Артём сидел в пустой квартире, уставившись в потолок. Трещина, рассекавшая штукатурку от люстры до угла, напоминала ему карту одиноких маршрутов — тех, что он ежедневно прокладывал между работой, магазином и диваном. Ему было тридцать восемь, и он вдруг осознал, что больше не может терпеть одиночество. «Пора жениться. Во что бы то ни стало», — решил он. В этом возрасте его отец уже воспитывал двоих, дед к сорока носил звание «ударник коммунистического труда», а прадед, если верить семейным преданиям, и вовсе к тридцати пяти обзавёлся домом, мельницей и шестью детьми.
Артём же владел лишь ипотечной однушкой, фитнес-абонементом, оплаченным до конца года, и внезапным, как удар в солнечное сплетение, осознанием: так больше нельзя.
— Пора жениться, — произнёс он вслух, и эхо в пустых комнатах подхватило это слово, разнеся его по углам: «же-ни-ться, ни-ться, ниться…»
На следующий день он, как заправский экспедитор, составил план: три сайта знакомств, чаты жилкомплекса (где до сих пор знал соседей лишь в лицо) и осторожные зондирования почвы на работе, в поисках свободных коллег.
***
На первое свидание он договорился с девушкой с сайта знакомств. Долгую переписку вести не пришлось, о встречи договорились сразу.
В кафе «Бриошь» пахло корицей и пережаренными зёрнами. Света сидела у окна, поглаживая телефон — на экране слайд-шоу из кошачьих морд.
— Это Маркиз, он у меня с характером, — ткнула она в пиксельное рыло персикового окраса. — А вот Муся… Ой, вы только посмотрите, как она спит!
Артём кивал, пытаясь вставить между кошачьими сагами что-то о своём увлечении бадминтоном и книгах Пелевина. Но стоило ему заикнуться о литературе, Света оживлялась:
— О, у Муси тоже есть книжка! «Кошки в искусстве», я ей страницы листаю, она так мило лапкой трогает Ван Гога…
Кофе остыл. Артём узнал, что «Премиум-корм» нельзя заменять на «эту гадость из супермаркета», что ветеринар на Ленинском «совершенно не чувствует животных», а кастрация — это «насилие над личностью».
— Вы ведь тоже любите котиков? — вдруг спросила Света, и в её глазах вспыхнул огонёк охотника, выслеживающего единомышленника.
— Ну, я больше… собак, — соврал Артём.
Огонёк погас. На прощание она отправила ему голосовое: мурлыканье Маркиза.
****
На второе свидание Артём договорился с Олей из чата ЖК. Оля оказалась фанаткой ЗОЖ — бегала по утрам, ела только пророщенную пшеницу и сокрушалась, что Артём пьёт кофе с сахаром. Для встречи был выбран парк. «После шести вечера там бегают только фанатики и англичане», — написала Оля в чате. Артём, чей спортивный максимум заключался в подъёме с дивана к холодильнику, всё же надел купленные год назад кроссовки — подошвы их были девственно чисты.
Оля ждала у фонтана, одетая в облегающий термокостюм цвета молодого шпината. Её волосы, собранные в тугой «конский хвост», дышали целеустремлённостью.
— Ты опоздал на четыре минуты, — сообщила она без предисловий, бросая взгляд на фитнес-браслет. — За это можно сжечь тридцать калорий. Пойдём, я покажу маршрут.
Они двинулись по аллее, и Артём быстро понял, что «прогулка» для Оли — понятие условное. Её шаг был неспешным лишь первые сто метров, после чего перешёл в «оздоровительный темп», а затем и вовсе в нечто среднее между спортивной ходьбой и бегством от лавины.
— Ты дышишь неправильно, — бросила она через плечо. — Вдох на три шага, выдох на два. И расправь плечи — у тебя осанка, как у крепостного крестьянина после барщины.
Артём попытался расправить плечи, но они, годами согнутые над клавиатурой, лишь жалобно хрустнули.
— Я вот тут читала исследование, — продолжала Оля. — Каждая чашка кофе с сахаром сокращает жизнь на восемнадцать минут.
— Но без неё моя жизнь кажется длиннее, — попробовал пошутить Артём.
Оля не засмеялась.
К концу второго круга он пыхтел, как паровоз эпохи первоначального накопления капитала. Оля же излучала энергию — казалось, её подпитывают невидимые солнечные батареи.
— Завтра в семь утра — кросс у реки. Будешь? — спросила она, останавливаясь так резко, что Артём едва не врезался в неё.
— Я… не уверен, что моё сердце готово, — честно признался он.
