В волшебном мире, где дети умеют слушать шёпот звёзд, а взрослые помнят, что самые важные ответы спрятаны не в учебниках, а в сердцах друг друга, живет веселая семья вомбатов. После великого космического путешествия на «Звёздном Страннике» в их уютном доме, сложенном из старых добрых бочек, воцарился мир. Но счастье — штука живая, и оно любит тихие, загадочные сюрпризы. Вот и в эту самую тёмную-тёмную ночь, когда все, казалось, спали крепким сном, в доме началась новая история.
— Скриип... скриип... — послышалось из угла, где тень была гуще всего.
Звук был негромким, упрямым и совершенно неуместным в царящей тишине — будто сама ночь нечаянно пролистала страницу своей чёрной книги и та жалобно заскрипела.
Винсент, ещё не открыв глаз, уже был настороже. Его сознание, разбуженное этим вторжением, принялось осторожно, как лапками, ощупывать возможные объяснения. «Не мышь — мышь шуршит. Не дом — дом вздыхает иначе, перед рассветом... Это что-то, что хочет быть услышанным, но боится собственного голоса».
Мысль его сделала круг, коснулась недавнего космического полёта и мягко оттолкнулась. «Нет, это не звёздный гость... Это — местное. И, должно быть, очень одинокое...»
И лишь тогда, когда в воображении уже нарисовался смутный, печальный силуэт, внутренний голос Винсента, любивший ясность, выдал окончательный вердикт: «Конечно же! Это призрак старого вомбата! Я слышал, он бродит, ища свой потерянный кубик!»
Только с этим твёрдым, почти успокаивающим знанием Винсент окончательно открыл глаза и, полный решимости, ткнул папу в живот...
— Пап! Это призрак старого вомбата! Я слышал, он бродит, ища свой потерянный кубик!
Папа Торр проснулся не сразу. Сначала до него дошёл голос Винсента, потом — смысл слов, а уже потом — тихий, настойчивый скрип где-то внизу. В его сонной голове пронеслась знакомая всем папам мысль: «Снова монстр под кроватью... Надо бы встать, проверить шкаф, успокоить...» Он даже на мгновение представил, как сам в детстве будил своего отца, уверенный, что в кладовке живет тихий, пушистый дракон, который только и ждёт, чтобы с ним поиграли в шашки. И тогда папа Торр понял самое главное: дело не в том, есть ли призрак. Дело в том, что его сын слышит его и ему страшно. А раз так — нужно вставать.
Он вздохнул, но это был не сердитый, а ответственный вздох. Вздох человека, который знает: самая важная работа в мире иногда начинается глубокой ночью и заключается в том, чтобы просто пойти и посмотреть.
Мама Милли, почувствовав движение, зажгла светлячковую лампу (банку с тремя светлячками):
— Призраки не скрипят, милый. Они... шуршат, — сказала мама Милли, и её голос прозвучал удивительно бодро для глубокой ночи. Она и правда почти не спала: её материнский сон был чутким, как эхо. Она слышала, как заскрипела половица у порога — это был один звук. Потом как Винсент заворочался, прислушиваясь — это был второй. А его шепот про кубик стал третьим, решающим звеном. Поэтому она и проснулась не от страха, а от ясного понимания: в их дом вошла не опасность, а какая-то маленькая, одинокая беда. — Призраки, — продолжила она с той спокойной уверенностью, которая умеет разгонять любой мрак, — шуршат печально, как осенние листья. А этот звук... он настойчивый. Он что-то ищет. И, кажется, очень проголодался.
— СКРИП-СКРИП-СКР-Р-Р! — раздалось прямо у входа, на этот раз так громко и отчётливо, что сомнений не осталось: это не игра воображения. Это — гость.
Втроем, затаив дыхание, они осторожно поползли на звук, вытягиваясь в одну цепочку: впереди папа Торр, за ним — Винсент, вцепившийся в его пояс, и замыкала шествие мама Милли со своей светящейся банкой, отбрасывавшей на стены пляшущие тени их отважных силуэтов. И вот что увидели...
Маленький ёжик сидел, сгорбившись, в самом тёмном углу кладовой, похожий на комочек. Каждая его колючка дрожала, будто от холода. В свете светлячковой лампы его бусинки-глаза широко блеснули, полные такого неподдельного ужаса, что стало ясно — он боялся не их, а того, что его тайна счастья вот-вот будет раскрыта и отнята.
Маленький ёжик Ёрик сидел в углу и грыз их запас кореньев! Увидев свет, он съежился:
— П-просто... у меня зуб болел... а эти корешки лечебные...
— И почему же ты ночью? Днём двери открыты, — строго спросил папа Торр.
— Днём стыдно... — прошептал ёжик и свернулся в колючий шарик. — Все говорят, ёжики должны есть насекомых, а я... обожаю ваши коренья.
Мама Милли растаяла. Её сердце дрогнуло при виде этой дрожащей колючей грусти. Она медленно присела, чтобы быть с ёжиком на одном уровне.
— Ох, милый, — прошептала она. — Так бы сразу сказал! У нас целый склад этих кореньев.
Папа Торр, всё ещё стоявший настороже, хмыкнул, но в его хмыканье уже прокралась снисходительность:
— Научный факт. Их больше, чем мы сможем съесть.
— Видишь? — улыбнулась Милли.
Она посмотрела на ёжика, на его испачканные землей лапки, на такой дорогой ему корешок, и её осенило.
