«Трещины и мосты».
Подарок лежал на столе, завёрнутый в бумагу с рисунками единорогов — мама знала, как я их ненавижу, но это стало нашей семейной шуткой. Я разорвал упаковку, сердце ёкнуло: передо мной был графический планшет последней модели, о котором я даже не смел мечтать. Экран отразил моё лицо — глаза расширились, как у ребёнка, нашедшего клад.
— Мы... посоветовались с Леной, — мама улыбнулась, поправляя бантик на коробке. — Она сказала, что тебе нужны «профессиональные кисти».
Папа, обычно скупой на слова, положил руку мне на плечо. Его ладонь, шершавая от работы, казалась невесомой:
— Твой дед говорил: «Искусство голодным не оставляет».
Я включил планшет. Экран загорелся голубым светом, и я тут же нарисовал смешного робота, держащего сердце-батарейку. Мама рассмеялась, а папа кивнул:
— Теперь ты официально опасен для общества.
На перемене я показывал Лене новый рисунок. Витька стоял у окна, перебрасывая мячик с Катей. Его взгляд скользнул по планшету, но я не придал значения — после нашего разговора за гаражами он словно сторонился меня.
— Эй, Пикассо! — внезапно раздалось за спиной. Витька выхватил планшет из моих рук. — Давайте посмотрим, что тут за шедевр!
— Верни! — я вскочил, но Витька уже перебросил планшет Кате, а она — обратно ему.
— О, смотрите! — Витька тыкал в экран, изображая искусствоведа. — Это что, ваш портрет, Елена? Рыжая бестия!
Лена попыталась вырвать планшет, но Витька оттолкнул её. В следующий момент устройство выскользнуло из рук Витьки и грохнулось на пол. Экран треснул. Я видел, как по нему поползли узоры разбитого стекла, словно кто-то наступил на тонкий лед.
Тишина. Потом я закричал, не узнавая свой голос:
— Ты вообще человек?!
Витька замер. Его лицо побледнело, пальцы сжались в кулаки. Лена подняла планшет, её голос дрожал:
— Жека, он... он не работает.
Вечером я положил разбитый планшет на кухонный стол. Мама ахнула, прикрыв рот ладонью, папа встал, опрокинув стул:
— Как это случилось?
— Витька... — я сглотнул ком. — Он не специально.
— Не специально?! — папа ударил кулаком по столу. — Это подарок! Ты знаешь, сколько...
— Валера, — мама положила руку ему на плечо. — Он не виноват.
Я убежал в комнату, прижав к груди планшет. Узор трещин как будто отражал хрупкость всего в моей жизни.
Позже в дверь позвонили. Витька стоял на пороге, держа новую коробку. Его лицо было серым и тусклым в свете подъездной лампочки.
— Возьми, — он протянул планшет. — Отец купил.
— Зачем? — я не принял коробку.
— Учительница позвонила. Сказала, что я... — он замолчал, глядя на свои ботинки. — Что я испортил твоё барахло.
Я заметил, как он потирает рукав, пряча синяк.
— Он тебя ударил?
Витька фыркнул:
— Это не твоё дело.
— Почему ты всегда так? — я шагнул ближе. — Ты же не хочешь быть как…
Он отступил.
— Не учи меня жить! — он повернулся, но я схватил его за руку.
— Витьк... — я показал на синяки. — Ты можешь остаться у нас.
Он вырвался, но замер, услышав шаги за спиной.
— Витья, — папа стоял в дверях, его голос звучал строго, но без злобы. — Заходи. Поговорим.
Витька вошёл, съёжившись, будто ожидая удара. Папа указал на стул:
— Садись.
Мама поставила на стол чайник — запах мяты заполнил кухню. Витька теребил край кофты, его глаза бегали от окна к двери.
— Твой отец... — папа начал осторожно. — Он знает, что ты здесь?
— Да. — Витька сглотнул. — Он... велел отдать планшет и вернуться.
— А синяки? — мама протянула ему кружку. — Это он?
Витька кивнул, не поднимая глаз. Папа вздохнул:
— Мой отец тоже бил меня. За двойки, за разбитые чашки... Думал, так научит быть мужчиной. — Он посмотрел на меня. — Но мужчина не тот, кто бьёт. А тот, кто защищает.
Витька дрожал, как загнанный зверь. Вдруг он прорычал:
— Я не просил меня жалеть!
— Мы и не жалеем, — мама положила перед ним тарелку пельменей. — Ужинай. А потом решим, что делать.
За столом Витька ел молча, опустив голову. Я видел, как он украдкой вытирает ладонью глаза. Мама рассказывала о деде-музыканте, папа шутил про свой провал в математике.
— Знаешь, Витя, — папа отодвинул тарелку. — Иногда кажется, что мир против тебя. Но это не так. Просто он ждёт, когда ты попросишь помощи.
Витька встал, едва не опрокинув стул:
— Мне пора.
— Подожди, — я протянул коробку с новым планшетом. — Забери.
Он покачал головой:
— Это твоё.
Когда он уходил, мама крикнула в след:
— Приходи! Мы всегда рады.
Позже мы сидели втроём на кухне. Мама гладила разбитый планшет, будто это раненый птенец:
— Знаешь, мой дед разбил первую гитару отца. Говорил: «Музыка — для бродяг». — Она провела пальцем по трещине. — Но он купил новую. Тайно.
Папа вздохнул:
— Завтра пойдём отдавать в ремонт. Вместе. Пусть будет два. Кто знает вас — творческих личностей…
Я не смог сдержать смешок.
Уже в кровати я открыл коробку от Витьки. Внутри лежала записка: «Прости, Пикассо. Не хотел».
Улыбка расползлась по лицу и оставалась на нем, пока я не заснул.