— Сердце — это мышца. Её надо тренировать, — парировала Оля.
Артём посмотрел на свои дрожащие руки и вдруг осознал, что его сердце — вовсе не мышца, а нечто куда более хрупкое. Что-то вроде старого фарфорового слоника, который держится на полке лишь по инерции.
— Спасибо, но, кажется, я не ваш человек, — сказал он.
Оля пожала плечами:
— Жаль. У тебя неплохие задатки. Если передумаешь — пиши.
Она умчалась прочь, лёгкой тенью скользя между деревьями. Артём же опустился на лавочку, достал телефон и заказал двойной капучино с сиропом. С сахаром.
****
Третьей попыткой стала Карина с сайта знакомств. Карина предложила встретиться в «Джаз-кафе» — месте, где, по её словам, «атмосфера располагает к душевности». Артём пришёл на десять минут раньше, заказал вино и стал разглядывать фотографии музыкантов на стенах. Бас-гитарист с лицом, словно вылепленным из теста, саксофонист с закрытыми глазами — все они, казалось, застыли в ожидании той самой ноты, которая выведет их за границы обыденности.
В дверях появилась Карина — в платье с геометрическим рисунком, напоминавшим лабиринт. Рядом с ней шла девушка, почти её копия, только чуть выше и с более решительным подбородком.
— О, ты уже здесь! — Карина махнула рукой, будто они были знакомы сто лет. — Это Лена, моя подруга.
Лена кивнула, оценивающе оглядела Артёма и тут же уткнулась в телефон.
— Надеюсь, ты не против, что она с нами? — Карина присела, не дожидаясь ответа. — Мы вообще в кино собирались, но потом подумали — а, вдруг, ты интересный?
Артём почувствовал себя экспонатом на импровизированном аукционе.
Официант принёс меню. Карина и Лена, склонившись над ним, шептались и хихикали, словно расшифровывали секретный код.
— Вы уже решили? — спросил Артём после паузы, которая начала напоминать ожидание поезда в глухой провинции.
— Ой, извини! — Карина оторвалась от Лены. — Мы возьмём по тартару и бокалу Просекко. А ты?
— Я уже заказал, — сказал Артём.
— Ах, вот как, — Лена подняла бровь. — Самостоятельный.
Дальше всё пошло по накатанной колее: Карина рассказывала анекдоты, Лена их комментировала, Артём пытался вставить слово, но его реплики тонули в их синхронном смехе. В какой-то момент он поймал себя на том, что наблюдает за ними, как за спектаклем абсурда.
— Вы давно знакомы? — спросил он наконец.
— Со школы! — Карина потянулась через стол и потрогала Ленину сережку. — У нас даже проколоты уши в одном месте.
— И мозги тоже, — пробормотал Артём, но, к счастью, в этот момент на сцену вышел джазовый квартет, и его слова потонули в первых аккордах.
Когда музыканты заиграли, Карина вдруг вздохнула:
— Ой, это моя любимая! Лен, помнишь, в Питере?
Лена кивнула, и они обе уставились в пространство с одинаковыми мечтательными улыбками. Артём отхлебнул вина — оно было кислым, как осознание собственной третьестепенности.
Перед десертом он извинился и вышел в туалет. Там, глядя в зеркало, он вдруг чётко понял: он здесь не нужен. Вернувшись, он увидел, что Карина и Лена, сдвинувшись, о чём-то оживлённо шепчутся.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал он.
— Уже? — Карина сделала большие глаза. — А мы думали пойти в бар на углу…
— Без меня, — улыбнулся Артём.
На улице он достал телефон и удалил Карину из контактов. Ветер срывал с деревьев первые жёлтые листья — осень, казалось, наступала не только в природе, но и в его душе.
****
В кабинете психолога пахло древесиной и лавандовым маслом. Артём, утопая в кожаном кресле, вертел в пальцах бумажный стаканчик. Надпись "Будь проще" уже размокла от воды.
К.В. Морозова, женщина с тёплым взглядом и холодным аналитическим умом, перелистывала записи.
— Итак, на прошлой сессии вы решили, что женитьба — необходимость. Как продвигается ваш... проект?
Артём выпустил стаканчик из рук. Он покатился по стеклянному столу, оставляя мокрый след.
— Как строительство храма Христа Спасителя.
— Это как?
— То есть формально идёт, но лучше бы не начинать.
— Вы говорили, на прошлой неделе было три свидания?
— Четыре, если считать ту, что пришла с подругой. Я, кажется, начинаю понимать, почему в сказках принцу надо пройти через тридевять земель.
