Начало детектива читайте здесь.
Предыдущую главу читайте здесь.
Со вчерашнего вечера погода на море установилась отличная. Прозрачное, чистое небо, видимость до горизонта, волнение меньше двух баллов…
Траулер «Barcelona» шел курсом на северо-восток, приблизительно в полусотне миль от берега.
- Пусти-ка парень… - капитан Асад дотронулся до плеча вахтенного матроса, стоявшего на руле.
- Есть, сэр! – Вахтенный был очень молод, улыбчив и ему все еще нравилось играть в настоящего моряка.
Радар показывал присутствие в промысловом районе множества небольших рыболовных судов, и еще нескольких объектов покрупнее. Очевидно, это были какие-нибудь иностранные танкеры или сухогрузы, следовавшие привычным маршрутом вдоль сомалийского побережья.
- Так держать! – Распорядился Асад, опять уступая место рулевому. – И не рыскай на курсе.
Сегодня охота на беззащитные торговые суда совсем не интересовала старого пирата. В сущности, он вообще не собирался выходить в море до следующей недели – надо было кое-что еще подремонтировать на траулере, да и люди вполне заслужили свой отдых после удачного дела с «Профессором Пименовым».
А жадность – это грех. Жадность, как известно, порождает бедность. И прочие неприятности…
Однако покинуть родной берег капитану Асаду и его команде пришлось неожиданно и поспешно. Дело в том, что из столицы Пунтленда к ним, в рыбацкую деревню на побережье, должна была со дня на день прибыть целая международная делегация, изучающая вопросы гуманитарных поставок ООН. Караваны с водой, продовольствием и лекарствами, которые мировое сообщество направляло сомалийцам самолетами и через сухопутные границы, очень редко доходили до пунктов назначения не разграбленными. Поэтому специальная миссия решила изучить возможность доставки в Сомали грузов морским путем. Относительно крупные порты страны имели довольно сомнительную репутацию, поэтому встал вопрос о создании под эгидой ООН и на ее средства совершенно нового перевалочного пункта. И одним из самых вероятных мест его строительства, как раз, и оказалась та самая деревенька, из которой происходили сам Асад, а также большинство его людей.
Хорошо, что их успели заранее предупредить о предстоящем визите высоких гостей…
Необходимо было сделать все, чтобы иностранные гости поверили – никакой пиратской базы здесь нет, не было и не могло быть. А в удобной и тихой бухте на побережье проживают исключительно мирные рыбаки. Потому что тогда, при благоприятном решении, вместе с деньгами, потоками грузов и специалистами из ООН в их родные края придет настоящее процветание – то есть, возможность легально, без лишнего риска, зарабатывать на транзите гуманитарных товаров и продовольствия.
Человек по прозвищу Асад с большим удовольствием оставил бы пиратский промысел кому-нибудь из своих более молодых соплеменников. На капитанскую долю приходилась довольно значительная часть из каждого полученного выкупа, так что на банковских счетах в Европе у него уже накопилось достаточно средств, чтобы обеспечить достойную старость себе и приличное образование детям. Трое братьев, сестра и еще кое-какие его близкие родственники еще в середине девяностых, в период массового бегства из охваченного гражданской войной Сомали, обосновались в далекой Финляндии, еще один брат женился на англичанке, чтобы иметь небольшой бизнес в Лондоне…
Поэтому, получив известие о предстоящем визите высоких гостей, чернокожий пират в самом срочном порядке собрал на борт команду, оружие - и увел «Барселону» в открытое море.
- Капитан Асад, посмотрите!
- В чем дело, парень?
Увиденное заставило капитана пиратского судна удивленно приподнять брови. Экран локатора совершенно внезапно покрылся густой рябью точек, полностью заменившей привычное изображение. Остальная электроника на мостике тоже вдруг вела себя очень странно…
Судовые машины, впрочем, продолжали работать в обычном режиме. Рулевое управление тоже – в этом Асад убедился, крутанув деревянное колесо штурвала.
- Кто-то явно наводит помехи, - сообразил сомалиец.
Догадка оказалась совершенно правильной, а источник помех определился сразу же, как только он вышел на крыло рубки. Справа по курсу, на небольшой высоте, к траулеру приближался боевой вертолет «Пантера», на борту которого уже без труда можно было разглядеть номер и опознавательные эмблемы французских военно-морских сил.
- Какого дьявола они делают?
