С самого утра Агата пребывала в странном волнении. Во всём её нутре наблюдались трепет и шевеление. Вначале девушка подумала, что это желудок хулиганит из-за съеденного на ночь вчерашнего шашлыка с родительской дачи, но затем успокоилась. Разумеется, это трепетало сердце. Сегодня придёт Кирилл и непременно скажет то, что определит их будущее. Агата знала это наверное, и поэтому подготовилась к визиту гостя весьма тщательно. Квартира была убрана, кот нафарширован едой так, чтобы без задних лап проспал до утра, а сама она слегка завила волосы, подкрасилась так, чтобы казалось, что она не красится вовсе, и затаилась в ожидании чуда.
Кирилл пожаловал с цветами и в модном куцем костюме, сидящем на нём точно сусликова шкурка на носороге. Эти признаки сразу расстроили Агату и даже погрузили её в мерцающее уныние. Ничего хорошего ждать не приходилось, но затем, когда была открыта бутылка вина, на столе появился ужин и из открытых окон сладко запахло сиренью, девушка приободрилась.
– Я вот что хочу сказать, Агата, – начал Кирилл, и она увидела, как его пальцы, комкающие салфетку, задрожали. – Мы знакомы больше месяца, и за это время я кое-что понял.
Глотнув вина, Агата через стекло, как через микроскоп, бросила взгляд на молодого человека.
«Вот оно, началось!» – кусая губы, подумала девушка. – «Всё или ничего! Решается моя судьба!»
А Кирилл, ничего не подозревая, но испытывая неуверенность, какая с ним ещё не случалась, продолжал.
– Я понял, что за этот, говоря по правде, довольно смешной промежуток времени ты стала для меня всем. И я с уверенностью могу сказать, что…
Тут он онемел, его зрачки расширилась, у Агаты перехватило дыхание, сирень за окном замерла и, не выдержав напряжения, на подоконник плюхнулась проснувшаяся по весне муха. А когда из темноты икнул натрескавшийся до комы кот, Кириллу, наконец, удалось выдавить из себя в загустевший кисельный воздух три слова:
– …я тебя люблю!
Агата побледнела. Ей показалось, что сейчас она упадёт в обморок.
– Уходи! Уходи сейчас же! – крикнула девушка и вскочила, вытянувшись как тетива, пустившая в сердце Кирилла ядовитую стрелу. – Любовь?! Дорогой, у тебя каша в голове! Я не собираюсь её расхлёбывать!
Кирилл смутился, не заметив, как салфетка в его руке сама собой свернулась в чёрного ворона.
– Но любовь…– пискнул он, не зная, пора ли ему уже мчаться на крышу или ещё подождать.
– Ох, мужчины, зачем вы нас любите? Разве нам это от вас нужно? Послушай, послушай! Выпей вина – в отличие от мужского романтизма, алкоголизм лечится. Ну вот представь, ты мне признался, и я согласилась. Зажили вместе два дурака: ипотека, кредит, квартира, машина, дети. Летом дача, осенью Крым…
Агата обхватила голову и бухнулась обратно за стол, одним движением перечеркнув все трагедии Шекспира.
– Но ведь я женщина!
– Конечно!
– Видишь, ты уже согласен! – Агата взглянула на него, будто на потолок, в углу которого затаился длинноногий паук. – Но я просто так тебя не оставлю, слышишь? Я всю жизнь буду тебя испытывать и проверять, как поступают с ядерным оружием, которому не дано взорваться. Допустим, я скажу, что современные поэты лучше Пушкина, ведь ты же снова согласишься?
– Ну…
– Конечно согласишься, поскольку влюблён! А если я скажу, что завтра у меня встреча со школьным товарищем, и мы с ним просто друзья, ведь ты же поверишь, правда?
– Ну…
– Конечно поверишь, любовь слепа! А ведь это, Кирилл, фальшивые ноты из одной пошлой увертюры. Нет, уходи, прошу тебя! Мне нужен трезвый и рассудительный мужчина. Нельзя надеть врачебный халат поверх смирительной рубашки!
Агата разрыдалась, а в глазах Кирилла потемнело, будто он за раз прочитал «Войну и мир».
Молодой человек брёл по вечерней улице, каждый поворот которой упрямо выводил его не туда. Лохматые коты из подворотен смотрели на отверженного счастливчика глазами алчных психотерапевтов. Ведь даже им было известно, что техника безопасности написана кровью, и что только в книгах дворцы вырастают на топких болотах, как и надёжные отношения – на изменчивых чувствах, которые контролировать не под силу никому.