Начало детектива читайте здесь.
Предыдущую главу читайте здесь.
Обнаженный человек на допросе чувствует себя совершенно беспомощным и беззащитным.
Во всяком случае, до того момента, когда невыносимая физическая боль не вытеснит из его помутившегося сознания все остальные представления о реальности.
- Ну, что, пришел в себя, хадидж? - неожиданно произнес хрипловатый мужской голос.
Увидеть того, кто задал этот вопрос, Сулейман не имел ни малейшей возможности - на его голову натянули довольно плотный, черный, полотняный мешок из какой-то синтетики. И так тоже было сделано специально – для того, чтобы воспаленное воображение человека, измученного неизвестностью, многократно усиливало страх и ужас.
Сулеймана пока ни разу не ударили.
Переломанное ребро, ссадина на ноге и сухая кровавая корка, покрывшая половину лица, были следствием его неудачной попытки уйти от преследователей.
- Ты меня слышишь, сын грязной сви@ньи?
Слежку за собой ливиец почувствовал сразу – как только покинул территорию порта. После первого же поворота в хвост его грузовику пристроился темно-синий «пикап» с неприметными номерами. А еще через несколько кварталов окончательно стало понятно, что выработанное годами профессиональное чувство опасности не подвело Сулеймана и на этот раз.
Ливиец несколько раз, без особого повода, то притормаживал, то прибавлял скорость, неожиданно резко сворачивал на какие-то улочки, а потом и вообще проскочил оживленный перекресток, выехав на полосу встречного движения. Люди в «пикапе» не отставали – наоборот, через какое-то время они вообще перестали скрываться, и до предела сократили дистанцию между машинами. Этим следовало воспользоваться, и как можно быстрее. Выбрав подходящее место и подходящий момент, Сулейман изо всей силы придавил в пол педаль тормоза.
Через мгновение он почувствовал удар сзади.
Для грузовика «Hyundai», даже совершенно пустого, подобное столкновение, как правило, обходится без последствий. А вот легковой автомобиль неминуемо должен был получить повреждения, несовместимые с дальнейшей возможностью перемещаться в пространстве.
В этом Сулейман с удовлетворением убедился, трогаясь с места, и глядя в зеркало заднего вида. Темно-синий «пикап» с развороченным радиатором и задравшейся крышкой капота, стоял неподвижно, и из него уже начали выбираться трое или четверо мужчин характерной наружности. Разумеется, Сулейман не стал ждать, пока они подойдут. Набрав скорость, он покинул место дорожно-транспортного происшествия и почти сразу же повернул за угол какого-то каменного здания. Миновав еще несколько перекрестков, Сулейман аккуратно припарковался, выключил зажигание, и покинул кабину.
Первый звук полицейской сирены донесся до слуха ливийца, когда он успел отойти от грузовика на приличное расстояние и, практически, затерялся в толпе местных жителей. Еще через какое-то время, навстречу ему пронеслось сразу несколько автомашин – полицейских, военных и просто гражданских, с мигающими колпачками на крыше.
Вряд ли подобные силы могли быть брошены на разбирательство обыкновенного ДТП…
В переулке напротив мечети ливиец, в конце концов, обнаружил то, что искал – даже если по городу уже разослали его словесное описание, основное внимание в документах подобного рода уделяется одежде разыскиваемого человека. На нее, как правило, и ориентируется большинство полицейских. Поэтому в небольшой лавке, торговавшей всякой всячиной – от газированного лимонада, до запасных частей к мотоциклу, - ливиец приобрел себе яркую кепку-бейсболку, мужскую рубаху навыпуск и кожаные сандалии, явно уже побывавшие в употреблении. Там же он приобрел сумку с логотипом всемирно известной компании, с ремешком через плечо, в которую, переодевшись прямо за занавеской, уложил свои старые вещи.
Пришлось, правда, потратить какое-то время на упорный, но вежливый торг по поводу каждой покупки в отдельности, и всего приобретенного в целом – не столько из-за желания сэкономить, сколько для того, чтобы не запомниться хозяину лавки нарушением традиций.
