая женщина с усталым взглядом, протянула мне папку.
— Ольга Сергеевна, ваша бабушка оставила завещание, — сказала она. — Квартира на улице Ленина завещана вам. Но есть условие.
— Условие? — я нахмурилась. — Какое?
Она кашлянула, поправила очки.
— Вы должны развестись с вашим мужем, Сергеем Викторовичем. Иначе квартира отойдет благотворительному фонду.
Я открыла рот, но слова застряли. Развестись? Это что, бабушка серьезно? Я сидела, глядя на нотариуса, и пыталась осознать. Бабушка любила Сережу. Или мне так казалось? Она всегда угощала его, шутила с ним. Почему тогда такое условие?
— Это… законно? — наконец выдавила я.
— Вполне, — нотариус кивнула. — Завещание составлено по всем правилам. У вас есть год, чтобы выполнить условие. Если не выполните, квартира уйдет фонду.
Я вышла из офиса, как в тумане. В голове крутилось одно: развод. Как я скажу Сереже? И почему бабушка так решила?
Дома меня ждала мама. Она сидела на кухне, нервно постукивая пальцами по столу.
— Ну? — она вскочила, едва я вошла. — Что сказали?
Я вздохнула, села напротив.
— Мам, бабушка завещала мне квартиру. Но только если я разведусь с Сережей.
Мама замерла, потом медленно опустилась на стул.
— Разведешься? — она посмотрела на меня, как на сумасшедшую. — Оля, это что, шутка?
— Не шутка, — я покачала головой. — У меня год. Иначе квартира уйдет какому-то фонду.
— Господи, — мама схватилась за голову. — Это Анна Петровна, точно. Всегда с ее выдумками. Но развод? Оля, ты же не собираешься?
— Не знаю, — честно ответила я. — Мам, я в шоке. Сережа… он же мне муж. Я его люблю.
— А квартира? — мама прищурилась. — Ты понимаешь, что это твой шанс? Вам с Сережей негде жить, а тут такая возможность.
— Мам, ты серьезно? — я уставилась на нее. — Ты предлагаешь мне развестись ради квартиры?
— Я ничего не предлагаю, — она подняла руки. — Но подумай, Оля. Жизнь тяжелая. А квартира в центре — это не просто стены. Это будущее.
Я промолчала. Мама была права, но ее слова резали. Развод ради квартиры? Это же бред. Но мысль о том, что мы могли бы перестать снимать жилье, крутилась в голове.
Сережа пришел с работы поздно. Я уже приготовила ужин, но есть не хотелось. Он зашел, бросил сумку, улыбнулся.
— Оль, ты чего такая задумчивая? — спросил он, садясь за стол.
— Сереж, нам надо поговорить, — я посмотрела на него. — Про бабушкину квартиру.
— О, завещание? — он оживился. — Что там? Нам досталась?
— Мне, — поправила я. — Но есть условие. Я должна с тобой развестись.
Он замер, вилка повисла в воздухе.
— Чего? — он рассмеялся, но смех был нервным. — Оль, ты шутишь?
— Не шучу, — я вздохнула. — Так в завещании. Развод, или квартира уйдет фонду.
Сережа смотрел на меня, потом отложил вилку.
— И что ты думаешь? — его голос стал серьезным.
— Не знаю, — я пожала плечами. — Это бред, Сереж. Но квартира… нам бы она не помешала.
— Не помешала бы, — он кивнул. — Но развод? Оль, ты правда готова?
— Нет, — я покачала головой. — Я не хочу. Но… я не знаю, что делать.
Он встал, подошел ко мне, обнял.
— Оль, мы справимся, — сказал он. — Квартира — это круто, но мы и без нее жили. Главное — мы вместе.
Я кивнула, но внутри было неспокойно. Сережа был прав, но бабушкино условие не давало покоя. Почему она так решила? Что я не знала?
Сомнения
На следующий день я поехала к тете Люде, маминой сестре. Она жила в соседнем районе, в панельной девятиэтажке. Тетя Люда была полной противоположностью мамы — шумная, прямолинейная, всегда говорила, что думает. Я надеялась, что она знает что-то про бабушкино завещание.
— Оля, ты чего такая хмурая? — тетя Люда открыла дверь, вытирая руки полотенцем. — Заходи, я как раз картошку жарю.
— Теть Люд, ты про бабушкино завещание слышала? — спросила я, едва сев на кухне.
— Слышала, — она кивнула, ставя передо мной тарелку. — Мамка твоя звонила, рассказала. Развод, значит? Ну, Анна Петровна, в своем репертуаре.
— А ты знаешь, почему она так? — я посмотрела на нее. — Бабушка же Сережу любила.
Тетя Люда вздохнула, села напротив.
— Оля, бабушка твоя была сложным человеком. Она Сережу терпела, но… не доверяла ему. Говорила, что он слишком скользкий.
— Скользкий? — я нахмурилась. — В смысле?
— Ну, — тетя Люда пожала плечами, — она считала, что он тебя не уважает. Что ты за ним как хвостик, а он делает, что хочет. Вот и решила, видно, тебя встряхнуть.