Асад на мгновение отвел взгляд от вертолета, чтобы лишний раз убедиться, что государственный флаг Сомали полощется на ветру именно там, где ему и положено.
- Это чертовы иностранцы совсем обнаглели…
Тем временем, винтокрылый летательный аппарат пересек курс пиратского судна, немного набрал высоту и принялся огибать траулер по левому борту.
- Объяви общую тревогу! – Крикнул Асад вахтенному матросу:
- Никому не высовываться на палубу.
Явно, где-то поблизости должен болтаться военный корабль, с которого французская «Пантера» поднялась в воздух. Значит, скоро вполне может появиться и досмотровая группа.
Ничего особенного, не первый раз…
Только в операции военно-морских сил Евросоюза «Аталанта», затеянной странами Запада под благовидным предлогом противодействия сомалийским пиратам, с декабря позапрошлого года принимает участие больше двенадцати кораблей. И уставшие от многомесячного безделья военные любят, по поводу и без повода, досматривать мирных сомалийских рыбаков.
- Что случилось, капитан Асад? – Поинтересовался командир боевиков из абордажной группы, поднимаясь по трапу на мостик. В его голосе прозвучало, скорее, плохо скрываемое раздражение, чем тревога.
- Нас посетили нежелательные гости. Вон, видите? Уходит за корму…
Но второй человек на борту после Асада и сам уже заметил в безоблачном небе «Пантеру», завершающую облет судна:
- Проклятые европейские сви@ньи!
- По команде выбрасываете все оружие в море. Все оружие! Вы меня поняли?
- Будет исполнено, капитан Асад.
- Только действуйте осторожно. Они будут снимать свою высадку на видеокамеры.
- Я прикажу заранее собрать мешки, и опустить их за борт.
Потеря, конечно, невелика. Побывавший в употреблении автомат китайского производства в этих краях стоит долларов триста, любой пистолет - еще дешевле. Советский ручной противотанковый гранатомет, непревзойденное оружие для ближнего морского боя, тоже можно купит не так уж и дорого. Но, все же, обидно вот так идти на поводу у обстоятельств…
- Посмотрите, капитан Асад!
Вертолет вдруг стремительно начал набирать высоту, с каждой секундой увеличивая расстояние, отделявшее его от пиратского судна.
- Что там на радаре?
- Все в порядке, - отозвался рулевой матрос из рубки. – Хорошее изображение.
- Посмотрите, куда они полетели, - отдал распоряжение Асад.
После чего, обернулся к командиру своих боевиков:
- Благодарение Аллаху, мы их, кажется, не заинтересовали.
… Но на этот раз один из самых удачливых и осторожных сомалийских пиратов ошибся. И ошибка, которую он допустил, стала самой последней в его жизни.
Крылатая противокорабельная ракета Exocet MM38, выпущенная с борта фрегата ВМС Франции «Nivose»,
на расстоянии шести миль от цели снизилась на предельно малую высоту, и со скоростью больше трехсот метров в секунду прошила борт рыболовецкого траулера «Barcelona» у самой ватерлинии. Смертоносное содержимое боеголовки сразу же разнесло в клочья мостик и палубные надстройки, перемешав окровавленные останки людей с покореженными кусками железа и пластика.
А еще через мгновение взрыв от точного попадания второй французской крылатой ракеты оторвал и без того смертельно раненому судну большую часть кормы…
Наверное, маленькая «Barcelona» могла бы гордится своей героической гибелью – именно так же, такими же точно ракетами во время Фолклендской войны были потоплены британский эсминец «Шеффилд», контейнеровоз «Атлантик конвейер» и серьёзно повреждён эсминец «Гламорган». А еще позже, в восемьдесят седьмом, две ракеты такого же типа, выпущенные с иракского самолёта «Мираж», поразили американский фрегат «Старк» в Персидском заливе, выведя его из строя и уничтожив около сорока человек.
Во всяком случае, спустя четыре минуты пятьдесят секунд на том месте, где только что рассекала океанские волны «Barcelona», остались только наполовину раскрытый спасательный плотик, грязно-желтые поплавки от рыбацких сетей, несколько более или менее крупных обломков, а также темное масляное пятно, норовившее расползтись во все стороны.
А еще через пару минут вернулся французский вертолет.
Сделав круг над останками потопленного судна, «Пантера», на всякий случай, прошлась длинной очередью из 20-миллиметровой пушки по спасательному плоту. Потом, - скорее, для собственного удовольствия, чем по необходимости, - ее экипаж сделал еще несколько прицельных выстрелов, выключил бортовую видеокамеру, и с чувством хорошо исполненного долга отправился в обратный путь.