Сулейман почти не знал Порт-Судан, и ориентировался в нем недостаточно хорошо. Поэтому он потратил еще примерно час на то, чтобы добраться до нужного места.
- Может быть, ты по-арабски не понимаешь, во@нючий хаволь?
Ливийский разведчик-нелегал, на связь с которым Сулейман должен был выйти после выполнения задания, работал под «крышей» регионального представительства некой довольно известной компании, продвигавшей на местном рынке услуги в сфере бытового программного обеспечения и сетевых технологий.
Фактически, он довольно долгое время, помимо сбора разведывательной информации, занимался поставками оборудования определенного рода по запросам ливийских спецслужб. И как раз эта сторона его деятельности вдруг оказалась приоритетной для властей Ливии, когда стало понятно, что на страну вполне может перекинуться пожар так называемой «арабской весны». При его активном участии, например, состоялись контакты Ливии с фирмой «Narus», производящей программы для мониторинга Интернета, и были закуплены самые современные сетевые фильтры, с помощью которых спецслужбы Муаммара Каддафи пытались контролировать Skype и YouTube, а также блокировать пользователям нежелательное подключение к прокси-серверам. Кроме того, через Порт-Судан в Ливию южноафриканская «VASTech SA Pty Ltd» поставляла средства для подслушивания и фиксирования всех международных телефонных звонков, а компания «Amesys» – систему под кодовым наименованием Eagle. По уверениям производителя, эта система способна фиксировать письма с Hotmail, Yahoo и Gmail, расшифровывать разговоры в чатах, а также вести базу данных по трафику в реальном времени, осуществлять поиск по ключевым словам, электронным адресам или названиям прикрепленных файлов. И это не считая того, что секретной политической полиции Каддафи удавалось перехватить в месяц до сорока миллионов минут телефонных разговоров своих сограждан внутри страны...
Сулеймана еще в разведшколе учили, что следует оглядеться и оценить обстановку, прежде, чем выходить на конспиративный контакт. Это было хорошее, нужное правило. Однако в данном случае оно не сработало – скорее всего, помимо словесной ориентировки противник уже располагал фотографиями лица, находившегося в розыске, и предварительной информацией о возможных местах его появления.
Возможно, у тех, кто охотился на Сулеймана, просто-напросто не выдержали нервы. Или им, по каким-то причинам, было не слишком желательно светить офис фирмы, в которую он собирался зайти. Во всяком случае, задержание офицера ливийской спецслужбы начали проводить прямо на улице.
Двое крепких вооруженных мужчин выскочили наперерез Сулейману, как только тот поравнялся со старым такси, припаркованным у тротуара. Краем глаза он успел заметить еще двух человек, подбегающих справа, и выхватил из-под просторной рубахи оружие.
Первый выстрел достался тому, кто был ближе – будто с лету уткнувшись в прозрачную стену, мужчина застыл на мгновение, и повалился назад. Сулейман выстрелил еще раз, в его напарника, но, кажется, только чуть-чуть зацепил, и заставил присесть за машину.
Хорошо, что обойма «грача», который на прощание подарили ему русские ребята, вмещала в себя целых семнадцать патронов. Можно было не экономить, поэтому Сулейман повернулся направо, и с расстояния в несколько метров, чтобы наверняка, поразил в грудь и в голову каждую из приближающихся фигур.
Таким образом, общий счет по итогам первого тайма оказался, по меньшей мере, три - ноль в пользу ливийской команды. Однако продолжать игру со смертью у Сулеймана не было никакого интереса. Поэтому он без сожаления оставил противнику поле боя, и, что было духу, побежал вдоль по улице – мимо женщины в национальной одежде, успевшей прикрыть своим телом ребенка, мимо еще одной женщины, безуспешно пытавшейся закричать от испуга, мимо толстого бородатого старика…
Пуля выбила мелкие камешки из тротуара на том месте, куда через долю секунды должна была ступить нога ливийца. Сулейман обернулся, и успел заметить вспышку второго выстрела перед тем, как следующая пуля содрала ему кусок кожи немного пониже колена. Тяжело раненный «пассажир» такси, судя по всему, получил приказ стрелять исключительно по ногам – опершись плечом о переднюю стойку машины, он как раз сейчас целился, чтобы нажать на спусковой крючок в третий раз так, чтобы ни в коем случае не убить беглеца.
