В период правления Александра II свою силу наращивали революционеры, деятельность которых особенно обострилась в 1850–1860-е годы, когда основные реформы императора были завершены, но их результатами остались довольны немногие. Усиление революционного движения во второй половине XIX века произошло не случайно – как не случайно и то, что на первые роли в этом движении постепенно вышли разночинцы.
Почему революционеров становилось всё больше, а их деятельность активнее? До 1850-х годов в России власть императора оставалась единственной организованной политической силой, способной реально оценивать и регулировать ситуацию. При Александре II на политической арене происходил перелом: формировалось общество, которое начинало доказывать, что в стране появилась ещё одна реальная политическая сила.
Часть этого общества составляли разночинцы. В конце XVIII века к ним относили отставных солдат и матросов, их жён и детей, а также мелких придворных служащих с семьями. В первые десятилетия XIX века состав разночинцев расширился за счёт детей священников, лиц мещанского происхождения и разорившихся купцов. Разночинцев считали привилегированным сословием, поскольку они не платили подушную подать, но им было запрещено владеть крепостными и землёй, заниматься торговлей, предпринимательством и ремеслом. Всё это создавало благоприятные условия для формирования разночинной интеллигенции. Разночинцы редко были довольны правительством: большинство из них были малоимущими, жившими на скромные жалованья. Об их доходах писал Л. Ляшенко: «Заработки большинства разночинцев колебались от 3 до 14 рублей в месяц, тогда как прожиточный минимум в Петербурге и Москве в 1850–1860-х годах составлял около 10 рублей в месяц».
Однако дело было не только в жалованье или ограниченных возможностях. К середине 1850-х годов социальное понятие «разночинец» превратилось в общественно-политический фактор. Разночинство активно пополнялось новыми людьми. «Разночинец, – писал С. Елпатьевский, – это дворянин, ушедший от своего дворянства; поповский сын, не пожелавший надеть стихаря и рясы; купец, бросивший прилавок; "мужик", ушедший от сохи; генеральский или чиновничий сын». Они сознательно отвергали сословные привилегии, церковную власть, буржуазную мораль и бюрократизм.
Так разночинцы становились главными оппонентами существующего строя. Однако оппозиционное движение 1860-х годов было неоднородным. Его составляли как радикальные разночинцы, готовые к борьбе с режимом, так и либеральные дворяне и интеллигенция, рассчитывавшие на эволюционные реформы.
Само либеральное движение в конце 1850-х – начале 1860-х годов оказалось в парадоксальном положении. С одной стороны, были проведены значительные реформы: отменено крепостное право, осуществлены судебная и военная реформы, преобразована система образования. С другой стороны, либералы оставались политически пассивными: их почти не допускали к обсуждению государственных преобразований. Осознавая, что единственной реальной политической силой остаётся император, либералы пытались сплотиться вокруг него, надеясь через правительство добиться перемен. Позиция либералов может показаться наивной, но в ней была своя смелость: ради будущего страны они были готовы отказаться от собственных политических амбиций.
Отказ либералов от идеи парламента объяснялся опасением, что в условиях 1860-х годов он неизбежно стал бы сугубо дворянским органом, что вызвало бы недовольство остального населения. Таким образом, либералы, по мнению Л. Ляшенко, «не сыграли главной роли ни в реформах, ни вообще в политической жизни страны в 1860–1880-х годах. Их трагедия заключалась в том, что они не имели широкой поддержки среди населения и не могли её иметь, поскольку россияне в тот период были мало восприимчивы к либеральным идеям».
Тем временем, в начале 1860-х годов социалисты начинали выигрывать у либералов в общем оппозиционном движении благодаря своей большей активности и привлекательности своих программ.