— Мам, ты что задумала? — голос Светы дрожал от тревоги. — Какая продажа дома? Какой переезд? Ты серьёзно?
В трубке наступила тяжёлая тишина. Елена Павловна закрыла глаза и медленно вдохнула, собираясь с силами. За окном моросил осенний дождь, капли лениво скользили по стеклу, оставляя замысловатые следы. Такие же следы оставляли её слёзы на подушке по ночам — уже полгода, как не стало Сергея.
— Светочка, я всё обдумала, — её голос звучал неожиданно решительно. — Здесь... тяжело. Каждая мелочь, каждый угол — всё напоминает о папе. Я просыпаюсь и машинально ставлю две кружки для кофе. Две, понимаешь? А потом смотрю, как его кружка остывает.
— Мам...
— Нет, дай сказать. Я же вижу, как вы с Катей переглядываетесь, когда приходите. Думаете, я не замечаю? «Мама совсем расклеилась», «Надо что-то делать». Но я в порядке. Я просто хочу начать жить по-новому.
Света прислонилась лбом к холодному окну в своей квартире. На улице, под качелями, молодая женщина толкала коляску, поправляя съезжающий дождевик. Света невольно коснулась живота — пустого, безнадёжно пустого уже столько лет.
— Мам, но почему так внезапно? Почему сейчас?
— А когда? Когда будет «подходящий момент»? Через два года? Через десять? Я не молодею, Света. И знаешь... — Елена Павловна замялась, но продолжила. — Помню, как ты предлагала нам с папой переехать к вам, когда он заболел. А я отказалась. Думала, справимся сами. А теперь думаю: может, если бы тогда согласилась...
— Мама, хватит! — Света почувствовала, как горло сжимает. — Ты не виновата. Никто не виноват. Врачи сказали, это было неизбежно.
— Но хуже всего, — голос Елены Павловны стал тише, — что я даже не спрашивала, как ты. Как вы с Олегом? Всё в порядке?
Света прикусила губу. Перед глазами всплыла вчерашняя картина: она сидит на полу в ванной, сжимая очередной тест на беременность. Одна полоска. Опять одна. А Олег... Олег просто ушёл, пробормотав что-то про совещание.
— Всё нормально, мам. Как всегда.
— Врёшь, — вздохнула Елена Павловна. — Я слышу. Но не буду настаивать. Приезжай на выходных, поговорим. И Кате позвони, хорошо? А то она всё обещает заехать, но не появляется.
— Катя в клинике сутками, — автоматически вступилась Света. — У них там нехватка врачей.
— Знаю. Вся в отца, трудяга. Но всё же позвони ей, ладно? Расскажи, что я задумала. Я пыталась дозвониться, но она не отвечает.
После разговора Света ещё долго стояла у окна, глядя, как женщина с коляской исчезает за углом. Дождь усилился, размывая улицу в серую дымку. Где-то внутри шевельнулось забытое чувство — захотелось разрыдаться, прижавшись к маме, как в детстве. Но мама теперь другая. И она сама — другая.
Телефон завибрировал — сообщение от Олега: «Задержусь. Дел много. Не жди с ужином».
Света набрала номер сестры. Гудки шли долго, она уже собиралась сбросить, когда раздался усталый голос Кати:
— Свет, я на смене. Что-то важное?
— Катя, надо поговорить. Мама... — Света запнулась. — Мама хочет продать дом.
В трубке повисла тишина, лишь отдалённые больничные звуки пробивались фоном.
— Продать? — наконец отозвалась Катя. — Куда она собралась?
— К тёте Люде, в Калугу. Говорит, не может здесь оставаться. Всё напоминает о папе.
— Боже... — выдохнула Катя. — Подожди, я отойду.
Света услышала шорох — видимо, сестра снимала халат.
— Всё, я в ординаторской, — голос Кати вернулся. — Рассказывай. Когда она это решила? Почему нам не сказала?
— Я сама только узнала. Она звонила тебе, кстати. Но ты вечно занята.
— Не начинай, — отрезала Катя. — Я работаю. Не все же дома сидят.
Света почувствовала, как закипает раздражение. Катя всегда умела задеть — одной фразой, за всё сразу: за несложившуюся карьеру, за бездетность, за зависимость от мужа.
— Знаешь что, — медленно произнесла Света, сдерживаясь. — Приезжай в выходные к маме. Поговорим втроём. А то по телефону сейчас наговорим лишнего.
— Я дежурю в выходные.
— Поменяйся. Хоть раз подумай о семье, а не о своей больнице.
— Что ты сказала? — голос Кати стал холодным. — Повтори.
— Ты слышала. В субботу, в два. Я буду у мамы. Приезжай, если совесть ещё жива.
Света сбросила звонок, не дожидаясь ответа. Руки дрожали. За окном стемнело, дождь превратился в ливень. Где-то вдали прогремел гром.
В это время Елена Павловна стояла у книжного шкафа, листая старые альбомы. Вот Света с косичками у школьной доски. А вот Катя с разбитой коленкой, с огромным букетом на 1 сентября. Сергей всегда покупал девочкам самые пышные букеты, хоть она и ворчала, что это лишние траты.
Пальцы замерли на свадебном фото. Они с Сергеем — такие молодые, полные надежд. Кто мог знать, что жизнь будет такой короткой? Что не успеют они вместе состариться?
Телефон завибрировал — сообщение от Кати: «Буду в субботу. Прости, что не приезжала. Люблю».
Елена Павловна улыбнулась сквозь слёзы. Может, ещё не всё потеряно? Может, они справятся — вместе?
За окном бушевала гроза, а она всё стояла, прижимая альбом к груди, словно он мог защитить от боли и одиночества последних месяцев.