Это было профессионально и благородно, однако Сулейман не готов был ответить взаимностью. Опередив противника, он дважды выстрелил на поражение, и довел общий счет встречи до четырех – ноль в свою пользу.
- Отвечай, свин@ая задница!
… Скорее всего, Сулейман и на этот раз оторвался бы от преследователей.
Но помешала случайность, которую многие здесь называют волей Аллаха.. Перебегая на противоположную сторону улицы, чтобы затеряться в толпе, он на долю секунды отвлекся - и тут же почувствовал страшный, нечеловеческой силы, удар. Водитель какого-то микроавтобуса, неожиданно выскочившего из-за поворота, не успел даже затормозить - Сулеймана подбросило высоко над землей, пистолет вылетел из его руки, а перед глазами мелькнуло испуганное лицо человека, сидящего за рулем.
Сулейману почудилось, будто все это уже происходило когда-то, совсем в другом месте и при других обстоятельствах - но в следующее мгновение ливиец лишился сознания, ударившись головой о сухой, грязный, потрескавшийся асфальт.
- Ты меня слышишь?
В помещении было, на удивление, холодно, и отчетливо пахло плесенью – запах этот проникал даже под мешок, натянутый на голову Сулеймана. Его запястья были туго перехвачены за спиной американскими пластиковыми наручниками, но подобные штучки сейчас используются почти всеми спецслужбами мира.
- Воды… - пошевелил разбитыми губами Сулейман. – Пожалуйста, дайте воды…
Он никогда не боялся смерти – ни своей, ни чужой. Однако и умереть можно было по-разному.
* * *
Между собой оперативники называли кабинет резидента российской военной разведки «хранилищем» или «бункером». Здесь действительно можно было разговаривать, не опасаясь, что информация просочится наружу.
- Значит, вы полагаете, что в стране назревает военный переворот?
- Во всяком случае, подготовка к нему интенсивно ведется, - кивнул Оболенский.
- И кто же стоит во главе заговорщиков?
- Мои источники называют в этой связи руководителя службы национальной разведки и безопасности Мухаммеда Атта. Недавно он совершил поездку в Бенгази, встречался с лидерами Переходного национального совета. Официально сообщали, что он передал ливийскому правительству поздравления от президента Омара аль-Башира, но в действительности все намного сложнее. Атта опять попытался добиться от Ливии выдачи Халиля Ибрагима, который возглавляет суданских сепаратистов из «Движение за равенство и справедливость». Но опять получил отказ НАТО и новых ливийских властей, хотя очень рассчитывал на положительное решение. Тем более что, как вы знаете, в июне Атта тайно посещал Париж, и по указанию президента вынужден был поделиться с французами некоторой разведывательной информацией.
- Не однозначная кандидатура, - задумался резидент.
- Мухаммед Атта и его сторонники в армии и спецслужбах лучше многих других понимают, что смена режима Каддафи и кардинальные изменения ситуации в Северной Африке, чреваты последствиями для Судана. Они убеждены, что и лидер Джамахирии, и египетский президент, просто-напросто, поплатились за безоговорочное доверие обещаниям американцев и стран Евросоюза. Поэтому и здесь, в Судане, который поначалу безоговорочно поддерживал действия ливийской оппозиции, начинается некоторая переоценка происходящего у соседей. Многие военные из командования в Хартуме вполне допускают, что следующим режимом, на котором будет использована стандартная схема «цветных революций», будет их собственный. – Оболенский говорил о вещах, в которых по-настоящему разбирался. Поэтому собеседник слушал его очень внимательно:
- Отсюда, на мой взгляд, и реакция Хартума на резолюцию ООН, которая продлила мандат своей миссии еще на шесть месяцев. Открыто против этой резолюции президент аль-Башир выступить не осмелился, однако ЮНАМИД полностью отказали в дальнейшем использовании основного транспортного узла в Порт-Судане, хартумского аэродрома и помещения штаба ООН. Гуманитарные конвои ЮНАМИД задерживаются спецслужбами, сотрудников миссии арестовывают и высылают…
- А знаете, мне ведь вас будет по-настоящему не хватать.
