ПУТЬ К РОЯЛЮ______ (Канун Дэйл)
(прикл. Ч. Х. и Ш. В.)
Вечером, тёплым и светлым, как ясный день, мы с Холстом возвращались из ресторана домой, на нашу Хаккер-стрит.
Ресторан " Уйма Мяса" располагался недалеко, милях в двух на Косвенн-Лейн, ходили мы туда вынужденно, стеснённые тем, что наша добрая миссис Хватсон занемогла простудой, и Холст посоветовал ей отправиться кораблём на курорты северной Гренландии, набраться сил, духа и согреться телом.
У самых ворот Холст неожиданно остановился, почему-то внимательно посмотрел сначала на замок, потом на меня, нахмурившись, высказал фразу:
- Кажется, друг мой, мы обворованы.
Войдя в квартиру, он порекомендовал мне подняться к себе и проверить имущество.
Взволнованный, я бросился наверх - дверь моя была заперта; отомкнув её, я подскочил к полке, тревожно дыша, обшарил её глазами и успокоился.
Главная книга - трёхтомный справочник "Классификация заноз" стояла на месте.
- Всё в порядке, Холст, - крикнул я сверху, - что у вас?
Холст, дуя на губы, стучал пальцами по столу.
- Н-да, - бормотал он, - в совершенном порядке.
Он открыл дверцу камина, глянул туда, неохотно сказал мне:
- Как видите, Вотштон, исчезла пепельница. Она стояла вот здесь на столе.
Я усмехнулся:
- Да пустое. Небось где-нибудь в вашей комнате. Могли забыть просто.
- Нет. У себя я стряхиваю пепел на пол. У нас, друг мой, побывали гости.
Я обеспокоился, хоть и не сильно:
- Вы уверены? Что у нас красть? Разве только ваши химикаты?
- Химикаты на месте, - хмуро произнёс Холст, - а вам, мой друг, следовало бы уж стать более задумчивым.
Он посмотрел на меня с упрёком и добавил:
- Я иду в полицию.
Признаться, я легонько обалдел. Быстро спустился в гостиную:
- Вы?! В полицию? Чеснок Холст будет обращаться в полицию?! Да не сошёл ли я с ума, что различаю слуховые галлюцинации?
- Именно в полицию, Вотштон. В Скотланд-Яд. К инспектору Бесстрейду. Здесь поможет только он.
- Я не верю своим ушам.
- А моему языку верите?
Я не сдавался.
- Может, всё же поищем сами? Изучим следы, улики какие-нибудь. Мы же... вы же сыщик, неужто призабыли?
- Не буду я ничего искать, - недовольно ответил Холст, - без полиции нам не найти. Это как раз тот случай. А пепельница мне очень дорога. Вы остаётесь?
Я засуетился:
- Нет. Я не останусь в этом страшном месте. И вас одного не отпущу. Едем вдвоём, хотя и разбирает меня изнутри нудный стыд.
•••
На входе в Скотланд-Яд дежурный полюбопытствовал:
- Внутрь движетесь, джентльмены? Поделитесь со мной, к кому?
Холст кивнул на настенный портрет Бесстрейда в полный рост.
- Он очень занят, сэр. Он в труде.
- А разве нам не этого надо?
Бесстрейд вдумчиво сидел за столом и, скрестив ноги узлом, шевелил губами, читая увесистую книгу, название которой я успел заметить:
"Наречия и диалекты юго-восточных племён гвинейских папуасов".
- Здравствуйте, инспектор! - громко поздоровался Холст.
Инспектор тускло перевёл взор на нас.
- Уа-ауиа-хо! - поприветствовал он нас весьма сердечно.
- Согласен, - кивнул Холст, - ваш оптимизм разделяю.
Инспектор, породив пыль, словарь захлопнул и засуетился:
- Присаживайтесь, джентльмены. Вот уж не ожидал. Каким же это боком?..