Он рассказал про Карину. Про то, как сидел между двумя девушками, похожими на зеркальные отражения, и ловил себя на мысли, что его присутствие — досадная опечатка в их отлаженном диалоге.
— Они смеялись синхронно, — говорил Артём, проводя пальцем по кругу от виска. — Как в плохом мультфильме. Я в какой-то момент начал кивать в такт их хихиканью — просто чтобы не выпадать из ритма.
Психолог записала что-то в блокнот. Перо скрипело, будто смеялось над ним.
— Вы чувствовали себя лишним?
— Я чувствовал себя как запятая в предложении, которое прекрасно обходится без знаков препинания.
За окном пролетела ворона. Тень её крыла мелькнула на стене, и Артёму вдруг представилось, что это тень его холостяцкой жизни — угловатая, некрасивая, но зато своя.
— Почему для вас так важен именно брак ? Почему не просто отношения?
Артём посмотрел на свои руки. Тридцать восемь лет. Ни одного кольца.
— Всё началось с того, что я посмотрел на свой диван, на пустой холодильник и подумал: «Боже, я же превращаюсь в того самого брюзгу из анекдотов, который ворчит на облака».
— И решили, что женитьба — это способ не превратиться в такого человека?
Артем горько усмехнулся.
— Ну да. Мой отец в этом возрасте уже двоих детей в школу водил. А я… Я даже кактус не могу вырастить.
Психолог отложила ручку.
— Может быть, вам стоит сначала понять, что вы вообще ищете?
— Я ищу... — Артём замолчал. За его спиной тикали часы, отсчитывая секунды его неопределённости. — Я ищу ту, с кем не придётся притворяться. Которая не заставит меня любить кошек или бегать в шесть утра.
Артём замолчал. За окном садилось солнце, и последний луч падал на смятый стаканчик с надписью «Будь проще».
****
На четвертое свидание Артём пошел с коллегой, в надежде, что общие рабочие интересы вполне могут сыграть на руку романтике.
Кинотеатр "Иллюзион" пах старым пледом и горьким подсолнечным маслом. Артём купил два билета на французскую мелодраму – как рекомендовали в интеллектуальном паблике. Марина пришла ровно к началу сеанса, в строгом платье цвета "бизнес-серости", как будто собиралась не на свидание, а на расширенное совещание.
Они сидели в приятном полумраке. Артём украдкой наблюдал, как свет экрана играет на её скулах – геометрически безупречных, словно выточенных под корпоративный дресс-код. Она повернулась к нему, и он увидел в её глазах тот самый блеск, который обычно появлялся перед квартальным отчётом.
– Знаешь, – начала Марина, разминая пальцы, будто готовясь к презентации, – я тут подумала... Ты же близко с Петром Сергеевичем общаешься?
Артём почувствовал, как романтический настрой растворяется, словно лед в стакане виски.
– Ну, в пределах офиса, – осторожно ответил он.
– Он ведь в пятницу собирает свою футбольную тусовку, – продолжила Марина методично. – Мне кажется, это мой шанс ненавязчиво преложить мою кандидатуру на место финансового. Ты мог бы... ненароком ввести меня в этот круг?
В этот момент на экране героиня как раз признавалась в любви. Камера крупно показала её дрожащие ресницы. Марина же изучала Артёма взглядом, которым обычно просчитывала риски нового проекта.
– То есть... наше сегодняшнее свидание... – начал Артём.
– О, не думай, что это только про работу! – Она положила руку на его запястье – сухое, прохладное прикосновение, напоминающее электронную подпись. – Просто я ценю людей, которые понимают важность... синергии.
Фильм они досмотрели молча. Артём размышлял о том, как точно французский режиссёр изобразил одиночество среди толпы. Когда загорелся свет, Марина сразу проверила телефон – наверняка оценивая KPI этого вечера.
– Так что, насчёт пятницы? – спросила она у лифта, поправляя планшет вместо сумочки.
Артём представил, как они с ней стоят у футбольного поля, и Петр Сергеевич забивает гол прямо в его холостяцкую свободу.
– Я, пожалуй, пас, – сказал он. – В прямом и переносном смысле.
Марина кивнула – не разочарованно, а скорее как менеджер, откладывающий неперспективный проект. Лифт забрал её вниз, а Артём остался наедине с афишей. "Иллюзия любви" – гласила надпись над улыбающейся парой.
****
Артём решил не сдаваться и пятое свидание было так же назначено через сайт знакомств.