- Простите?
- Завтра вы улетаете в Куала-Лумпур.
- Командировка?
- Называйте это, как будет угодно.
- Надолго?
- Я думаю, навсегда. - У резидента российской военной разведки было своеобразное чувство юмора, но на этот раз он и не собирался шутить:
- К сожалению, вы засветились во время последней поездки, и у местных властей появились вопросы не слишком приятного свойства. Поэтому руководством в Москве отдано распоряжение срочно эвакуировать вас из Судана.
- Меня отзывают?
- Вы что, Оболенский, не слушаете? Вас пока переводят в Малайзию.
- Что я буду там делать? – растерялся разведчик. - У меня же арабский язык, с диалектами…
- Вы должны будете проконтролировать окончание операции, в которой приняли участие.
- Значит, теплоход с нашим грузом следует в Куала-Лумпур? – Сообразил Оболенский.
- Вам никак не откажешь в способности мыслить логически… - похвалил его резидент. – Подробные инструкции получите на месте. А пока скажу только, что сам знаю. Вы ведь даже не представляете, какой груз мы переправляем.
- Разве не золото из ливийского национального банка?
- Да, конечно же, золото. Но это не просто восемь тонн слитков. Это золотые монеты, отчеканенные полковником Каддафи. Так называемые, исламские динары.
- Понятно…
- Позвольте полюбопытствовать, дорогой товарищ, что же именно вам вдруг стало понятно?
Оболенский достаточно много читал о проекте введения новой мировой валюты – золотого, или, как его еще называли, «исламского» динара.
Основной целью проекта была концентрация обеспеченного золотом капитала в мусульманском мире, на основании принципа «золото в обмен на энергетические ресурсы». А сам проект, с религиозно-исторической точки зрения, непосредственно опирался на предписания, содержащиеся в Коране. В соответствии с ними динаром считалась монета из золота весом в двадцать четыре карата - то есть в четыре с четвертью грамма. Именно такие деньги следовало использовать правоверным мусульманам при совершении сделок, выплате очистительного налога, и для сбережений.
«Исламский динар» моментально нашел миллионы приверженцев в мире – и не в последнюю очередь, среди тех, кто пострадал от биржевых валютных спекулянтов, обваливших многие национальные валюты во время кризиса девяносто седьмого и девяносто восьмого годов. Кроме того, появлялась возможность создания альтернативы «пустому» американскому доллару США в виде денежной единицы, применимой в финансово-экономических отношениях всего исламского мира.
Дело в том, что и США, и Европа являются основными покупателями ближневосточной нефти, североафриканского газа и индонезийского олова. А сырьевые поставки из исламских стран напрямую привязаны к американской валюте, посредством которой и осуществляются экономические отношения между Востоком и Западом. Поэтому даже простое теоретическое обсуждение сроков и методов введения нового «золотого» эквивалента на очередной конференции Исламского банка развития вызвало настоящую панику в Вашингтоне, породив моментальный отток капиталов в размере, превысившем триллион долларов.
На текущий момент в проекте введения «золотого» динара участие, в разной степени, принимают Объединенные Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, Бахрейн и Оман.
Малайзия, кроме того, применяет его при расчетах с Брунеем, Ираном, Бангладеш, Йеменом, Мальдивами и некоторыми другими мусульманскими странами. А вот попытки использовать золотой «исламский» динар в расчетах государств - членов ОПЕК с американцами и европейцами, неизменно наталкивались на активное противодействие со стороны Международного валютного фонда.
«Стоимость одного золотого динара - один золотой динар, независимо от его обменного курса к какой-либо валюте. Если стоимость товаров и услуг выражена в золотых динарах, она остается одной и той же, независимо от страны торгового партнера».
Воплощение этого принципа в жизнь при расчетах за нефть и за газ моментально лишило бы США инструмента воздействия на мировую экономику через доллар. Тем более что даже без этого стоимость золотого динара относительно американской валюты за последние восемь лет выросла почти в четыре раза.