Я его перебил:
- Мы к вам по очень важному делу, инспектор, - и нажал руку друга, давайте, мол, говорить буду я, как более спокойный, - дело, я бы сказал, весьма тёмненькое и странное. Сегодня между четырнадцатью и шестнадцатью часами наша квартира подверглась воровской атаке, гнусной и отвратительной, как любое преступление против человечества. Был украден дорогостоящий предмет ширпотреба, а именно - пепельница ценою в три пенса.
Во время моей горячей речи Бесстрейд участливо и внимательно меня слушал, то и дело бегло заглядывал в книгу, издавал различные слова, состоявшие из гласных звуков, понимающе и сочувственно кивал, мстительным взглядом воображая себе воров.
- И вот теперь, - возбуждённо завершил я, - мы с товарищем обращаемся к Скотланд-Яду и готовы написать сигнал-заявление. С просьбой помочь. Найти и вернуть нам нашу священную реликвию.
Бесстрейд в сильной задумчивости выпучил округлённые губы, искоса поглядел на открытую страницу, произнёс "Оаыу-хы-оу" и постукал пальцами.
Я двинул ухо:
- Простите, что это вы такое сейчас выразили?
- А, ерунда. Это означает: надо же. Кто бы мог подумать. Так мало времени - и пожалуйте - такой неслыханный итог.
- Занятный язычок, - покосился я на словарь, - собираетесь на отдых в гвинейские джунгли?
- Да нет, доктор, я люблю отдыхать в центре Сахары. Там если в кепке, то и ничего. Не печёт. Я говорю - результат у вас очень уж быстрый. Прямо неожиданно скорый результат. Я и не предполагал, что вы так быстро...
- Результат чего? - не понял я.
Но тут вмешался Холст.
- Бесстрейд, - сказал он лениво и снисходительно, - не таскайте кота за нос, открывайте столешницу, доставайте.
Бесстрейд протяжно вздохнул:
- Ну да, да.., - он потёр брови, выдвинул из стола ящик, со стуком поставил на стол нашу пепельницу.
Тут уж я сам едва не перешёл на папуасский диалект.
Холст повертел пепельницу в руках.
- Спасибо, что помыли. Или отпечатки пальцев стирали?
Инспектор махнул рукой:
- От вас, пожалуй, смоешь. Однако ещё раз повторю - как-то уж вы совсем быстро меня просчитали. Я надеялся - часа хоть через два, - он извинительно и одновременно с осуждением развёл руки, - ну не было у меня иного способа пригласить вас к нам. Не повестку же слать.
Я вытер платком пот.
Бесстрейд едко прищурился:
- А всё же, мистер Холст. Что вас так быстро натолкнуло? Я же как будто и следы свои подтёр.
- Проще и быть не может, - нехотя отозвался Холст, - не надо было пепел высыпать в камин. Только вы один из посторонних знаете секрет открытия каминной дверцы. Помните, вас Вотштон научил, когда вы прятались в нашей топке от леди Брюквелл?
Я, приходя в себя, тоже припомнил тот далёкий вечер.
•••
Бесстрейд находился у нас в гостях, а проще говоря, пришёл к нам искать помощи. Его тогда атаковала одна жительница Лондона, просившая разыскать её пропавшего мужа. Бесстрейд, не понимая где искать, всячески старался улизнуть от неё и в конце концов дошёл до нас.
Он сидел и возмущённо жаловался на назойливую леди, которой из-за женского каприза хотелось супруга где-нибудь да отыскать, а результаты поисков, организованных инспектором, всегда вели к одному - к нулю.
- Я послал своих парней, - рассказывал Бесстрейд, - чтоб взяли след. Они сняли с его рюмки отпечатки пальцев и теперь ходят по Лондону. Туда-сюда. Сначала туда, а потом...
- Чего ходят-то? - спросил я без интереса к инспекторскому горю.
- В самых случайных местах, где попало снимают отпечатки тоже - потом сверяют. Уже неделю. Пока не совпадало.
Я трезво усмехнулся:
- Ну а если б совпало?
