Часть 1
— Мы не можем так больше жить!
Илья швырнул полотенце на спинку стула, оставляя мокрый след на облезлой кухонной мебели. Из-за двери доносился приглушенный голос отца — Николай Петрович с кем-то разговаривал по телефону, как всегда, невнятно бормоча себе под нос. Катя, жена Ильи, стоя у раковины, нервно сжимала в руках чашку, на дне которой чернела гуща от только что выпитого кофе.
— Он опять забыл выключить газ, — прошептала она, не поднимая глаз. — Вчера я вернулась, а конфорка еле тлеет.
Илья провел рукой по лицу. Пахло жареным маслом и старыми обоями — этим проклятым запахом их жизни, застрявшей между надеждами и вечным ожиданием.
— Сегодня поговорим, — сказал он твердо. — Раз и навсегда.
Катя обрадовалась: наконец-то своё пространство, можно будет завести ребёнка, не боясь лишний раз кашлянуть ночью.
Квартира была отцовской — просторная, с высокими потолками, с видом на парк. Илья помнил, как они радовались, когда переехали в нее. Теперь мамы не было, а он, тридцатилетний программист, и его жена Катя ютились в одной из комнат, стараясь не мешать отцу.
Они сидели за столом.
Тарелки с недоеденным ужином, крошки хлеба, пятно от чая — обычный беспорядок, который Катя уже перестала убирать. Николай Петрович медленно жевал, избегая взглядов.
— Пап, — начал Илья, — мы с Катей хотим разменять квартиру.
Тишина.
Отец поднял глаза, и в них мелькнуло что-то — испуг? Раздражение?
— То есть как?
— Продаем эту, покупаем две поменьше. Тебе — отдельно, нам — отдельно.
Катя добавила мягче:
— Николай Петрович, вам же тоже будет удобнее. Своя кухня, свой режим…
Отец отодвинул тарелку.
— А где мне искать? Я тут тридцать лет живу. И я в этом ничего на понимаю.
— Мы поможем, — быстро сказал Илья. — Район тот же, просто… раздельно.
Николай Петрович тяжело вздохнул, потрогал вилкой холодную картошку.
— Ладно. Только чтобы недалеко.
Катя чуть не задохнулась от облегчения.
На следующий день Илья позвонил агенту по недвижимости.
— У нас трехкомнатная в центре, — объяснял он, — хотим две однушки или одну двушку и студию.
Агент, бодрый мужчина с голосом, привыкшим перекрикивать рынок, тут же прислал варианты.
— Вот свежий, — говорил он, пока они с Катей листали фото на телефоне, — евроремонт, паркет, лоджия.
— А эта? — Катя ткнула в экран.
— Там санузел совмещенный, но зато первый этаж — пожилому человеку удобно.
Илья представил отца в новой квартире — без их шума, без вечных претензий Кати по поводу немытой посуды.
— Давай смотреть, — сказал он.
Но через две недели вдруг все изменилось.
Николай Петрович позвал их на кухню — лицо странно оживленное, руки слегка дрожали.
— Я женюсь.
Илья почувствовал, как Катя замерла рядом.
— На ком?
— На Ларисе. Вы не знаете ее. Мы… познакомились в поликлинике.
Катя выдавила улыбку:
— Поздравляю, Николай Петрович.
Но Илья уже видел ловушку.
— Пап, а как же размен?
Отец потупился:
— Ларисе тут нравится.
И тогда дверь в прихожую распахнулась, и в квартиру вплыла она — Лариса.
Ярко-рыжие волосы, обтягивающее платье, губы, накрашенные так, будто она только что съела вишню.
— О, семейный совет? — засмеялась она. — Я не помешала?
Илья почувствовал, как у него холодеют пальцы.
Часть 2
— Квартиру разменивать не будем!
Лариса говорила это так просто, будто объявляла, что завтрак подан. Она сидела за их столом — их столом! — и поправляла салфетку под своей чашкой, будто уже хозяйка.
Катя побледнела:
— Как… не будем?
Лариса улыбнулась, обнажив мелкие ровные зубы.
— Мы с Коленькой тут остаемся. А вам, молодые, пора на вольные хлеба.
Илья вскочил, стукнув ладонью о стол.
— Пап?!
Николай Петрович смотрел в окно.
— Я… передумал.
Катя резко вдохнула:
— Вы же обещали!
Лариса потянулась за печеньем.
— Обещания — это для детей. Вы же уже взрослые!
Дальше — как в тумане.
Илья орал. Катя плакала. Отец молчал. Лариса доедала печенье.
— Ты понимаешь, что это наша квартира? — шипел Илья. — Я тут вырос!
— Ты? Ты не имеешь никакого отношения к этой квартире. — Лариса подняла бровь. — По документам она Колина.
Катя вдруг закричала:
— Вы просто хотите нас вышвырнуть!