- Полковник Каддафи планировал осенью этого года официально провозгласить переход Ливии к «золотому динару» при заключении всех внешнеэкономических сделок… – сообщил руководитель российской военной разведки в Хартуме, не дожидаясь ответа Оболенского:
- Вслед за ним, то же самое собирались осуществить у себя президент Венесуэлы Уго Чавес, и президент Ирана Махмуд Ахмадинежад. Представляете? Трое из двенадцати руководителей стран – экспортеров нефти, постоянных членов ОПЕК! Но они ведь только запустили бы процесс уничтожения американского «бумажного пузыря», а потом его было бы уже не остановить.
- Безусловно. За это полковника объявили врагом демократии…
- И поспешно организовали его устранение силами НАТО, - кивнул резидент. – В воспитательных, так сказать, целях. Чтобы другим неповадно было. Помните? Англичане простили Каддафи взрыв пассажирского самолета над своей территорией, американцы смотрели сквозь пальцы на тренировочные лагеря, где готовились террористы, итальянский премьер-министр с ним едва не взасос целовался…
- Были сведения, что и нынешний президент избирался во Франции на ливийские деньги.
- Тоже очень похоже на правду. Но как только коснулось святого, как только полковник Каддафи предпринял попытку серьезно затронуть основы финансового порядка, навязанного всему миру…
- Значит, собственные монеты он, все же, успел отчеканить?
- Успел.
- А теперь отправляет в Малайзию… - вновь задумался Оболенский.
- Я надеюсь, не следует дополнительно объяснять, что золотые динары, ни при каких обстоятельствах, не должны оказаться в чужих руках?
- Люди, которые их сопровождают, уже получили соответствующие указания.
- Вы уверены в этих людях?
- Да, товарищ полковник, уверен…
* * *
Михаил Анатольевич никогда не курил.
Однако судовая курилка, как правило, – это значительно больше, чем место, выделенное капитаном для обладателей дурной привычки с учетом требований пожарной безопасности на море. Это своего рода клуб, центр общественной жизни команды, идеальное место для воспоминаний, задушевных бесед и откровенных политических дискуссий.
Вот и сейчас на юте, под металлическим козырьком, несколько человек собралось, чтобы скоротать время до вахты и, заодно, разрешить наиболее острые мировые вопросы.
- А откуда такая уверенность, что никто его по-настоящему ловить не будет? – Спросил у Иванова пожилой электромеханик-литовец, имени и отчества которого Михаил Анатольевич еще запомнить не успел.
- Потому что не нужно это никому. Вдруг полковник Каддафи не станет молчать про секретные отношения с американцами и с англичанами…
- А про вашу Россию ему, вы думаете, нечего рассказать? Я недавно в газете читал, что кое-кто из ваших самых-самых высоких политиков неплохо нагрелся на списании ливийских долгов. Русские ведь несколько лет назад простили Каддафи четыре с половиной миллиарда, которые он, по оценкам Всемирного банка, вполне мог заплатить при тогдашних ценах на нефть. Простили в обмен на контракты, которые были заключены с компаниями, очень близкими к этому самому высокому политику. Например, контракт с «Газпромом», контракт с Российскими железными дорогами, контракт с господином Дерипаской и с его «Русским алюминием»… - судовой электромеханик полез в карман рубашки и достал из пачки сигарету:
- Вообще-то, в наших литовских газетах писали даже, что семья Каддафи приобрела большой пакет акций концерна «Русский алюминий» и компании «Норильский никель». Так что, если и вправду окажется, что у вашего руководства был сомнительный бизнес с Каддафи, это будет скандал перед выборами.
- Вполне возможно, - пожал плечами Иванов.
Ссориться с членами экипажа из-за политики он не собирался.
- Значит, ухлопают этого Каддафи как-нибудь по-тихому… - сделал вывод один из курящих, передавая электромеханику зажигалку.
- Или просто дадут тихо скрыться куда-нибудь.
- За его голову, между прочим, объявлена награда в два миллиона долларов, - сообщил, прикурив, электромеханик.