Действительно, живых пиратов не осталось - ни на поверхности океана, ни под водой.
Последним из всего экипажа погиб молоденький моторист, оказавшийся наглухо замурованным в машинном отделении. Его жизненный путь оборвался только после того, как несчастная «Barcelona» достигла скалистого дна, и ее корпус раскололся почти пополам от удара…
В этот момент командир фрегата военно-морских сил Франции «Nivose» с бортовым номером F-732 уже докладывал о результатах проведенной специальной операции в Париж.
Получив в ответ приказ - немедленно покинуть зону боевого столкновения с пиратами, он дал команду изменить курс и увеличить скорость до двадцати узлов…
* * *
Придорожное кафе примерно в ста пятидесяти километрах на запад от озера Насер вполне могло считаться прямым потомком караван-сараев, предоставлявших стоянку и кров путешественникам в этих краях с незапамятных времен.
Правда, в наши дни традиционный загон для вьючных животных заменила асфальтовая площадка, на которой были припаркованы несколько грузовиков с египетскими или суданскими номерами, а также белоснежный туристический автобус.
- Хочу мороженого, - заявил неожиданно Карцев.
- Ну, так, пойди и купи, - Иванов взял большой бокал с пивом и сделал глоток.
- Где?
- Вон там, за сувенирами. - Иванов махнул рукой куда-то в глубину помещения, накрытого полотняным навесом.
В глубокой древности путешественники должны были иметь с собой постель, ковры и все необходимые припасы для себя и для своих животных. Часто в караван-сарае имелась лишь вода, провезенная издалека и стоившая больших денег, хотя в больших городах за плату можно было получить и дополнительные услуги – питание в чайхане, баню, обмен валюты…
Теперь почти все эти блага оказались доступны даже посередине пустыни, однако их предложение явно опережало спрос. Немногочисленные туристы, спешившие полюбоваться красотами великолепного комплекса Абу-Симбел, предпочитали питаться в дороге бесплатными завтраками, которые им выдавала администрация перед выездом из отеля. Сувениры их тоже, практически, не интересовали – почти все из того, что лежало здесь на прилавках или висело вдоль стен, продавалось в туристических центрах на побережье намного дешевле. Сонные бедуины с верблюдами у пассажиров автобусов, уже успевших пресытиться египетской экзотикой, также особого интереса не вызывали, и фотографироваться с ними за деньги никто не хотел. Несколько больше везло местным детям – худощавому, очень улыбчивому пареньку, водившему на веревке худую козу, и совсем уже маленькой девочке, которая предлагала погладить смешную лисичку, отловленную в пустыне. Детям, время от времени, туристы все-таки подавали какую-то мелочь – и даже не за фотографии на память, а просто так, по доброте душевной…
Что же касается водителей большегрузных автомашин, то большинство из них, в первую очередь, интересовались наличием топлива на заправке. И только немногие позволяли себе, кроме чашечки ароматного кофе, заказать хоть какую-нибудь еду.
Хорошо продавалась, пожалуй, только минеральная вода в пластиковых бутылках, да всякие вредные глупости, вроде газированных напитков из холодильника, или чипсов местного производства. А еще, конечно же, пользовался популярностью грязноватый, но, в общем, приемлемый туалет, находившийся рядом с кафе.
- У меня денег нет, - напомнил Карцев. - Только доллары.
- Доллары здесь тоже принимают, - успокоил его Оболенский.
- Сотенную?
- На, возьми, чтобы не лишний раз не светиться, - Оболенский достал из кармана несколько смятых египетских фунтов.
- Цивилизация… - констатировал Карцев, собираясь подняться из-за стола.
- Да ладно тебе, Петрович! Подожди, - остановил его Иванов. - Помянем боевого товарища.
- Не возражаю, - опустился на свое место Алексей Карцев. – Не чокаясь?
- Само собой. – Иванов допил пиво и вытер с губ остатки пены. - Он нас ни разу не подвел.
- Всем буду говорить теперь, что КАМАЗ – отличная машина.
- В хороших руках, - уточнил Оболенский.