Бесстрейд сразу воспрял:
- Ну это был бы уже сильный шаг. Это означало б, что он тут бывал.
- И что?
Инспектор вздохнул, посмотрел на меня понуро:
- Да честно говоря - ничего.
Потом он задумался. И вдруг проницательно спросил:
- А у вас, джентльмены, какие идеи на этот счёт? Слово теперь за вами...
Неожиданно мы услышали нашу хозяйку:
- Мистер Холст, к вам некая леди Брюквелл.
Бесстрейд подскочил и забегал по гостиной:
- Это она, - зашептал он в панике, - сюда припёрлась, выследила... скройте меня, джентльмены.
Я находчиво предложил ему каминную топку - там кроме сильной золы, уже ничего не было, огонь погас давно.
Инспектор лихорадочно начал дёргать задвижку, мне пришлось встать и показать ему способ доступа.
Камин у нас оказался вместительным, как крематорий, поэтому Бесстрейд там скрылся легко, я его закрыл дверцей и задвинул щеколду, чтоб ему обжиться внутри было проще и свободнее.
Леди с капризными глазами вошла и поздоровалась с нами банальным образом - кивнула головой. Потом она поочереди осмотрела нас обоих.
- Думаю, не ошибусь, если скажу, что мистер Чеснок Холст - это вы, - уверенно сказала она мне.
- Это ваш первый промах, миссис, - услужливо ответил я ей.
- Ну я так и думала. У меня всё невпопад. Ни разу в жизни ещё не угадывала сразу.
Холст немного пожурил гостью:
- Не клевещите на себя. Наш-то дом вы нашли безошибочно. Адрес в полиции подсказали?
- Да. Хотя могли б и не говорить. Кэбмен сказал мне, что адрес ему не нужен, что он и так знает, где вы живёте. Сказал, что много раз возил к вам всяких полицаев. Ещё он мне сообщил:
правильно делаете, мэм, что едете к мистеру Холсту, а не в Скотланд-Яд. В Скотланд-Яде, говорит, работают одни тупоголовые болваны, и проку в них не бывает.
- Не беспокойтесь, леди, это огонь в топке разгорается, - поспешил я к каминной дверце, потому что она сильно задёргалась, - у нас камин особенный, разжигается, немного буйствуя.
- Понимаю, - быстро и податливо согласилась женщина, - наша буржуйка дома тоже... вытворяет всякое.
Она посмотрела на нас более чувственно:
- Джентльмены, в это трудно поверить, но я замужем. Да-да. Это так. По крайней мере, неделю назад сомнений на этот счёт я не имела. Детей у меня девять, а муж, наоборот, только один.
Вмешался я - как всегда, тоже невпопад:
- Вы, судя по всему, давно живёте вместе с добрым мистером Брюквеллом? Наверно, вас связывают долгие трудные годы?
- Отнюдь, нас связывают только лёгкие полчаса. Потом наша совместная жизнь пошла на нет.
Я призадумался. Сопоставив число детей и незначительность семейного периода, заметил нестыковочки.
- И не Брюквелл - его фамилия, правда? - напомнил вслух Холст. - если не врёт мне ваша сумочка, зовут его мистер Турнепссон?
- О да, сэр! - воскликнула удивлённая леди, - но откуда вы это узнали?
- А женщинам более к лицу носить в руках тоже что-нибудь женское. А не подсумки от противогазов с фамильным клеймом.
- Просто мне очень понравился цвет, - извинительно смутилась гостья, - я упросила мужа подарить её мне. Тем более, внутри оказалась забавная маска для новогоднего карнавала - с круглыми глазами, шлангом. Скажу по секрету, многие меня в таком наряде не могли сразу узнать. И это мне было только на руку. Я могла в этом виде ходить по городу, привлекая внимание мужчин. Если моё лицо открыто.. ну вы сами видите. В смысле мужчин, сложнее.
Я вгляделся в гостью ещё раз и решил без особой нужды больше этого не делать. Не тянуло.