- И что с того? Вон, американцы за Бен-Ладена десять миллионов обещали.
- Ну, в конце концов, они его все-таки уничтожили.
- Да, но деньги никому выплачивать не стали, - напомнил моряк с зажигалкой. – Было даже, я помню, официально объявлено, что Бен-Ладена удалось обнаружить при помощи какой-то хитрой электроники. И поэтому¸ дескать, все деньги должны остаться правительству США.
- А как же американский спецназ?
- А та группа специального назначения, - вмешался опять в разговор Иванов, - которая непосредственно принимала участие в операции, странным образом вдруг разбилась на вертолете.
- Точно, - подтвердил кто-то со знанием дела. – По телевизору передавали.
- Чтобы денег им не платить? – Удивился электромеханик.
- И чтобы не разболтали, как там все на самом-то деле произошло…
Сам собой, от политики разговор перешел к рыбной ловле.
Моряк, сидевший слева от Иванова, придерживался той точки зрения, что тунец лучше ловится на сардину или на сайру. Некоторые же из присутствующих полагали иначе.
- Не смеши! На кальмара он сразу берет. Или, скажем, на креветку.
- Смотря где. Вот мы в прошлом рейсе, к примеру, неподалеку от Чили…
Все, однако, ссылаясь на собственный опыт, сходились на том, что тунец – рыба теплолюбивая, и болтается у поверхности. А потому и «дорожить» его надо вовсе без погружения, или с малым погружением насадки:
- У меня вот такая блесна есть, - электромеханик раздвинул большой и указательный пальцы. – Меньше никак нельзя - если ход узлов шесть-семь, блесна плохо играет при выходе. Я в Тайване однажды искусственного осьминога купил. Коричневый был, силиконовый, будто живой. Утяжелил я его свинцом, двойной крючок поставил…
- Да не слушайте вы, - перебил сосед слева. - Все равно, тунец лучше на скумбрию ловится. Надо только вырезать из нижней части тушки полоску мяса, сантиметров тридцать…
- И поймаешь такую же шпротину! А я вот год назад на своего осьминога тунца зацепил, почти полтонны весом. Мы его шесть часов всей командой тянули, баграми.
- Где это было?
- Ну, там, возле Южной Америки…
- Тоже мне, удивил.
Кто-то начал художественно и со вкусом рассказывать, как ловил у кубинского побережья атлантического марлина, рыбу сильную, быструю и на редкость выносливую. Получилось у него не хуже, чем у Эрнеста Хемингуэя в повести «Старик и море» - только намного короче, и с большим количеством ненормативной лексики.
Михаил Анатольевич вовремя сообразил, что его собственные впечатления о том, как они с женой, за собственные деньги, ездили по туристической путевке ловить треску в Норвегии вряд ли будут кому-нибудь в этой компании интересны.
Однако поддержать беседу с новыми знакомыми хотелось:
- А мы в Баренцевом море на гусей перелетных из пушки охотились…
- Это как? – Удивился сосед.
- Зарядили картечью зенитку, и врезали прямо по стае, как по низко летящей мишени. Потом две недели рассольником из свежего мяса объедались.
История, кажется, членам команды понравилась.
Потому что морская служба в основе своей, как утверждал капитан дальнего плавания Виктор Викторович Конецкий, однообразна и сера до посинения. И среди моряков очень ценятся люди, способные украсить ее какой-нибудь замысловатой байкой, пусть даже выдуманной или невероятной. Наверное, именно по этой причине флот подарил мировой литературе такое количество великолепных писателей.
- Вот, тоже, у меня был случай, - пожелал развить тему электромеханик.- Еще когда я срочную служил в Советской армии. При коммунистах…
Дослушать его Иванову не удалось, потому что внезапно ожившая судовая трансляция разнесла по всему теплоходу голос вахтенного помощника:
- Внимание, старшему группы сопровождения срочно подняться на мостик!
… Подполковник Иванов, прослуживший на флоте больше двадцати лет, всегда свято чтил морские традиции и ритуалы. Однако сейчас он забежал в рулевую рубку, даже не попросив разрешения войти. Впрочем, никто из собравшихся на мостике не обратил на это внимания.