- А кто бы спорил…
До оазиса Сива они добрались без особых проблем – египтяне давно уже притерпелись к многочисленным ливийским беженцам, пересекавшим границу без виз и формальностей. В прежние времена здесь проходила Масраб эль-Ихван, Дорога братства, по которой проповедники ордена сенусситов добирались до оазисов западной пустыни. Сегодня египетские солдаты, в основном, были заняты тем, что охотились на контрабандистов, везущих гашиш, электрические товары или видеоаппаратуру, поэтому все вопросы с ними Сулейман решил быстро и на коммерческой основе. Куда большую опасность представляли здесь минные поля, установленные вдоль ливийской границы. Восемь лет назад для прохода ралли Париж-Дакар от них был расчищен специальный коридор, но машина итальянской команды все равно напоролась на мину, и несколько участников автопробега получили ранения.
Иванову и его спутникам повезло больше, чем итальянцам, и под колесами их грузовика никаких неприятных сюрпризов не оказалось. Однако дальше, за Бахарию и Каср-Фарафра, двигаться на КАМАЗе было бы слишком рискованно – он вполне мог привлечь к себе внимание на любом полицейском посту не только иностранными номерами, но и, в первую очередь, яркими революционными лозунгами, начертанными по-арабски на брезенте и на кабине.
Впрочем, предусмотрительный Сулейман успел позаботиться и об этом. У ливийской разведки, как оказалось, в Египте хватало друзей и помощников, один из которых уже поджидал их перед деревней Бавити. В его сопровождении КАМАЗ заехал на территорию небольшой фабрики по разливу минеральной воды, которая была укрыта от посторонних взглядов глухим забором из желтого кирпича и целой рощей финиковых деревьев…
- Отдыхайте, ребята, - распорядился Иванов, когда Сулейман объяснил ему ситуацию.
- А ты чего, командир?
- Я пока присмотрю, что тут, как.
- Значит, гипс будем снимать прямо здесь? – С серьезным видом кивнул Проскурин.
- У нас есть своя точка на трассе, - голосом артиста Папанова из «Бриллиантовой руки» ответил ему Иванов.
… Автомобилем, на котором предстояло продолжить путь в Судан, оказался новенький, чисто вымытый белый Hyundai HD 170, с установленным на нем морским двадцатифутовым контейнером. Сулейман подогнал КАМАЗ к нему почти вплотную, заглушил двигатель, передал ключи тому самому человеку, который их встретил, и по-арабски скомандовал:
- Начинайте. Только, ради Аллаха, пусть делают все осторожнее…
Перемещение сорока тяжелых металлических бочек из кузова армейского грузовика в контейнер заняло не так уж много времени. Четверо молчаливых людей – по виду, самых обыкновенных фабричных рабочих, - с помощью автопогрузчика и специальных захватов выполнили эту работу еще до того, как Оболенский, Проскурин и Карцев успели помыться, привести себя в относительный порядок и съесть принесенный гостеприимными хозяевами обед.
- Закрываем? – Уточнил Сулейман.
Иванов, на всякий случай, заглянул еще раз под брезент КАМАЗа – там было пусто. Потом подошел к контейнеру, который оказался заполнен немного больше, чем наполовину:
- Закрываем.
Сулейман, с его помощью, сдвинул створки и запер контейнер. Навесив сверху дополнительный замок, он убрал в карман один ключ, отдал второй Иванову и подал знак стоявшему неподалеку молчаливому арабу. А спустя еще пару минут, контейнер был по всем правилам опломбирован для таможенного досмотра.
- Что с нашей-то машиной делать будем?
- Я приказал своим людям ее уничтожить, - ответил Сулейман. - Но, думаю, они все равно не послушаются. Разберут, и продадут на запасные части…
- Ну, что, товарищи, вам нравится? – спросил он, когда все опять собрались в дорогу.
- Как мы тут впятером-то поедем? – В свою очередь, задался вопросом Прокудин, перекидывая на спальное место в кабине корейского грузовика сумки с оружием и личными вещами.
- Так и поедем, - вздохнул Иванов.
И действительно, так и поехали. Как говорится - в тесноте, да не в обиде. Оазис Фарафра, оазис Дахла, городок Эль-Харга в одноименном оазисе, где все-таки пришлось остановиться, чтобы заправить бак топливом… Из семисот с лишним километров пути Иванову запомнилась, пожалуй, только известняковые глыбы Белой пустыни, напоминающие своей формой гигантские грибы-поганки, расплодившиеся на песке.
- Послушай, так что ты там выяснил про пароход? – Вспомнил Карцев.