Детское кафе «Бегемотик» встретило Артёма гомоном и запахом горячих булочек. Он пришел на полчаса раньше, выбрал столик подальше от игровой зоны и теперь нервно перекладывал салфетки. В аквариуме, который стоял рядом, плавала унылая рыба-клоун.
Аня вошла в кафе, ведя за ручку девочку лет пяти. Рыжие косички ребёнка торчали в разные стороны, как антенны, настроенные на частоту детского непослушания.
— Это Катя, — представила она, и девочка тут же спряталась за мамину куртку, оставив снаружи только рыжий хвостик. — Извини, няня заболела, — сказала Аня, поправляя сползший с плеча ремешок сумки. В её движениях читалась привычная усталость тех, кто давно научился жить в режиме многозадачности.
Катя, высунув голову, уставилась на Артёма круглыми глазами. Он невольно подумал, что так, наверное, смотрят на космонавтов инопланетяне.
Артём встал, задев коленом стол. Ложки звякнули, будто подавая сигнал тревоги.
— Приятно познакомиться, Катя, — сказал он, наклоняясь.
Они заказали какао и блинчики. Пока Аня помогала Кате разрезать блин, Артём заметил, как ловко её пальцы управляются с ножом — уверенно, привычно. Такие руки не дрогнут ни перед детскими капризами, ни перед жизненными бурями.
Артём вдруг представил себя в роли отца — читающего сказки на ночь, собирающего конструктор, ведущего за ручку в первый класс. Картинка вышла смазанной.
— Ты давно одна? — спросил он.
— Три года, — Аня вытерла Кате рот салфеткой. — Бывший живёт в другом городе. Присылает открытки на день рождения.
— А тебе… не одиноко?
Она засмеялась:
— С ребёнком не бывает одиноко. Устаёшь — да. Но не одиноко.
Артём смотрел, как Аня поправляет дочери волосы, и вдруг осознал, что перед ним не просто женщина, а целый мир — со своими законами, заботами и расписанием, где нет места спонтанным вечерам в баре или поездкам на море «налегке».
— Ты вообще представляешь себя в роли отца? — вдруг спросила Аня, словно поймав его мысли.
Артём растерялся.
— Я… не знаю. Наверное, если бы это случилось, я бы…
— Не надо «наверное», — мягко, но твёрдо перебила она. — Кате нужна определённость. Мне — тоже.
— Я думаю, что... — он запнулся, осознавая вес следующей фразы, — что мне нужно время. Чтобы понять, готов ли я к такому... пейзажу.
Аня кивнула, не разочарованно, а с каким-то странным облегчением:
— Хороший ответ. Лучше, чем "конечно, я люблю детей" или "мы как-нибудь договоримся".
Он кивнул, глядя, как Катя теперь рисует пальцем на запотевшем стакане.
Когда они прощались у метро, Аня сказала:
— Ты хороший человек, Артём. Но тебе надо решить — готов ли ты к такому.
Он смотрел, как они уходят, держась за руки — две рыжие головки, одна большая, одна маленькая. И вдруг понял, что боится не ответственности, а чего-то другого. Того, что, возможно, он уже слишком привык быть «просто Артёмом» — человеком без продолжения.
В кармане телефон издал звук. Сайт знакомств напоминал: "У вас есть новые совпадения!"
****
Шестая встреча организовалась неожиданно. Послужил ей приятный диалог в чате ЖК и Артём, пользуясь случаем, пригласил соседку на прогулку.
Артём выбрал для встречи сквер у дома — нейтральную территорию. Лиза пришла ровно в семь, в лёгком синем платье, которое колыхалось, как занавеска на сквозняке. Она несла в руках термос и два пластиковых стаканчика.
— Я думала, чайку попьём, — улыбнулась она, и Артём вдруг отметил про себя, что у неё очень домашняя улыбка. Та, что обычно достаётся только близким — тем, кто видел её без макияжа, в бигуди и растянутых домашних штанах.
Они разлили чай. Артём попытался начать с погоды — вечной темы тех, кому нечего сказать, но Лиза перебила его:
— Ты же из 35-й квартиры? Я тебя в лифте видела.
Оказалось, что Лиза живёт этажом выше, с мужем и котом Барсиком, который, по её словам, «терпеть не может соседей, но тебя, возможно, одобрит».
— Мы с Серёжей как-то слышали, как ты играешь на гитаре, — продолжала Лиза, и Артём вдруг почувствовал лёгкий укол стыда. Он всегда думал, что стены в доме достаточно толстые.
