Осип Эмильевич Мандельштам для меня является стандартом точности и аккуратности в выборе слов, построении предложений и прозрачности мысли. Именно его творчество (проза в большей мере) помогает мне лучше и конкретнее определять и понимать то, что я хочу указать при написании текста.
Формирование у Осипа Эмильевича индивидуального стиля письма и мысли требовало направление, в котором он работал – акмеизм, противопоставлявший себя символизму. Цель акмеизма писать, как можно точнее, в гармонии с действительным положением вещей, не употребляя для этого отвлечённые слова, образы и выражения.
Одним из ярких представителей символизма выступал Андрей Белый (настоящее имя – Борис Николаевич Бугаев) и в сочинениях Осипа Эмильевича можно встретить критику творчества своего литературного оппонента.
Совсем немного времени успел пожить Осип Эмильевич в царской России, как на его плечи и на плечи других людей свалилась советская эпоха.
Говорить в этой статье о том, как расправлялись с теми, кто читал, например, Марселя Пруста и собирался где-нибудь на квартире обсудить в кругу своих соратников «В поисках утраченного времени» – не входит в мои планы.
Первые свои работы Осип Эмильевич опубликовал ещё до революции, а новая действительность требовала вполне определённого творческого порыва в сторону социального реализма. Молодое государство жёстко проводило свою политику, и, конечно же, не обошло стороной литературу.
Вот как интересно это описывал академик Николай Иванович Бухарин в своём докладе «О поэзии поэтике и задачах поэтического творчества в СССР»:
«В настоящее время одна из главных задач критики состоит не только в том, чтобы дать точный социально-экономический и социально-политический эквивалент тому или другому поэту, направлению поэтического творчества и проч., но также и в том, чтобы тщательным образом разобрать его с точки зрения специфики поэтического творчества, с точки зрения языка, образов, строфики, словесной инструментовки и проч».
Здесь нужно сделать небольшое уточнение – Н.И. Бухарин не имел вообще никакого высшего образования.
Однако в жизни О.Э. Мандельштама этот партийный чиновник смог сыграть как положительную, так и отрицательную роли.
Осип Эмильевич в своём творчестве пытался одновременно уйти от конфликта с властью и не прийти к конфликту с совестью. Иногда это выражалось вот в таких удивительных строках:
«Белый накрахмаленный китель – наследие старого режима – чудесно молодил его и мирил с самим собой: свежесть гимназиста и бодрость начальника – сочетанье, которое он ценил в себе и боялся потерять» («Феодосия»).
Или вот:
«В Андреевский зал, где крестьянская конференция, ведёт пухлая дворцовая, с мелкими ступеньками, лестница. На верхней площадке картина: Александр III, похожий на лихача, и волостные старшины, типы старших дворников в поддёвках, с медалями и бляхами…» («Международная крестьянская конференция»).
Из того как это написано невозможно понять отношение Осипа Эмильевича к увиденному: то ли приятен ему, то ли не приятен вид начальника, то ли нравится ему картина, то ли не нравится. Жизнь, особенно в советский период, диктовала своё и мнение пишущего никого не волновало. Стоило следовать только установленному партией литературному вектору и баста.
То, как эпоха советов изменяла сознание и взгляды Осипа Эмильевича можно прочитать и в его стихах. Первое стихотворение написано до прихода большевиков к власти, второе во время борьбы за власть, а третье и четвёртое после победы революции:
«Первое стихотворение»
«Из омута злого и вязкого
Я вырос, тростинкой шурша,
И страстно, и томно, и ласково
Запретною жизнью дыша.
И никну, никем не замеченный,
В холодный и топкий приют,
Приветственным шелестом встреченный
Коротких осенних минут.
Я счастлив жестокой обидою,
И в жизни похожей на сон,
Я каждому тайно завидую
И в каждого тайно влюблён» (1910 год).
«Второе стихотворение»
«Я не искал в цветущие мгновенья
Твоих, Кассандра, губ, твоих, Кассандра, глаз,
Но в декабре торжественного бденья
Воспоминанья мучат нас.
И в декабре семнадцатого года
Всё потеряли мы, любя;
Один ограблен волею народа,
Другой ограбил сам себя…
Когда-нибудь в столице шалой
На скифском празднике, на берегу Невы –
При звуках омерзительного бала
Сорвут платок с прекрасной головы.
Но, если эта жизнь – необходимость бреда
И корабельный лес – высокие дома́, –
Я полюбил тебя, безрукая победа
И зачумлённая зима.
На площади с броневиками
Я вижу человека – он
Волков горящими пугает головнями:
Свобода, равенство, закон.
Больная, тихая Кассандра,
Я больше не могу – зачем
Сияло солнце Александра,
Сто лет тому назад сияло всем?» (1917 год)
«Третье стихотворение»
«Как люб мне натугой живущий,
Столетьем считающий год,
Рожающий, спящий, орущий,
К земле пригвождённый народ:
Твоё пограничное ухо –
Все звуки ему хороши –
Желтуха, желтуха, желтуха
В проклятой горчичной глуши» (Октябрь 1930 года).
«Четвёртое стихотворение»
«За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.
Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе,
Уведи меня в ночь, где течёт Енисей
И сосна до звезды достаёт,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьёт» (1931 год).
Первые два стиха и последующие совершенно разные по своей сути. Конечно, стихи, написанные в более юные годы, когда Осипу Эмильевичу исполнилось 19 и 28 лет, не просто отличаются, а должны отличаться от стихов, написанных в 41 и 42 года. Но всё-таки уже очень круто поменялась тематика и суть творчества писателя.
Приблизительно тоже можно сказать и о творчестве Э.М. Ремарка, которое также зарождалось и развивалось в одном направлении, а после прихода к власти фашистов пошло по иному пути, о чём я писал ранее в другой статье.
Первое стихотворение Осипа Эмильевича говорит о юношеских чувствах, как и должно быть в эту прекрасную пору. Второе о любви и смуте, о вопросах и отсутствии ответов. Третье о бедах, творящихся в глубинке страны. Четвёртое о желании жить, о борьбе за жизнь, человеческую жизнь, несмотря на то, что сил на жизнь уже практически не осталось, а где-то рядом всё бродит век-волкодав и норовит придушить всех случайно выживших волков-одиночек.
Осип Эмильевич Мандельштам для меня всегда останется примером педантичного и аккуратного русского языка, нотной грамотой в мире букв и слов, источником знаний о непростых для людей временах, как они пытались выжить и сохранить в себе крупицы, капли чего-то человеческого, жить в согласии с властью и совестью.