- Как вы познакомились с мистером Турнепссоном? - спросил Холст.
- Его привёл к нам мой старший, Урроди его звать. Он сказал: " Мама. Этот сэр поможет нам обуздать нужду".
Надо вам сказать, джентльмены, сэр Турнепссон - человек чрезвычайно утончённый на чужие невзгоды. Он всегда очень активно переживает, если кто-нибудь ощущает дискомфорт. Он готов на что угодно, лишь бы помочь, а если помочь не в силах, то от горя способен учинить над собой всякие поступки и самоувечья. Один раз, увидев как какой-то бездомный ест хлеб без мяса, он так огорчился, что головой разворотил участок железной дороги. Очень уж острый он был на меланхолию.
- И ваш сын ему пожаловался? - спросил Холст, - сказал, что вы, дескать, бедствуете с девятью детьми неизвестных отчеств?
- О да. Именно. Когда подаяние просил, тогда и пожаловался. Мне-то самой, мистер Холст, мои дети до лампы, и не нужны вовсе - ну родились и родились - сами виноваты, я их не заставляла. Сынуля, или как его там, привёл сэра к нам, а я ему, сэру, так прямо и говорю:
- Вам лучше всего, сэр, немедля жениться на мне, потому что все мои девять - это лично ваши дети.
А он улыбнулся так растеряно и отвечает:
- Для меня, - говорит, - такое явление вещей, конечно, весьма почётно, но правдой, - говорит, - быть никак не может, потому что я, - говорит, - человек непьющий.
- Не женился? - спросил я в упор.
- Сказал, что вопрос изучит. Но денег дал. На год вперёд. Я уже их все потратила.
- На детей? - с надеждой спросил я.
- Да. Я накупила спиртного. Каждый вечер, когда они возвращаются после попрошайничества, я напиваюсь и всем им говорю как я люблю и их самих, и всех их девятерых пап. А сэр Турнепссон как ушёл, так более и не вернулся. Выпил из рюмки воды и ушёл. И теперь я ищу. В Скотланд-Яде мне дежурный на ухо сказал:
- Здесь вам, леди, помощь иллюзорная. Все мы тут кретины и баобабы в смысле головы. Умных никого. Один только Бесстрейд, да и тот - как в детстве отупел, так к разумности ни разу и не приходил...
Я опять бросился к камину, чтоб сдержать сотрясение: дверца пошла ходуном и загремела. Показалось даже, что колыхнулся весь камин.
- Это огонь... огонь, - крикнул я, изо всех сил пытаясь натянуть ускользающую щеколду, - некачественная щепа... .
Только я отошёл от дверцы, чтоб снова сесть, как вдруг она с резким скрипом распахнулась, и мы разглядели внезапную стихию: на четвереньках стоявшая фигура из каминной топки смотрела на нас.
- Хеллоу, мэм, - хрипло произнесла живность, и сажа облачком поднялась изо рта, - как делишки?
Живыми были только два огненных глаза, всё остальное напоминало полярную полночь.
Леди, отскочив, чуть попятилась, но всё же смогла ответить:
- Здравствуйте, африканец.
Я лихорадочно искал объяснение явлению, но первым нашёл его Холст.
- Мы иногда держим прислугу в чёрном теле, - сказал он извинительно, - не обижайтесь на нас, леди Брюквелл.
- Что вы, что вы? - она продолжала отходить, - я, наоборот, рада. У нас в семье тоже есть домовой.
Инспектор, видимо, осознавая зыбкость минут, не нашёл ничего лучше как спросить:
- Куда мне?
- Домой, - посоветовал ему Холст, - пока ещё вас можно различать в воздухе. А то скоро окончательно стемнеет - как бы кто случайно не налетел.
Оставив на ковре яркую память о подошвах, инспектор, прокляв сразу всех женщин Лондона, уковылял.
А нашу гостью Холст успокоил советом найти другого мужа.
- Вам же нету разницы? - уточнил он.
- Никакой, - согласилась леди, - все мужчины одинаковы.