Разговор тек легко, как тот самый чай из термоса — чуть сладковатый, с привкусом мяты. Лиза рассказывала про ремонт, который они никак не могут закончить, про свекровь, которая учит её «правильно» варить борщ, и про то, как кот умудрился опрокинуть новогоднюю ёлку прямо на мужа.
Артём слушал и вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится эта обыденность. Нравится, как она говорит «мы» вместо «я», как смеётся, слегка запрокидывая голову, как её руки — без колец, но с едва заметным следом от обручального — складывают салфетку в аккуратный квадратик.
И тогда он, не подумав, сказал:
— Знаешь, я рад, что мы наконец познакомились ближе. Может, как-нибудь...
Он не успел закончить. Лиза вдруг замерла, и её лицо стало напоминать то самое окно, в котором внезапно гаснет свет.
— Артём, — она осторожно поставила стаканчик, — я думала, ты понял. Что я... замужем.
Тишина. Где-то вдалеке залаяла собака, и звук этот, такой обычный, вдруг показался Артёму невыносимо громким.
— Конечно, — пробормотал он. — Просто... в чате не было никакой информации. И я подумал, раз ты согласилась на встречу …
— Я там просто по объявлениям смотрю, — Лиза поднялась, торопливо собирая термос. — Серёжа мой... он не любит эти интернет-штуки.
Они стояли друг напротив друга — он, чувствуя себя дураком, она — виноватой без вины.
— Извини, — сказал Артём.
— Ничего, — она махнула рукой, но уже не смотрела ему в глаза. — Давай как соседи.
Она ушла, оставив после себя лёгкий запах ванили и недопитый чай. Артём остался сидеть, глядя, как ветер шевелит страницы брошенной газеты — той самой, что Лиза подложила под термос, чтобы не испачкать скамейку.
Дома он взял в руки гитару, но почти сразу же отложил её. В тишине квартиры вдруг стало слышно, как этажом выше скрипнула дверь, зазвенели ключи, раздался смех — тот самый, домашний, который он сегодня слышал так близко. Артём почувствовал удушливый приступ зависти к своему соседу Сереже и коту Барсику.
****
Ресторан «Гастроном №1» славился блюдами, названия которых Артём не мог выговорить без подготовки. Это была седьмая попытка найти свою женщину. Он пришел на полчаса раньше и теперь разглядывал меню, где «тар-тар из мраморной говядины» соседствовал с «деконструированным тирамису». Официант, представившийся Артуром, снисходительно пояснял:
— Это когда знакомый вкус подаётся в непривычной форме.
Юля вошла стремительно, будто опаздывала не на свидание, а на поезд, который вот-вот уйдёт. Её чёрное платье обтягивало фигуру с той математической точностью, которая заставила Артёма невольно отвести взгляд.
— Прости, я немного задержалась, — бросила она, садясь. — Ты не поверишь, кто мне сегодня написал!
Ещё до закусок Артём узнал, что «он» — бывший Юли — внезапно вспомнил про её день рождения, хотя за пять лет отношений ни разу не дарил цветов. Что теперь он «как будто другой человек», а его новая девушка «совсем не его уровень».
— Вот смотри, — Юля достала телефон и тыкала в экран, показывая фотографии. — Видишь, как он на меня смотрит? Это же не просто так!
Артём кивал, разглядывая на снимке крупного мужчину с бородой, который действительно смотрел на Юлю с выражением — правда, скорее усталым, чем влюблённым.
— А вот это мы в Крыму, — продолжала она, листая галерею. — Он тогда сказал, что моё бикини слишком откровенное. Представляешь?
Официант принёс заказ. Юля, не прерываясь, разрезала стейк и вдруг спросила:
— Слушай, а ты ревнивый?
Артём, пережёвывая свой «деконструированный» бургер, подумал, что странно ревновать к человеку, чьи фотографии стали невольными участниками его ужина.
— Зависит от обстоятельств, — осторожно ответил он.
— Он вот был ужасно ревнивый, — вздохнула Юля. — Как-то устроил сцену из-за того, что я поставила лайк на фото одноклассника.
— И… это вас развело?
— О, нет! — она отпила вина. — Это же доказательство чувств.
Когда подали десерт («фисташковый мусс с карамелизированным сельдереем»), Юля уже сравнивала их свидание с первым свиданием с бывшим.
— Он тогда заказал мне коктейль «Космополитен», хотя я люблю «Мохито». Но это было мило, понимаешь?
Артём понимал только, что уже час сидит напротив женщины, которая разговаривает о другом мужчине.
