Поезд скрипя тормозами замедлил ход, вонзаясь в туманную пелену над дряхлым перроном. Сквозь мутное, покрытое налётом стекло Артём Волков разглядел родные, но чужие места. Платформа была пуста: несколько унылых фигур в потёртых куртках, металлический блеск луж под редкими фонарями и бесконечно серое небо над головой.
Пять лет назад он уезжал отсюда с полной грудью надежд, неся в себе мальчишескую веру в справедливость. Пять лет войны выжгли её дочиста. Теперь в груди осталась только усталость. И тревога.
Когда двери вагона скрипнули, Артём, соскользнув с сиденья, на плечо набросил потёртую сумку. Всё его имущество - несколько смен белья, армейская куртка и письмо погибшего друга - помещались в этот жалкий багаж.
На вокзале пахло угаром, сыростью и мочой. Полуразвалившиеся киоски с выцветшими вывесками, грязные окна станции, надпись «РЖАВИНО» с облупившейся краской на фасаде. Казалось, время здесь остановилось.
- Эй, браток… Подкинь копейку... За Родину-то стоял…
Артём обернулся. Под навесом, среди картонных коробок, сидел старик с тусклыми глазами. Бросив ему несколько мелких купюр, Артём тихо спросил:
— Анна Волкова, знаешь, живёт ещё на улице Горной?
Старик нахмурился, потом утвердительно кивнул:
— Анна Петровна-то? Живёт, конечно. Одна теперь. Муж её пропал, тоже афганец. Проклятая война, всех забрала...
Артём промолчал, но сердце болезненно сжалось. Отец был его последней надеждой вернуться к нормальной жизни. Теперь он остался один с матерью, в городе, где всё вокруг дышало болью и безысходностью.
Шагая по раскисшим от дождя улицам, он вглядывался в пустые витрины, обгоревшие дома и ржавые остовы автомобилей. Всё было словно вымершим. Из-за угла донёсся хриплый смех. Трое подростков в спортивках, с опухшими лицами и бутылками в руках, переговаривались.
- Смотри, вояка! - крикнул один.
- Афган? - второй, явно старший, усмехнулся.
- А ты спроси, каково там, жрать землю под пулями, - злобно бросил третий.
Артём просто посмотрел на них. Молча. Его глаза, цвета стали, были пустыми. Подростки сбились в кучку и, не оборачиваясь, быстро скрылись в подворотне.
Дом Волковых стоял на окраине - покосившийся, с проржавевшей крышей и растрескавшимися ступенями. Старая калитка, скрипнув, открылась под его рукой.
Мать открыла дверь почти сразу, как будто ждала за ней всё это время. Она с трудом узнала сына - постаревший взгляд, рубцы на руках и лице, жёсткая линия губ.
- Артём... Живой... - прошептала она и крепко обняла его. - Господи, слава Богу...
Её руки были тонкими и дрожащими, а волосы - почти совсем седыми.
На кухне пахло горячим хлебом и тоской. Они сидели напротив друг друга, долго молча. Только скрипел старый настенный часы, отмеряя удары сердца.
- Отец... - начала мать, прерывая молчание, - пропал месяц назад. Пошёл что-то узнать насчёт завода... Говорил: «Нельзя молчать. Нас травят...» Потом - ни слуху, ни духу. В милиции развели руками. Город другой стал, Тёма. Здесь теперь правят те, кто страхом кормится.
Артём молчал, глядя в мутную воду в чайнике.
- Ещё... - мать дрожащими руками вытащила из ящика письма. - Вот... Твои...
Между страницами старых армейских писем он нашёл небольшую записку: почерк был знакомым, нервным.
«Если что - ищи в церкви. Скажи Кате. Она в беде.»
Имя взорвалось в памяти. Катя. Сестра его боевого друга, Ивана. Он помнил её светлый смех, тонкие косички и глаза, полные мечты.
Но в Афгане он уже видел похожие глаза. Глаза мальчика, которого не успел спасти в кишлаке под Кандагаром. И теперь память сшивала эти образы в одну рану.
Ночью ему приснился Афган.
Песок, горы, визг автоматных очередей. Из-за холма выбегал ребёнок - босиком, с поднятыми руками. Артём кричал что-то, пытаясь остановить машину. Пули рассыпались вокруг, кровь пропитала пыль. Ребёнок упал, и его глаза... эти глаза были Катиными.
Артём проснулся в холодном поту. За окном скулили дворняги, где-то хлопала ржавая дверь.
Встав на ноги, он подошёл к окну. Над городом, будто над затонувшим кораблём, висел тяжёлый чёрный дым.
И тогда он понял: сюда он вернулся не жить. Он вернулся воевать. Только теперь - на своей земле.
На рассвете он вышел на улицу. Серое небо сочилось редким дождём. Артём глубоко вдохнул воздух, в котором смешались гарь, сырость и отчаяние.
На углу, под треснувшим фонарём, кто-то шептал молитву. Из переулка выбежала чумазая девчушка с пакетом на голове. Словно город сам пытался спрятать свою стыдливую нищету.
Он прошёл мимо вокзала. Там, где когда-то стоял ларёк с мороженым, теперь продавали самогон и дешёвые сигареты. Крутились те же подростки. Один из них - тощий, с перевязанной рукой - глянул на Артёма с нескрываемой ненавистью.
Артём понимал: на нём уже стояла метка чужака. Ему не рады. И это даже лучше. Чужак может действовать без привязок.
На кармане у груди он чувствовал тепло письма друга.
«Катя... Она в беде.»
Он не знал, где она. Но знал, с чего начать. Завод. Старый металлургический гигант, который кормил полгорода, а теперь стал пристанищем для крыс и бандитов.
Его дорога только начиналась. И в её конце мог быть только один итог - смерть. Своя или чужая.
Артём Волков поднял воротник куртки и двинулся к заводу, туда, где начинались призраки его новой войны.
Продолжение следует...
-----------------------------------------------------------------------------
Мои дорогие, если эта глава нашла отклик в вашем сердце, поддержите нас лайком и поделитесь своими мыслями в комментариях. Расскажите о ней тем, кому она может быть интересна, и не забудьте подписаться на канал, если еще не с нами - так вы точно не упустите новые повествования. Ваша поддержка вдохновляет нас на новые истории!