- Что случилось, Петрович? Пираты?
- Да если бы, - озабоченно покачал головой Алексей. - Французский фрегат «Nivose».
- И чего им от нас надо?
- Требуют остановиться для досмотра.
Иванов повернулся к капитану судна, стоящему перед экраном локатора:
- У них что, есть такое право?
- Международные силы, мандат Евросоюза, - кивнул капитан.
- Раньше было такое?
- Честно говоря, не припоминаю.
Большие, с наклоном вперед, окна рубки, давали хороший обзор, однако в пределах видимости горизонт был чист. Поэтому Иванов задал следующий вопрос:
- Где они?
- Примерно в пятнадцати милях, вон, к северо-западу, – показал капитан светящуюся точку на экране. - Сокращают дистанцию.
- Что собираетесь делать?
- Придется подчиниться.
- Колю поднимать, командир? – На всякий случай уточнил Карцев.
- Всех, чувствую, придется поднимать, - Иванов посмотрел на капитана сухогруза.
- Объявляем судовую тревогу, - скомандовал Любертас вахтенному помощнику.
- По полной программе, как при нападении пиратов! – Добавил Иванов. Оглядев быстрым взглядом контейнеры, выставленные на палубе, он на секунду задумался:
- Сколько времени надо, чтобы привести носовой кран в рабочее положение?
- Ну, если по нормативам… - начал прикидывать капитан.
- Успеваем? – Уточнил свой вопрос Иванов, показав на экран судовой РЛС.
- Не уверен.
- Как, Сергей? – Иванов обернулся к матросу, стоящему на руле. - Попытаемся?
- Можно попробовать, - прикинул бывший моряк Черноморского флота.
- Разумеется, с разрешения капитана.
- Смотря, что вы собираетесь делать, - пожал плечами осторожный литовец…
- Сообщите, что мы готовы принять их на борт досмотровую группу.
… К тому моменту, когда стремительные очертания французского фрегата уже стали видны не вооруженным взглядом, на палубе теплохода «Профессор Пименов» уже кипела работа. На судовой кран было подано электропитание, и его стрелу, закрепленную по-походному, привели в рабочее положение. Проскурин, Карцев и еще один доброволец, под руководством боцмана, занимались отдачей креплений, которые удерживали контейнер Hyundai.
Контейнер стоял самым крайним по левому борту, во втором, верхнем, ярусе - и это несколько облегчало задачу, предоставляя им некоторое преимущество во времени.
- Давай, давай, вашу душу ма@ть, шевелись! - Голос боцмана, не особо стеснявшегося в выражениях, проникал даже в рубку, перекрывая прерывистое завывание лебедки:
- Куда без перчаток полез? Куда, м@ать твою перемать?
Худо-бедно, но с так называемыми «твистлоками» – запирающими элементами, с талрепами, тросовыми оттяжками и замками удавалось пока управляться без особых проблем.
- Ты хоть понимаешь, какого черта они делают? – Спросил капитана по-литовски старпом, разбуженный и поднятый по судовой тревоге.
- Даже задумываться не хочу. – Также на родном языке ответил капитан Любертас - И тебе не советую.
- Ох, говорила мне бабушка: Йонас, никогда не связывайся с русскими… - старпом озабоченно посмотрел вниз, на палубу. - Может, не стоило позволять им хозяйничать?
- Слушай, ты ведь не знаешь, что спрятано в этом чертовом контейнере? Не знаешь. И я не представляю. Может, у них там такое лежит, что для всех будет лучше, если этого у нас на борту не окажется.
- Но причем мы с тобой? Наше дело простое, мы моряки – что погрузили, то и перевозим…
- Это ты потом прокурору какому-нибудь американскому доказывать будешь. А он разбираться особо не станет – влепит всей команде тюремные сроки за контрабанду оружия или наркотиков. Как в Испании, в прошлом году…
- Да, права была моя старая мудрая бабушка…
- Что в журнале будем записывать? – послышался из-за переборки растерянный голос вахтенного помощника, приводившего в порядок судовые документы.