Когда такси увозило её, Артём остался стоять у входа, глядя на неоновую вывеску ресторана. Буква «Г» в слове «Гастроном» мигала, как плохой провод. Он вспомнил про «деконструированные» десерты и подумал, что, кажется, впервые видел деконструированное свидание — где всё вроде бы на месте, но собранно неправильно.
****
На восьмое свидание Артём выбрал ресторан с говорящим названием «Активы». Интерьер здесь напоминал холл преуспевающего банка — холодный мрамор, кожаные кресла, официанты в строгих жилетах, подсчитывающие чаевые взглядом быстрее, чем калькулятором.
Вика пришла ровно в восемь. В белом платье, которое сидело на ней как успешный инвестиционный портфель — дорого, сбалансированно и без лишних рисков. Её каблуки цокали по полу как ногти по калькулятору.
— Меня зовут Виктория, — представилась она, пожимая руку. — Но для близких — Вика.
Артём почему-то усомнился, что когда-нибудь попадёт в этот узкий круг.
Она начала, как опытный риелтор — с разведки местности:
— Я обычно встречаюсь в «Белоне», но решила сделать исключение. Ты часто здесь бываешь?
— Впервые, — признался Артём.
— А, — сказала Вика, и в этом «а» прозвучала лёгкая переоценка его рыночной стоимости.
Она изучала меню так, будто это годовой отчёт.
— Возьмём том-ям и утиную грудку с трюфельным пюре, — решила она за обоих. — Ты не против?
Артём не успел ответить. Официант уже кивал с видом человека, привыкшего к решительным клиентам.
— И бутылку Просекко, — добавила Вика. — Просекко — это как шампанское, только правильное.
Первые десять минут Вика рассказывала о своей карьере (финансовый аналитик), о квартире в центре (ипотека почти выплачена) и о том, как правильно выбирать вино (дорогое). Артём кивал, чувствуя себя на собеседовании.
Потом настал его черёд.
— Так, — Вика отложила вилку. — Давай по пунктам. Квартира есть?
— Есть, — сказал Артём.
— Ипотека?
— Да, но…
— Машина?
— Нет.
Вика нахмурилась, будто увидела неожиданный минус в квартальном отчёте.
— Странно. Мужчина в твоём возрасте… Ладно, сколько зарабатываешь?
Артём назвал цифру. Вика сделала паузу, явно производя расчёты в уме.
— В принципе, сойдёт, — заключила она. — Хотя мои подруги вышли замуж за более… успешных.
Том-ям оказался острым. Артём поперхнулся, и Вика на мгновение смягчилась:
— Осторожнее, это же не суп в столовой.
Когда подали утку, она внезапно спросила:
— А как ты относишься к детям?
Артём, вспомнив Катю с её рыжими косичками, неожиданно ответил:
— Положительно.
— Отлично, — Вика улыбнулась впервые за вечер. — Я планирую двоих. Через три года, когда купим дом за городом.
Артём представил этот дом — безупречный, с газоном, который нужно стричь по субботам, и детской комнатой в бежевых тонах.
— Вика, — осторожно начал он, — а что насчёт… чувств?
Она посмотрела на него, как на сотрудника, задавшего неуместный вопрос на совещании.
— Чувства — это хорошо, но сначала должна быть база. Стабильность. Ты же понимаешь?
Артём вдруг осознал, что сидит напротив женщины, которая ищет не мужчину, а надёжного эмитента для вложения активов.
На десерт подали чизкейк. Вика отодвинула свою тарелку:
— Я слежу за фигурой. Но ты ешь, мне нравится смотреть, как мужчины едят.
Артём отказался.
Когда счёт принесли, Вика демонстративно достала карту, но Артём расплатился наличными.
— Как по-старомодному, — заметила она, но в голосе прозвучало что-то похожее на уважение.
На прощание она поцеловала его в щёку сухо, как будто ставя печать, и сказала:
— Ты мне в принципе подходишь. Я подумаю.
— Не торопись, — ответил Артём.
Он шёл домой пешком, хотя уже начинал моросить дождь. Капли стекали по витринам магазинов, искажая отражения. В одном из окон он увидел себя — мокрого, усталого, но почему-то улыбающегося.
Дома он открыл ноутбук, нашёл анкету Вики на сайте знакомств и нажал «удалить чат». Потом зашёл на сайт автосалона и посмотрел цены на подержанные машины. Не для Вики. Для себя.
****
Ресторан "Без обязательств" славился своей открытой кухней, где повара с каменными лицами переворачивали стейки. Артём сидел за столиком у витрины, где за стеклом медленно таяли куски мраморной говядины, и пятый раз за минуту проверял часы.