•••
- Итак, джентльмены, - Бесстрейд посмотрел на нас, - я вас пригласил к себе, чтоб ознакомить с одним странным тёмненьким дельцем. Над Британией легла угроза международной беды. Погибнут все. У вас крепкие нервы?
Холст пожал плечами:
- Вы же, инспектор, дЕржитесь. Постараемся и мы не отстать.
В этот момент неожиданно с шумом и сопением ввалился в кабинет сэр Лишай, начальник этого дома.
- Здравия желаю, - вскочил и вытянулся Бесстрейд.
- ЗдорОво, тунеядцы, - добродушно приветствовал утолщённый начальник, - опять скучковались? Ну-ну.
Он, незначительно скалясь, взял со стола книгу Бесстрейда, погрузился в кресло и, кряхтя, стал читать.
При этом он ворчал:
- Не полиция, а проходной скотный двор. Шляется кто ни попадя, всякая нечисть... работайте, джентльмены, работайте, я вам не помешаю.
Начал читать вслух. Каждое предложение повторял трижды, чтоб лучше усвоилось.
- Погибнут все, - упавшим тоном повторил инспектор и опрокинул лицо.
- Чего-чего? - не поднимая головы, вопросительно пробубнил сэр Лишай, - все? ... Чепуха какая... вот зачем пишут всякую дрянь? Бесстрейд, слушайте... любопытное словечко. "Уу-у-оа-тоу-га". Интересно пишут. "В некоторых древних племенах вождям дозволялось в буквосочетание "ЫУ" вставлять звук средний между "А" и "П"... Видал чё вытворяют? Бесстрейд, я твою книжку с собой возьму, повникаю на ночь, - Лишай грузно поднялся, - кстати, скоро будут к тебе гости из безопасности - подъедет АББА. Вроде как международный коллапс наступает, что ли..
И он, размашисто зевая, ушёл.
Бесстрейд сел:
- Да, джентльмены, строго тут у нас, - сжал он губы, - на износ гребём.
Я тоже нашёл себе стул:
- Так с чего решили-то, что стране конец? Под воду она уйдёт или что?
Инспектор пренебрежительно-насмешливо усмехнулся:
- Если бы. Под воду было б благо. Тут дела похуже. Вы вообразите: сегодня два обычных человека обсуждают секретную информацию стратегического значения - а назавтра эта информация в "Таймс". Каково? Не идёт холодный пот? Не стучат зубы?
- Кто эти два человека?
- Один из них я. Второго особенно не запомнил. Пассажир из омнибуса. Я его прежде отродясь не видал.
- Вы с ним обсуждали гостайны?
- Ну да. Вернее, он только слушал. А я говорил. Да представьте: кругом толкучка, всякие рожи перед лицом, ехать долго, скучно. Поболтать о чём-нибудь охота. Смотрю - молодой джентльмен, вроде глаза хорошие. Дай, думаю, поделюсь с ним впечатлениями. Расскажу что прочитал сегодня в письме под грифом " Остро секретно".
- Хотя бы шёпотом? - хмуро спросил я.
- Да как сказать, доктор, - замялся инспектор, - шёпотом не выходило. Рядом болтался какой-то оборванец, он всё время пел. Приходилось перекрикивать... Вот, смотрите, - Бесстрейд нервно сунул нам номер газеты, - разнюхали же как-то сволочи.
Действительно, первый же заголовок вопил:
"Местонахождение британских субмарин установлено"
Дальше шла подробная схема размещения подлодок у берегов западной Франции, Дании и Швеции. Всего двадцать восемь экипажей.
Бесстрейд возбуждённо потыкал пальцем:
- Это, представьте себе, джентльмены, как раз то, о чём я говорил с незнакомцем. Видите какая утечка. Не кажется ли вам всё это необычным? Не усматриваете странности?
- Кого подозреваете? - подал голос Холст.
Тот вздохнул:
- Честно говоря, ума не приложу. Даже тень - и то не на кого бросить.
(потом)