- Он еще не пришел в Порт-Судан, - ответил Оболенский. - Ожидается завтра.
- Удачно получилось. – Алексей внимательно посмотрел на дно пустого бокала, и зачем-то пару раз наклонил его из стороны в сторону:
- Когда вернемся, куплю себе катер. Или яхту.
- У тебя же, Петрович, по-моему, был уже катер? – Удивился Иванов. – Ты сам рассказывал.
- Пришлось продать. Оборотные капиталы были нужны. А теперь опять куплю.
- Зачем?
- Кататься, - пожал плечами Алексей Карцев. – Представляете? Кругом вода, вода, вода… и никаких песков.
- Надо бы ребят сменить, - напомнил ему Иванов.
- Будет сделано, командир. Уже выдвигаюсь.
Оставлять грузовик без присмотра было нельзя, и сейчас в нем дежурили Сулейман и Проскурин.
- Я, значит, тоже пойду, - поднялся из-за стола Оболенский.
- Давай, - кивнул переводчику Иванов, и попросил:
- Оставь еще немного денег. Наверняка ребята чего-нибудь захотят.
- Без проблем…
Николай и ливиец пришли на освободившиеся места в кафе минут через пять.
- Все в порядке? – Спросил Иванов, когда они забрали со стола пачку мятых египетских фунтов, сходили к стойке и вернулись с едой и напитками. - Чем занимались?
- Передачи по радио слушали.
В кабине корейского грузовика был не только работающий кондиционер с установкой для климатического контроля, но и прекрасный радиоприемник.
- И что, какие новости?
Представление о ситуации в Ливии они уже, в общем, имели. По дороге Оболенский переводил своим спутникам почти все из того, что по этому поводу говорилось египетскими средствами массовой информации. Если верить их сообщениям, город Триполи сдался почти без боев, личная гвардия Муаммара Каддафи побросала оружие и разбежалась, а вожди кочевых племен признали власть Переходного национального совета. Семья свергнутого диктатора, якобы, перебралась в Алжир, а сам он - то ли убит повстанцами, то ли скрылся в Венесуэле, то ли прячется где-то поблизости от границы с Тунисом…
Относительно будущего Каддафи почти все местные обозреватели сходились на том, что ливийский сценарий принципиально отличается от тунисского и египетского. Бен Али смог сбежать в Саудовскую Аравию, у Хосни Мубарака была такая же возможность, но он отказывался, и у него сохранилась возможность предстать перед судом в своей стране. А полковнику просто некуда уходить. Остаться в Ливии в качестве рядового гражданина он не сможет, так как слишком многие его ненавидят. В большинстве арабских стран, как и на Западе, с Муаммаром Каддафи готовы побеседовать не как с политическим мигрантом, а только, как с обвиняемым в преступлениях против собственного народа.
Много внимания политологи из Каира уделяли также тому, что страны западной коалиции обсуждают вопрос о размораживании ливийских счетов и о передаче их новому правительству. А вот насчет отношения к происходящему со стороны России так и не прозвучало ни слова - очевидно, ее политическая позиция давно уже не имела на Ближнем Востоке решающего значения.
- Не знаю, какие новости. - Проскурин отхлебнул пиво прямо из банки, и запустил ложку в ароматное блюдо, по виду очень похожее на плов с курицей и ветчиной. - Я по-арабски, пока что, не в совершенстве, поэтому попытался поспать…
- Что говорят по радио, Сулейман?
Ливиец спиртное, практически, не употреблял, поэтому перед ним стояла маленькая чашечка темно-коричневого, почти черного, кофе, бутылка минеральной воды и внушительная порция хумуса.
- Мне удалось поймать канал «Аль-Арабия» из Дубая… - Только сейчас Иванов обратил внимание, что Сулейман выглядит уже не таким угнетенным и озабоченным, как во время дороги.
- Они передали обращение полковника Каддафи к ливийскому народу. Я хорошо знаю его голос, это был он, клянусь Аллахом! Полковник призвал весь народ продолжать борьбу против сил международного империализма и против их прислужников из Переходного национального совета. Даже если вы и не слышите моего голоса, - сказал полковник, все равно продолжайте сопротивление, ведь между натовцами и их агентами существуют разногласия… - Сулейман оглянулся по сторонам и понизил голос почти до шепота. - Борьба не окончена. Западные крестоносцы, сказал полковник Каддафи, используют против нас наемников из Катара, Афганистана и Объединенных Арабских Эмиратов, а также французский и британский спецназ. Но все они найдут себе могилу на свободной ливийской земле.