Настя появилась ровно на час позже. В зал она вошла не спеша.
— Ой, прости, — бросила она, сбрасывая на соседний стул сумку размером с чемодан. — Я вообще не собиралась никуда идти, но потом подумала... а почему бы и нет?
Ее платье — синее, с одним дерзким разрезом — выглядело так, словно оно тоже не до конца решило, стоит ли ему здесь быть.
Официант подошел с меню, но Настя даже не открыла его.
— Мраморный рибай, medium rare, — сказала она, щелкнув пальцами. — И бокал того бордо, что у вас за восемь тысяч.
Артём, заказавший до этого только минералку, почувствовал, как кошелек нервно вздрогнул у него в кармане.
Первые двадцать минут Настя рассказывала о том, как ненавидит свою работу (маркетинг), как разочаровалась в последнем парне («слишком настойчивый») и как в целом устала от «этого всего».
— Ты вот, например, — она ткнула вилкой в его сторону, — зачем вообще ищешь отношения?
Артём открыл рот, но Настя перебила:
— Ладно, не отвечай. Все равно скажешь что-то банальное, вроде «хочу семью» или «не могу быть один».
Стейк принесли — огромный, сочащийся кровью. Настя нарезала его с видом опытного хирурга.
— Я вот думаю, — говорила она, — может, вообще не надо никого искать? Может, просто жить, а там как получится?
— Но ты же пришла на свидание, — осторожно заметил Артём.
— Ну да, — она засмеялась. — Но это не значит, что я готова к чему-то серьезному.
Артём посмотрел на ее тарелку. Стейк был почти нетронут — Настя лишь отрезала несколько кусочков, поиграла с ними и отодвинула блюдо, как будто разочаровавшись во вкусе.
— Ты вообще знаешь, чего хочешь? — спросил он.
Настя задумалась, крутя бокал за ножку.
— Честно? Нет. Но мне кажется, если я найду того самого человека, то вдруг пойму.
— А если не найдешь?
— Тогда хоть поужинаю нормально, — она улыбнулась и допила вино.
Когда принесли счет, Артём молча достал карту.
— Спасибо, — сказала она на прощание. — Ты милый. Если что, я напишу.
Он знал, что не напишет. Еще теперь он знал, что он ищет что-то банальное. Такое же как он сам.
****
Они встретились в крошечной кофейне за городской библиотекой — месте, где даже воздух казался пропитанным старыми книгами и неспешными мыслями. Даша сидела у окна, листая томик Бродского, и когда Артём вошёл, она подняла глаза и улыбнулась.
— Ты пунктуальный, — заметила она. — Это редкость.
Оказалось, что Даша знает толк в японской поэзии, разбирается в сортах кофе и умеет слушать так, что даже паузы между словами обретали вес. Она смеялась над его шутками, не перебивала, когда он говорил о работе, и в какой-то момент Артём поймал себя на мысли, что перестал нервно теребить салфетку.
— Ты не похож на большинство мужчин с сайтов знакомств, — сказала Даша, поправляя прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка. — Ты... настоящий.
Солнце сквозь витражное стекло рисовало на столе цветные блики. Артём вдруг осознал, что за два часа не проверил телефон ни разу — будто выпал из времени.
— Мне кажется, мы могли бы... — начал он, но Даша вдруг положила ладонь ему на руку.
— Артём, — её голос стал тише, — мне нужно тебе кое-что сказать.
Он замер. В её глазах была та же тёплая глубина, но теперь в них плавала какая-то тень.
— Я встречаюсь с человеком. Уже год.
Артём почувствовал, как что-то холодное пробежало по спине.
— Но... зачем тогда...?
— Я думала, может быть... — она поискала слова, — что если встречу кого-то действительно особенного, то это будет знак. Что пора что-то менять.
Кофейня вдруг стала очень тихой. Даже звук кофемашины куда-то исчез.
— И... я тот самый знак? — спросил Артём, и тут же пожалел о вопросе.
Даша вздохнула:
— Ты замечательный. Но...
— Но недостаточно замечательный, чтобы ради тебя всё бросить, — закончил он.
Она не стала отрицать.
На прощание Даша неловко поцеловала его в щёку — мимо, уголком губ. Артём остался сидеть с остывшим капучино, глядя, как она выходит на улицу и, не оборачиваясь, скрывается за углом.
Спустя полчаса он вышел на улицу, где уже зажигались фонари. Где-то там были Света с её котами, Оля с её ЗОЖем, Вика с её калькулятором в голове — все те, кто так и не стали его историей. И это было... нормально.
