Город Приморск, с его узкими улочками и ветхими хрущёвками, словно застыл во времени. На улице Восходов, в квартире с облупившимися обоями, кипели страсти. Светлана Игоревна, женщина с резкими чертами лица и вечно поджатыми губами, вцепилась в дверной косяк, будто пытаясь удержать дочь физически.
— Ты что, нас предаёшь?! — её голос дрожал от ярости. — Как мы выживем? На какие деньги, Оля?!
Ольга, высокая брюнетка с усталыми глазами, поправила сумку на плече. Её движения были спокойны, но в глубине взгляда читалась горечь.
— На те, что заработает Витя, — ответила она, указывая на брата, развалившегося на диване с телефоном. — Думала, я вечная копилка? Всё, мам. «Банк Ольги» закрывается. Мы с Антоном подаём заявление в ЗАГС.
Три года назад Ольга, наконец, вырвалась из этой квартиры. Вырвала свободу когтями: работала с шестнадцати, училась по ночам, копила на съёмную комнату. Но Светлана Игоревна видела в дочери лишь источник денег для Вити — двадцатишестилетнего «гения», чьи амбиции ограничивались высоким уровнем в компьютерных играх.
— Он же талантливый! — защищала сына Светлана Игоревна, когда Ольга ещё жила дома. — Витя просто не нашел себя!
— Нашел? — Ольга с сарказмом разглядывала брата, жующего чипсы. — В двадцать лет бросил техникум, в двадцать три — курсы сварщика. Теперь лежит, как мешок. Ты когда-нибудь скажешь ему: «Вставай, иди работай»?
— Не смей! — мать хлопнула ладонью по столу, где стояла фотография Вити в детстве — улыбающегося мальчика с конструктором. — Он ищет достойное место! Не будет же он, как ты, полы мыть в супермаркете!
Ольга сжала кулаки. Она действительно начинала с уборки, но теперь, в двадцать восемь, руководила отделом логистики. Её руки, покрытые тонкими шрамами от подростковых подработок, дрожали от гнева.
— Знаешь, мам, — прошептала она, — когда-нибудь ты останешься с ним один на один. И тогда поймёшь.
Переезд к Антону обернулся бурей. Светлана Игоревна, ворвавшись в их новую квартиру на улице Яшмовой, устроила спектакль:
— Ты бросаешь семью! — рыдала она, хватая Ольгу за рукав. — Кто будет помогать Вите? Он же не выживет без тебя!
Антон, следователь с десятилетним стажем, молча наблюдал из кухни. Его спокойствие бесило Светлану Игоревну больше всего.
— Витя взрослый, — твёрдо сказала Ольга. — Пусть ищет работу. Или ты наконец продашь бабушкину дачу, чтобы кормить его?
Мать замерла, будто услышала кощунство. Продать дачу? Ту, где Витя в семь лет собрал свой первый пазл? Невозможно!
Прошло пять лет. Ольга родила дочь, Антон получил повышение, а Витя... Витя «осваивал» криминальные таланты.
— Оленька, умоляю! — Светлана Игоревна вбежала к ним ночью, растрёпанная. — Витю забрали! Он случайно разбил витрину «Гастронома» ...
— Случайно? — Антон поднял бровь. — По протоколу: пьяный, с битой, требовал у кассира сигарет.
Ольга закрыла лицо руками. Сколько раз они вытаскивали Витю? Три? Пять? В прошлый раз Антон едва избежал выговора за давление на коллег.
— Хватит, — сказал он. — Пусть отвечает сам.
***
— Курсы веб-дизайна! — Светлана Игоревна звенела фальшивой бодростью. — Витя хочет учиться! Дай 60 тысяч, вернём с первой зарплаты!
Ольга молча протянула конверт. Она знала: деньги уйдут на новый телефон брату. Но это был последний долг. Последний.
Развязка наступила морозной ночью. Звонок разорвал тишину:
— Скажи, что Витя был у тебя весь день! — мать задыхалась. — Его обвиняют в.… в нападении.
Антон, связавшись с дежурным, побледнел:
— Потерпевший — учитель математики. Двое детей. Витя бил ногами, пока тот не потерял сознание...
***
— Ты убийца! — Светлана Игоревна, узнав об отказе Ольги лжесвидетельствовать, вцепилась в дверь. — Прокляну! Пусть твоя дочь...
— Выйди, — Антон перекрыл ей путь к детской. — Или вызову полицию.
Суд приговорил Витю к семи годам. Светлана Игоревна, таская передачи в колонию, клялась: «Вернётся — станет человеком!»
Ольга же, гуляя с дочкой по набережной Приморска, иногда вспоминала брата — того, каким он был в шесть лет: смешным, дарящим ей камешки. Но это был другой Витя. И другая жизнь.
В кафе «Волна», за чашкой кофе, Ольга встретила мать через год. Светлана Игоревна, постаревшая на десятилетие, пробормотала:
— Он... пишет, что хочет домой.
— Я знаю, — кивнула Ольга. — Но дом — не там, где его ждут. Дом — то, что он построит сам.
Они разошлись молча. Капли дождя застучали по асфальту, смывая прошлое.