- А где сейчас находится Каддафи?
- По радио передали, что полковник увел самые верные части армии в город Сирт, к себе на родину. Но это совершенно не важно. Главное, что наш вождь сражается вместе со своим народом.
- Ну, конечно. Само собой…
- Ты еще что-то про Венесуэлу говорил, - напомнил ливийцу Проскурин.
- Да, потом был экономический комментарий на «Аль-Арабия». Оказывается, старый друг полковника Муаммара Каддафи, венесуэльский президент Уго Чавес отдал распоряжение вывести все оперативные валютные резервы из европейских и американских банков. Больше того, он потребовал возвращения в свою страну ста тонн золота, которые хранятся на в Банке Англии. Специалисты говорят, что требование Венесуэлы вернуть золото способно вызвать потрясения на мировом золотом рынке, так как значительная его часть предоставлена банкирами во временное пользование инвестиционным фондам - в целях получения по нему дополнительной прибыли. Но эти фонды выпускают всего лишь «золотые» контракты, которые не могут быть моментально переведены в физическое золото. А еще президент Уго Чавес объявил всему миру, что принял решение о национализации разведки и добычи золота.
- Честно говоря, - признался Иванов, - я плохо разбираюсь в экономике.
- Друзья мои, вы даже не представляете себе, насколько предусмотрительно поступает президент Венесуэлы… - ливиец опил из стакана глоток минеральной воды, и, наконец-то, принялся за свой хумус.
* * *
Почему именно капитану Хусейну поручили заниматься именно этим перебежчиком, стало понятно почти сразу.
- Посмотрите на фотографии. Вы кого-нибудь узнаете?
- Да, вот этого человека.
- Что вам известно о нем?
- Почти ничего. У него были разные документы прикрытия, но мы называли его Сулейман. Насколько я понимаю, он занимает какой-то большой пост в разведывательном бюро Вождя.
- Расскажите подробнее о задании, с которым этот человек прибыл в Хартум.
- Мне об этом почти ничего не известно. Мне было поручено только обеспечить Сулеймана автотранспортом. И предоставить ему свой канал на границе с Египтом – для беспрепятственного проезда туда и обратно. Кроме того, я снял конспиративную квартиру, на которой Сулейман проводил встречу с русскими.
- Вы принимали участие в этой встрече?
- Нет. Я только доставил Сулеймана по нужному адресу, а потом отвез его обратно в посольство.
- Вы видели человека, с которым он встречался?
- Да, видел. Но только из машины, с противоположной стороны улицы.
- Посмотрите, - Хусейн выложил на стол еще несколько снимков. – Это был кто-то из них?
Перебежчик, одну за другой, перебрал фотографии российских паспортов, вглядываясь в изображенные на них лица:
- Нет. Я никого не узнаю.
- Ну, допустим… - офицер суданской контрразведки собрал ксерокопии, снятые несколько дней назад иммиграционной службой аэропорта с документов Иванова, Карцева и Проскурина. – Продолжайте!
Неловкое движение заставило его поморщиться от боли - огромная ссадина на плече, полученная капитаном Али Мохаммедом Хусейном два дня назад при падении с бронетранспортера, постоянно напоминала о досадном недоразумении в пустыне.
К сожалению, его участники начали перестрелку еще до того, как разобрались в ситуации. Первыми, разумеется, открыли огонь разъяренные всадники из племенного ополчения – они были убеждены, что выследили грязных убийц и застали их прямо на месте преступления. Французы, на свою беду одетые, как местные повстанцы, тоже в долгу не остались. А когда от прицельного выстрела из противотанкового гранатомета загорелся двигатель головного БТР-70, на котором находился капитан Хусейн, в бой с противником пришлось вступить и подразделению суданской армии…
В общем, к тому времени, когда все и всем стало понятно, «дружественный огонь», как его принято называть в США, уже унес жизни двух десятков кочевников, девяти суданцев и четырех бойцов французского спецназа. Еще больше участников столкновения было ранено, не говоря уже о подбитом бронетранспортере и нескольких внедорожниках, превратившихся в обгоревшие кучи металла.
Вспоминать об этом сейчас капитану хотелось меньше всего.
Перебежчик, однако, воспринял его болезненную гримасу на свой счет:
- Я сказал правду, клянусь Аллахом! Здесь нет того русского, с которым встречался Сулейман.