— Встряхнуть? — я почувствовала, как внутри закипает. — Разводом? Это что, игра такая?
— Не игра, — тетя Люда покачала головой. — Она хотела, чтобы ты была независимой. Квартира — это ее способ дать тебе выбор.
— Выбор? — я фыркнула. — Между мужем и жильем? Это не выбор, это шантаж.
— Может, и шантаж, — тетя Люда пожала плечами. — Но бабушка всегда так делала. Ставила условия, чтобы люди сами думали.
Я молчала. Слова тети Люды задели. Сережа не был идеальным, но скользкий? Не уважает? Я никогда так не думала. Или не хотела думать.
Дома я начала присматриваться к Сереже. Он вел себя как обычно — шутил, помогал с ужином, смотрел сериалы. Но я стала замечать мелочи. Как он отмахивался, когда я предлагала обсудить планы. Как уходил в телефон, когда я хотела поговорить. И как часто он задерживался на работе, ссылаясь на "авралы".
— Сереж, ты чего такой занятый? — спросила я как-то вечером. — Каждый день задерживаешься.
— Работа, Оль, — он пожал плечами, не отрываясь от телефона. — Надо деньги зарабатывать.
— А поговорить? — я села рядом. — Мы почти не общаемся.
— Да ладно, — он улыбнулся. — Все нормально. Просто устал.
Я промолчала. Может, бабушка была права? Может, я правда за ним как хвостик? Но развод? Это было слишком.
Мама, тем временем, не унималась. Она звонила каждый день, уговаривала "подумать о будущем".
— Оля, ты молодая, — говорила она. — Найдешь еще мужа. А квартира — это твой шанс. Не упусти.
— Мам, хватит, — я злилась. — Это моя жизнь. Я сама разберусь.
— Разберись, — она вздыхала. — Но не будь дурой.
Сережа, наоборот, старался не поднимать тему завещания. Но я видела, что он нервничает. Однажды я застала его за разговором по телефону — он вышел на балкон, говорил тихо, но я услышала: "Да, я знаю, но не сейчас". С кем он говорил? О чем?
— Сереж, с кем ты болтал? — спросила я, когда он вернулся.
— С работы, — он ответил слишком быстро. — Про смены.
Я не поверила, но промолчала. Сомнения росли, как снежный ком. Бабушкино завещание, слова тети Люды, поведение Сережи — все складывалось в какую-то мутную картину.
Выбор
Все рухнуло в один вечер. Я вернулась с работы раньше обычного и застала Сережу с телефоном. Он листал сообщения, но, увидев меня, быстро его спрятал.
— Оль, ты чего так рано? — он улыбнулся, но улыбка была натянутой.
— Выходной дали, — я посмотрела на него. — Сереж, покажи телефон.
— Зачем? — он нахмурился. — Оль, ты чего?
— Покажи, — я стояла на своем. — Или я сама посмотрю.
Он вздохнул, протянул телефон. Я открыла сообщения. И замерла. Переписка с какой-то Машей. "Скучаю, когда приедешь?", "Оля не узнает, не парься", "Люблю тебя". Я читала, и внутри все холодело.
— Сереж, это что? — я подняла глаза. — Ты мне изменяешь?
Он молчал, глядя в пол. Потом кивнул.
— Да, — тихо сказал он. — Прости, Оль. Я не хотел.
— Не хотел? — я швырнула телефон на диван. — Сколько это длится?
— Полгода, — он поднял взгляд. — Это… просто случилось.
— Просто случилось? — я почти кричала. — Сережа, ты мой муж! А ты с какой-то Машей…
— Оль, я не знаю, как объяснить, — он встал. — Я запутался. Ты, работа, эта квартира… я не справился.
— Не справился? — я почувствовала, как слезы жгут глаза. — А я, значит, должна была справляться? За нас двоих?
Он молчал. Я схватила сумку, выбежала из квартиры. Ноги сами понесли к маме. Я рассказала ей все, плакала, а она просто обнимала меня.
— Оля, — наконец сказала она. — Бабушка знала. Она видела, что Сережа не тот. Поэтому и завещание.
— Знала? — я посмотрела на нее. — Почему не сказала?
— Она хотела, чтобы ты сама поняла, — мама вздохнула. — И ты поняла.
Я молчала. Бабушка была права. Сережа не уважал меня. Не ценил. А я закрывала на это глаза, потому что любила. Но любовь не должна быть такой.
На следующий день я подала на развод. Сережа не спорил, только попросил прощения. Я не ответила. Через месяц развод был оформлен, и я поехала к нотариусу. Квартира теперь была моя.
— Ольга Сергеевна, поздравляю, — сказала нотариус, протягивая документы. — Анна Петровна была бы довольна.
Я кивнула, но радости не было. Квартира — это хорошо. Но я потеряла мужа. Или, может, освободилась?
Мама помогла мне переехать. Я стояла в бабушкиной однушке, глядя на старые обои, и думала о ней. Она хотела, чтобы я была сильной. И я стану. Ради нее. Ради себя.