- Ни х@рена пока записывать не будем, - немного подумав, распорядился капитан по-русски.
Опять ожил динамик радиостанции.
- Что они говорят? – Не разобрал капитан Любертас.
- Требуют немедленно прекратить всяческое движение на палубе.
- Ответь, что на судне ведутся плановые аварийно-спасательные работы.
- Бред какой-то…
- Тогда придумай что-нибудь лучше, - пожал плечами капитан, и подал на машинный телеграф команду «самый малый ход»…
… В кабине стрелового судового крана двоим мужчинам было тесновато.
- Ну, давай, братишка!
- Чего делать-то?
Страха или волнения в голосе Сергея не чувствовалось – только азарт и готовность как можно точнее выполнить приказание бывшего сослуживца по Черноморскому флоту.
- Поднимай эту штуку – и за борт!
- Сорвется, товарищ подполковник!
- Плевать, братишка! Давай, потихонечку…
Николай Проскурин успел зацепить один гак в проушину корейского контейнера, и теперь, вместе с Карцевым, всеми правдами и неправдами пытался отогнать подальше боцмана. Боцман не поддавался на уговоры, во весь матерный голос растолковывая ему, что по инструкции следует завести по местам и остальные концы металлического троса.
В конце концов, крыша контейнера была, все-таки, освобождена от людей, и Сергей почувствовал на своем плече руку Михаила Анатольевича:
- Поехали!
Почти одновременно с его словами, из-за кормы французского фрегата, который дрейфовал теперь примерно в полумиле от сухогруза, выскочили две скоростные моторные лодки. Задрав над поверхностью моря форштевни, окрашенные в светло-серую краску, раскидывая за кормой высокие, пенистые буруны, они полным ходом помчались к «Профессору Пименову».
- Вира помалу, - скомандовал Иванов.
Металлический трос пошел вверх, и примерно на метр или полтора приподнял зацепленный за проушину угол контейнера.
- Выноси!
- Рано, товарищ подполковник!
- Давай, родной, давай, не разговаривай!
Край контейнера пополз в направлении левого борта.
- Осторожно, Сергей, осторожненько…
Матросу почти удалось вынести стрелу крана за борт, когда днище контейнера окончательно потеряло опору, и рухнуло вниз. Многотонный груз лихо врезался в палубу под углом, боковой стенкой снес кусок фальшборта и замял часть обшивки.
- Выноси дальше, за борт!
Сергей, очень медленно и очень аккуратно поворачивая стрелу, проволок злополучный контейнер еще немного – так, чтобы в какой-то момент он завис над водой, на расстоянии вытянутой руки от борта судна.
- Майна со всего духу!
На поверхность Индийского океана контейнер обрушился с такой высоты, что от удара о воду металлический крюк сразу выскочил из отверстия.
- Получилось, мать его чтоб! – Заорал во весь голос Сергей, выбирая освободившийся трос. - Получилось!
- Молодец, матрос! Молодчина, герой, черноморец!
Некоторое время прямоугольную крышу контейнера еще можно было разглядеть среди волн. Но к тому моменту, когда с местом его падения поравнялась корма теплохода, груз уже полностью скрылся под водой…
- Спускайте трап, - распорядился капитан.
Две моторные лодки с французскими боевыми пловцами, оказавшиеся в момент происшествия совсем рядом, у самого борта, поначалу метнулась по сторонам – как рыбешки от камня, запущенного на мелководье.
Но теперь они снова, со всеми предосторожностями, приближались к «Профессору Пименову».
- Парадный? – Усмехнулся старпом.
- Ну, вот еще! Штормтрапа будет им вполне достаточно… - капитан обернулся к вахтенному помощнику:
- Точку взяли?
- Да, есть координаты.
- Глубина по эхолоту?
- Тысяча восемьсот девяносто.
- Что ж, вполне приличная глубина, - с удовлетворением кивнул капитан, переводя взгляд на стрелу судового крана, которая медленно возвращалась в походное положение…
Никита Филатов. Редактировал BV.
Все главы повести читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отошлите ссылку другу. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================