Скорее всего, сидевший напротив Хусейна человек не обманывал. Тем более, что в этом не было для него никакого смысла. До недавнего времени он занимал в Хартуме должность резидента под крышей ливийского посольства, и считался одним из самых преданных сторонников режима Муаммара Каддафи. Однако после известия о падении Триполи, и многочисленных сообщений о том, как победившие повстанцы расправляются с бывшими сотрудниками политической полиции и спецслужб, он предпочел немного поступиться принципами, и предложил свои услуги правительству Судана. В обмен на гарантии личной безопасности - в настоящий момент, и на небольшое денежное пособие - в будущем, перебежчик готов был рассказать очень многое о своей агентурной сети, передать новым хозяевам несколько химлов шифрованной переписки и засекреченных документов, а также ответить на все вопросы, которые могут их заинтересовать.
- Что вам еще известно по поводу золотого запаса Каддафи?
- К сожалению, не так уж много, - виновато улыбнулся капитану недавний противник. – Операция проводится сотрудниками центрального аппарата, и в нее посвящен только очень ограниченный круг лиц.
- В том числе, и этот ваш… Сулейман?
- Да. Насколько я понял, он отвечает за транспортировку из Ливии на территорию Судана крупной партии золота, принадлежавшего лично полковнику, или кому-то из членов его семьи.
Эти сведения также вполне могли соответствовать действительности. По сообщениям из достоверных источников, например, сын ливийского лидера Сеиф аль-Ислам на протяжении нескольких лет клал себе в карман часть прибыли, которую приносило нефтяное месторождение Аль-Журф, разрабатываемое французской компанией Total. При помощи некой немецкой компании, он регулярно откачивал добываемую нефть в оффшорную зону. А на вырученные от этого деньги позволял себе разные мелкие пустяки – вроде приглашения за гонорар в миллион долларов популярной певицы Мэрайи Кэрри, которая спела для него пару песен на скромном новогоднем торжестве, проходившем на острове Сен-Бартельми в Карибском море. Еще один сын Муаммара Каддафи получил в распоряжение доходы от франшизы концерна Coca-Cola, а все остальные дети и близкие родственники лидера Джамахирии имели свою долю не только в Национальной нефтяной компании, но и в ее дочерних предприятиях.
Еще в феврале, сразу после начала вооруженных выступлений оппозиции против Каддафи, все американские и большинство европейских банков приняли решение о немедленном блокировании счетов, принадлежащих лидеру Джамахирии, а также его близким родственникам. Сумма, о которой шла речь, измерялась миллиардами долларов, и ее потеря не могла пройти для Муаммара Каддафи безболезненно.
Особенно подвела ливийского лидера Швейцария, не забывшая и не простившая ему сделанного два года назад заявления о том, что страна эта «не имеет права на существование, как независимое государство», и что «следует разделить ее между соседними странами, включив кантоны в их состав по языковому признаку». Слова эти были произнесены сгоряча, и по довольно случайному поводу. В одном из швейцарских отелей полиция тогда арестовала сына ливийского лидера Ганнибала Каддафи и его жену, которым были предъявлены обвинения в избиении прислуги. Триполи тут же отозвал из Берна своих дипломатов и произвел ответные аресты нескольких граждан Швейцарии. Затем были выведены в другие страны все средства, размещенные на ливийских счетах в швейцарских банках, и прекращено двухстороннее экономическое сотрудничество. В Швейцарию перестали поставлять ливийскую нефть, которая перекрывала почти треть национальных потребностей в энергоносителях…
В конце концов, служащие отеля оказались от заявлений в прокуратуру, получив крупную денежную компенсацию, и в отношениях между Ливией и Швейцарией все опять пошло своим чередом. Однако швейцарцы ничего не забыли и ничего не простили Муаммару Каддафи. А при первом же случае свели с ним счеты – и в переносном, и в самом прямом, банковском, смысле.
Разумеется, ни сам ливийский лидер, ни его ближайшее окружение не планировали провести остаток жизни в нищете, на иждивении какого-нибудь венесуэльского или северокорейского правительства. Значит, лишившись своих безналичных активов за рубежом, они вполне могли сделать ставку на драгоценный металл. Потому что, как справедливо заметил один европеец: «Нет такой вершины, на которую не мог бы взобраться нагруженный золотом осел».
- Куда должен был дальше проследовать груз? Кому он предназначался?
