Состояние неваляшки или позиция...
Болезнь пыталась меня уложить с первых дней. Она заставляла меня не двигаться, не ходить, принять горизонтальное положение и лежать. Но это была бы не я, если б сразу легла.
Вспоминая самое начало болезни, я сейчас поражаюсь себе. Зачем?! Зачем надо было стараться? Пытаться встать, поехать самой на прием к врачу, потом в другую поликлинику в кабинет экстренной помощи. Делать уколы в дневном стационаре. Покрыться пятнами от аллергии на гормональные лекарства. И так несколько дней. В состоянии, когда почти отказала нога, спина под сорок пять градусов, невозможность сесть и всё дается с трудом. Ответ один — слушалась врачей. А они, видя, что я не кричу, хожу, считали, что не так уж мне больно, просто скрючилась для вида. Не знали, что я терпеливая… Через несколько дней я не выдержала, пошла на платный приём к нейрохирургу, сделала МРТ и получила приглашение на операцию. Других вариантов врачи не видели. Причину не искали. Я доверяла...
Болевой порог у всех разный. Разное отношение к себе. Я пыталась быть собой. Какой привыкла быть, жить, бежать. В моей голове заискрили светлячки, перемешались и мигали сигнал «SOS». Вернее, «Нельзя». Какая болезнь, какой больничный, какая больница? День-два — и на работу. Там дым коромыслом пойдет, обрушение произойдёт. А дом на кого оставить? Словно там семеро по лавкам, а не муж и Серёжа в кадетском. Всё мелькало разными огоньками и сигнализировало: «Не справятся. Никто». Но жизнь заставит, и даже неваляшка уляжется.
Я легла в больницу, а сама параллельно, по телефону контролировала работу. Пока боль не тюкнула в самое темечко и не сказала: «Замри». А Дима заблокировал входы в электронку, рабочие чаты и стал заменять меня. Сначала частично, изредка звоня по телефону, советуясь и постепенно отбирая вожжи. А потом полностью перешёл на тариф «без меня». Справился и за меня, и за себя, и стал продажником лучше, чем я. С хорошим руководителем, отношением можно быстро влиться в коллектив. Два года я не касалась работы. А он впрыгнул в мои тапки, побежал быстрее, внедряя новые методы. Иногда оглядывался и произносил: «Это на время, вот скоро выздоровеешь и сама займёшься, а я освобожу плацдарм». Понимал, что долго не выдержит в однообразной работе. Шаровая молния не может долго находиться в закрытом пространстве. Поломает всё на своём пути. Всему есть предел, его характер, энергия слишком неуёмная для магазина.
Сын гнал по рельсам, которые были не для него. Пытался работой, по десять часов, без выходных, уйти от действительности. Занять ум и тело, чтоб не было шанса дать слабину, расслабиться. А еще винил себя в потери брата. Дима не смог и не хотел простить себе, что он живет, а Романа нет. Словно разлучили сиамских близнецов и выжил один, и он не согласен, что повезло именно ему. Дима скучал, безумно тосковал по брату. Прошедшие годы не уменьшили боль утраты ни на грамм. Сколько раз мы обсуждали эту тему. Сколько раз я объясняла, приводила себя в пример и просила хоть на чуточку полюбить себя. Жить. Увидеть небо, солнце и радость от жизни. У него было: работа, спорт, сон — круговорот без перерыва. Всё. С небольшими передышками на детей. А ещё я, которая всё не приходила к финишу в своей болезни. Словно по спирали, я постоянно скатывалась вниз, не успев забраться. Надежда, что опять будем вместе бегать по утрам, кататься на велосипедах, самокатах, будто мираж пропадала...
Первый раз силы закончились год назад, перед Новым годом. Энергия иссякла. Дима потерял интерес ко всему, болезнь-простуда словно лакмусовая бумажка показала минусы и выявила погрешности. Я посоветовала поменять работу, место жительства, сменить картинку. Чтоб он не думал о нас, о моей болезни, а просто шагнул, не оглядываясь. Попытался обрести себя заново. А в ответ прилетело: «Мама, я хочу уйти служить».
Я замерла, сжалась, как губка, и заплакала в ночи. Мне хотелось кричать, вопить: «Нет, только не это. Я не хочу». Но попыталась спокойно, без слёз и истерик отговорить, убедить. Сын меня не услышал. Его причины, убеждения, словно азбука Морзе, громко прилетели в ночи. Я выдохнула, мысленно отпустила проблему. Молилась при каждой возможности. А вслух ничего не говорила, как будто и не было разговора, откровений. Прошел Новый год, рождественские праздники, Дима не заикался об отъезде и не озвучивал своё желания. Я благодарила Бога и успокоилась. Живём…
Продолжение следует...
Начало здесь