— Слушай, — сказала она, и в ее глазах зажглась та самая искорка, которая превращает обычные вещи в праздник. — Грызть их в одиночку в темноте — это же так... грустно. Хочешь, я научу тебя делать из них «Корневое рагу»? Оно такое ароматное, что даже луна с неба свалиться может, чтобы попросить добавки.
Она не стала доставать котелки посреди ночи. Вместо этого мама Милли сделала кое-что более важное. Она взяла старую, испачканную мукой тетрадку с надписью «СЕКРЕТНО» и, прищурившись от светлячкового света, нашла нужную страницу.
— Вот он, наш семейный рецепт, — сказала она.
— Рецепт «Корневого рагу». Особый порядок приготовления... Всё тут.
Она оторвала аккуратный уголок страницы и протянула его Ёрику.
— Завтра, когда взойдет солнце, приходи. Мы все вместе приготовим. Ты, я, Винсент в качестве главного дегустатора и папа... папа будет отвечать за научное обоснование пузырьков в соусе. Договорились?
И эта маленькая, многообещающая бумажка в его лапках значила куда больше, чем просто рецепт.
Ёрик взглянул на бумажку, потом на свои лапки, испачканные в земле, и его носик задрожал.
— Я... я понимаю, что влез без спроса, — прошептал он так тихо. — У моих колючек нет ключа... Я приду завтра. С парадного входа. Обещаю.
И тогда, когда тишина стала прощальной, Винсент вдруг запрыгал. Ему нужно было последнее, самое важное доказательство — не для себя, а чтобы дружба была скреплена правильным, волшебным образом.
— Подождите! Как мы узнаем, что он правда наш друг? Давайте споём считалку!
Винсент обожал считалочки. Для него они были не просто рифмами, а особыми замками на дверях в дружбу. Если считалка сложилась и отгадка подошла — значит, всё честно, и сердце можно открывать. Он сделал глубокий вдох и запел:
"Ку-прусь! Ку-прусь!
Кто тут хрумкает на грусть?
Если друг — скажи вслух,
Чем лечишь свой зуб?"
Ёрик растерялся, но потом, встретившись с глазами Винсента, в которых светилось не проверка, а азарт ожидания, протрубил:
— Ко-ко-кореньями! И... и мёдом!
Это была совершенная, неопровержимая правда.
Все засмеялись, а папа Торр, сделав вид, что поправляет невидимый галстук, принял самый торжественный вид.
— По случаю установления межвидовой дипломатии, — провозгласил он, — полагаются знаки отличия.
Он полез в карман своего клетчатого халата и вытащил оттуда две вещи, которые всегда носил с собой. Первой была потертая картонная карточка с надписью «БИБЛИОТЕКА». Её выдали ему когда-то в Лесном Архиве за примерное чтение, и она давала право брать одну книгу в пятницу. Папа берег ее как зеницу ока.
— Карта доступа, — сказал он, вкладывая её в лапку Ёрика. — По пятницам. Читать не обязательно. Можно просто слушать, как шуршат страницы. Они пахнут знаниями и яблочным пирогом, потому что Милли всегда читает на кухне.
Второй была жестяная крышечка от банки с мёдом, на которую папа давным-давно приклеил блестящую фольгу. Она висела у него над верстаком с надписью «За терпение».
— Медаль «За храбрость перед вомбатами», — объявил он, вручая её Ёрику. — Высшая награда. Вручается за то, что не свернулся в клубок при виде нашей семьи в полном составе ночью. Редкое качество.
Ёрик смотрел то на карточку, то на блестящую крышечку, и его колючки потихоньку разглаживались от счастья.
— А теперь, — сказала мама Милли, гася светлячковую лампу, потому что за окном уже серело небо, — всем пора на покой. Особенно героям.
Они устроили ёжику гнездышко из пледа в углу кладовой, и когда первый луч солнца упал на порог, в доме вомбатов все спали. И спали они одинаково — глубоко, сладко и с лёгкой улыбкой. Потому что самая тёмная ночь закончилась не страхом, а новым другом, у которого теперь были свой пропуск в будущее и медаль, отливающая в первых лучах рассвета чистым, нержавеющим золотом доброты.
Вопросы для обсуждения сказки «Тайна ночного скрипа».
Раздел 1: Для памяти и воображения.
- Какие три звука услышала мама Милли, прежде чем проснуться?
- Кого они обнаружили в кладовой и что он там делал?
- Какой подарок дала мама Милли ежику?
Раздел 2: Для понимания чувств и поступков.
1. Почему Ёрик пришёл ночью, а не днём? Ты когда-нибудь испытывал стыд из-за того, что тебе что-то очень нравится, а другим — нет?
2. Папа Торр понял, что дело не в призраке, а в чём? Как ты думаешь, почему взрослые иногда встают ночью, даже если очень хотят спать?
3. Мама Милли отдала Ёрику уголок секретной страницы. Как ты думаешь, что важнее в этом подарке: сам рецепт или что-то другое?
Раздел 3: Для творчества и связи с собой.
1. Винсент проверял дружбу считалкой. А как бы ты проверил, что новый знакомый может стать другом? (Например, предложить ему свою любимую игру, поделиться секретом или спросить, чего он боится).
2. Если бы ты, как папа Торр, вручал медаль за храбрость, кому бы ты ее дал и за что? (Можно нарисовать эту медаль).
3. Представь, что ты услышал ночью странный звук. Какой была бы самая страшная и самая смешная версия того, что это? (Например, страшная — тихий смех в шкафу, смешная — холодильник, который учится петь).