Он зашёл в ближайший бар, заказал виски и, пока бармен наливал, достал телефон. Десять непрочитанных уведомлений от сайта знакомств. Артём удалил приложение. Потом заказал ещё один виски — уже не для храбрости, а просто потому, что вкус ему вдруг понравился.
Бармен, вытирая бокал, спросил:
— Плохой день?
— Нет, — удивился сам Артём. — Наоборот.
На следующее утро, с лёгким похмельем и странным чувством лёгкости, он записался на курсы итальянского. Просто потому, что всегда хотел.
А через месяц, в той же кофейне у библиотеки, он случайно столкнулся с Дашей. Она была одна. Они переглянулись — и прошли мимо. Оба улыбнулись. Оба не остановились.
****
В кабинете психолога Артём сидел, разглядывая свои руки. За три месяца они изменились: исчезло нервное подрагивание пальцев, пропала привычка теребить манжеты.
— Значит, проект «женитьба» закрыт? — К.В. перелистнула страницу блокнота.
— Не закрыт, — поправил Артём. — Переформатирован.
Он рассказал про Дашу. Про то, как после их встречи купил бутылку виски и впервые за год уснул без мыслей о том, «как должно быть». Рассказал, что записался на курсы итальянского.
— Вы знаете, что самое странное? — он провёл ладонью по подлокотнику кресла, ощущая прохладу кожи. — Я вдруг вспомнил, как в детстве мечтал стать путешественником. Не потому что хотел бежать от чего-то, а просто... чтобы смотреть на мир.
Психолог кивнула.
— Брак ведь тоже может быть путешествием, — заметила она.
— Да. Но только если не спешить на посадку в первый попавшийся поезд.
Они помолчали. За окном шел дождь — осенний, неторопливый, стирающий границы между прошлым и будущим.
— А вы верите, что люди встречаются «когда нужно»? — неожиданно спросил Артём.
Психолог улыбнулась — впервые за все сеансы не профессионально, а по-человечески:
— Верю, что люди встречаются. А «когда» — это уже их общая загадка.
На прощание она протянула ему книгу — сборник японских трёхстиший.
— На случай, если захочется получить подсказку.
****
Прошло полгода, с тех пор как Артём решил не торопиться с поиском женщины и довериться судьбе. Сегодня Артём пришел на прием к психологу на час раньше. Так сложились обстоятельства. В приемной пахло лавандовым маслом и старыми журналами.
Он сел в кресло у окна, собираясь полистать журнал, который взял на журнальном стоике, но тут заметил женщину напротив. Она держала в руках сборник японских трехстиший — такой же, как подарила ему К.В. Морозова.
Женщина листала страницы, иногда поднося палец к губам, будто пробуя стихи на вкус. Ее волосы были собраны в небрежный узел, из которого выбивалась одна упрямая прядь.
Артём невольно улыбнулся.
— Вы тоже на сеанс? — спросил он, кивая на книгу в ее руках.
Она подняла глаза — серые, с легкой усталостью у внутренних уголков.
— Да, — ответила, чуть улыбнувшись. — сегодня первый раз.
Артём перевернул журнал на коленях. Глянцевые страницы шелестели, выдавая его неловкость.
— Я тоже жду Морозову, — сказал он. — Хотя, кажется, уже не так в ней нуждаюсь.
Женщина прикрыла книгу, оставив палец между страниц.
— Значит, терапия сработала?
— Скорее, жизнь.
За окном медленно проплывали облака, отражаясь в стеклянных фасадах соседних домов. Артём вдруг заметил, как солнечный луч скользит по обложке книги в её руках — точно такой же потрёпанной, как и у него.
— Вы давно читаете хокку? — спросил он.
— С тех пор, как поняла, что длинные романы — это как разговоры с неподходящими людьми. Много слов, а суть теряется.
Дверь кабинета открылась. На пороге появилась К.В. Морозова в своем обычном сером кардигане.
— Артём ... О, — она замерла, увидев женщину с книгой. — Вы вместе?
— Нет, — ответили они хором и переглянулись.
— Это я просто сильно раньше пришел,— объяснил Артём.
Психолог улыбнулась и пригласила девушку в кабинет.
Артём вспомнил, как полгода назад в этой же приемной он в сотый раз перечитывал анкеты с сайта знакомств, пытаясь вычислить "ту самую". Теперь телефон был пуст — ни уведомлений, ни новых сообщений. Но по телу уже разливалось странное, тихое предчувствие — будто где-то впереди, в неясном ещё будущем, уже ждал его книга с закладкой на нужной странице.