Лариса вздохнула театрально:
— Дорогая, не надо истерик. Коля, скажи им.
Отец поднял на сына мутные глаза:
— Вам… надо съехать.
На следующий день Лариса привезла дизайнера.
— Стены снесем, — говорила она, щелкая ногтями по штукатурке, — тут будет арка.
Илья стоял в дверях, сжимая кулаки.
— Вы даже не дадите нам время найти жилье?
Лариса повернулась, улыбка как у кошки, поймавшей мышь.
— А зачем ждать? Вы же взрослые.
Катя, вся дрожа, собрала чемодан.
— Мы уезжаем.
Они сняли комнату на окраине.
Илья звонил юристу — но тот только развел руками:
— Если квартира в собственности отца, он может вас даже выписать через суд.
Катя плакала ночами.
А через месяц появился брачный договор.
Лариса вложилась в ремонт — и теперь требовала признать половину квартиры за собой.
Илья понял: это была ловушка с самого начала.
Отец?
Отец молчал.
Часть 3
— Подпиши, Коля. Или я ухожу сегодня же!
Брачный договор лежал на столе. Николай Петрович медленно водил пальцем по строчкам, щурясь от яркого света лампы. Лариса стояла рядом, скрестив руки на груди, ногой нетерпеливо постукивая по полу.
— Ты же понимаешь, это просто формальность, — голос её звучал сладко, как мёд с ядом. — Чтобы мне было спокойно. Вдруг что случится с тобой?
Отец взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— А что здесь вот… про квартиру?
— Пустяки! Это же стандартная формулировка.— Лариса махнула рукой. — Просто если мы вдруг разведёмся, мне компенсируют то, что я вложила. Ты же не хочешь, чтобы я осталась на улице?
Он взял ручку. Рука дрожала.
Илья, узнав об этом вечером, вломился к ним, хлопнув дверью так, что с полки слетела фарфоровая статуэтка — подарок покойной матери.
— Ты совсем рехнулся?! — он схватил отца за плечо. — Ты понимаешь, что она тебя грабит?!
Лариса засмеялась.
— Ой, какой горячий! Коля, скажи своему сыночку, что наши с тобой дела его не касаются.
Николай Петрович потупился.
— Илья… это моя квартира.
— Да? А скоро будет её! — Илья швырнул на стол распечатку из интернета. — Посмотри, как такие, как она, разводят стариков!
Лариса резко встала:
— Вон из моего дома!
Часть 4
— Половина квартиры моя. По брачному договору. - Сообщила Лариса.
Судья, сухая женщина с жёстким взглядом, просматривала документы. Лариса сидела, выпрямив спину, в новом костюме, купленном специально для этого дня. Николай Петрович съёжился на скамье, будто пытаясь стать незаметным.
— Истец требует признать за ней долю в квартире в размере 50%, — монотонно зачитал секретарь, — на основании вложенных в ремонт средств.
Илья, сидевший в зале, сжал кулаки. Катя тихо плакала в платок.
Судья подняла глаза.
— Доказательства вложений?
Лариса лихо выложила на стол пачку чеков — дизайнерские обои, итальянская плитка, дорогая сантехника.
— Вот. Более девятисот тысяч.
Николай Петрович вдруг поднял голову.
— Но… но этого же нет!..
— Молчи! — прошипела Лариса.
Судья внимательно посмотрела на отца.
— Вы подтверждаете эти траты?
Он замер, посмотрел на Ларису, потом на сына… и кивнул.
Илья закрыл лицо руками.
Решение огласили через неделю.
— Учитывая сумму вложений и брачный договор, присуждаем истице 20% от стоимости квартиры.
Лариса вскочила.
— Это несправедливо!
Но судья уже встала, закончив дело.
Часть 5
Квартира была пуста. Лариса, не получив желанной половины, забрала свою долю деньгами — и исчезла, оставив Николая Петровича среди голых стен и строительного мусора. Оформив кредиты, чтобы выплатить сумму Ларисе, он остался с огромными долгами.
Он сидел на полу в гостиной, держа в руках старую фотографию — они с женой, молодые, счастливые, Илья маленький на руках…
Звонок в дверь.
Илья стоял на пороге. Они молча смотрели друг на друга.
— Я… не знал… — хрипло начал отец.
Сын вошёл, закрыл дверь.
— Я знал.
Тишина.
— Она… обещала…
— Все они обещают, — Илья сел рядом, обхватил голову руками. — Надо продавать квартиру.
Николай Петрович заплакал.
— Куда я теперь?
Илья глубоко вздохнул.
— Поживёшь у нас. Пока… пока не решим вопрос с жильем.
Отец посмотрел на него с надеждой.
— Ты… прощаешь?
Илья не ответил. Просто помог ему встать.
За окном шёл дождь.