- Простите, но я не знаю… - покачал головой перебежчик. - Могу только предположить, что во всем этом как-то замешаны русские.
Капитан Хусейн опять поморщился:
- Когда с вами последний раз связывался Сулейман?
- Он звонил по мобильному телефону откуда-то из Египта. Точное место не называл, но распорядился, чтобы я был готов обеспечивать пропуск груза через границу в Судан.
- Что вы ему ответили?
- Я доложил, что мой человек на границе заступает на дежурство завтра с утра. Сулейман сказал, что это его устраивает.
- Номер машины? Марка? Цвет?
- Он сообщит мне их за час или за два часа до пересечения границы.
- Где это должно произойти?
Перебежчик назвал небольшой пограничный пункт к западу от «треугольника Халаиба».
- Назовите имя и должность вашего человека? Как вы передаете ему указания?
Бывший ливийский разведчик ответил на эти вопросы сразу и без колебаний. Как профессионал, он не испытывал иллюзий по поводу того, как поведут себя суданцы, если у них возникнут хотя бы малейшие подозрения на его счет.
В сущности, повальное предательство среди чиновников Джамахирии началось сразу после того, как стало понятно, что на этот раз кресло под Муаммаром Каддафи шатается не на шутку. А после того, как политического убежища в Великобритании попросил всемогущий руководитель ливийских спецслужб Мусса Куса, этот процесс принял необратимый характер.
Полковник Каддафи никогда особо не считался с мировым общественным мнением, и нередко назначал на ключевые посты в своем государстве людей, обвиняемых европейцами в терроризме. Например, шефом его военной разведки был Абдалла Санусси, которого лет двенадцать назад во Франции заочно приговорили к пожизненной каторге за организацию взрыва на борту гражданского авиалайнера. Не говоря уже о самом человеке по имени Муса Куса, который долгое время возглавлял Антиимпериалистический центр, занимавшийся подготовкой и обучением боевиков. В качестве посла в Великобритании он был когда-то объявлен даже персоной нон грата - из-за публичной поддержки физического устранения ливийских диссидентов за рубежом, и за контакты с ирландским террористическим подпольем. А за участие в так называемом «деле Локерби», которое привело к грандиозным скандалам, как в ливийских, так и британских спецслужбах, его попытались объявить в международный розыск.
В марте восемьдесят шестого года авиация США нанесла бомбовый удар по Триполи, в результате чего погибла приёмная дочь Каддафи. Полковник ответил на это подготовкой и осуществлением взрыва американского пассажирского авиалайнера, который следовал из Лондона в Нью-Йорк, и рухнул прямо посреди небольшого шотландского городка Локерби. В тот день погибло более двухсот пятидесяти пассажиров самолета и одиннадцать местных жителей.
Организатором террористического акта следствие объявило Мусу Куса.
Американцы и англичане более десяти лет добивались его осуждения, однако все, в конце концов, ограничилось выдачей британскому правосудию двух непосредственных исполнителей взрыва, одного из которых, в конце концов, оправдали присяжные. С Ливии, взамен на огромную денежную компенсацию родственникам погибших, были сняты международные санкции, а о преступлениях самого Мусы Куса предпочли на какое-то время забыть.
Тем более, что после терактов одиннадцатого сентября Каддафи предложил американцам разведывательную информацию о попытках Аль-Каиды заполучить ядерную бомбу, а также огромную базу данных по тайным ячейкам этой организации на территории США и Великобритании. Именно Муса Куса начал осуществлять все контакты с ЦРУ и англичанами по этому вопросу, а несколько позже он стал и главным представителем Джамахирии на переговорах об уничтожении ливийских запасов оружия массового поражения…
К началу нынешних вооруженных выступлений оппозиции Муса Куса считался одним из самых доверенных лиц Муаммара Каддафи и занимал пост министра иностранных дел - осуществляя при этом, координацию действий ливийских спецслужб. Поэтому его недавнее бегство в Великобританию нанесло по режиму Каддафи удар такой силы, что, по сравнению с ним, натовские бомбардировки могли считаться всего лишь досадными мелкими неприятностями.
Разумеется, англичане встретили перебежчика с распростертыми объятиями - как хранителя главных военных и политических секретов Джамахирии. Вместе с тем, вопрос о предоставлении ему статуса политического беженца все еще находился в стадии рассмотрения…
Никита Филатов. Редактировал BV.
Все главы повести читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отошлите ссылку другу. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================