Часть первая. Заселение
Пуговица оторвалась в самый неподходящий момент — прямо когда Вера Николаевна протягивала паспорт администратору санатория. Пиджак предательски распахнулся, обнажив блузку с пятном от утреннего кофе, которое она так старательно маскировала всю дорогу.
— Добро пожаловать в санаторий «Трепет души», — пропела администратор с улыбкой, способной растопить ледник. — Вижу, вы уже начали терапию саморазоблачения!
Вера быстро запахнула пиджак и покраснела. Ехать в это место было сомнительной идеей с самого начала. "Уникальная методика освобождения от страхов" — гласила реклама в интернете, которую она случайно нашла поздно ночью, заедая стресс шоколадкой.
— Я, вообще-то, просто отдохнуть приехала, — соврала Вера, хотя они обе прекрасно понимали, что люди с бодрым духом и здоровой психикой выбирают Турцию или Сочи, а не странноватый санаторий в забытой богом деревеньке.
— Конечно-конечно, — подмигнула администратор, протягивая ключ. — Ваш номер 13, а ваш Страх ждёт вас там.
— Простите, мой кто?
— Ваш персональный Страх, голубушка. Каждому постояльцу у нас выдают индивидуального Страха. Это часть терапии.
Вера остолбенела. В буклете об этом не было ни слова.
— Но как... что... — она запнулась, пытаясь сформулировать хоть один из тысячи вопросов, вспыхнувших в голове.
— Не переживайте! — администратор погладила ее по плечу. — Ваш Страх идеально подобран по результатам предварительного анкетирования. Вам просто нужно с ним подружиться. Или, если хотите, вылечить его. Всё зависит от вашего подхода.
Коридоры санатория напоминали декорации к фильму о советской психбольнице, но с претензией на уют: выцветшие обои с замысловатым узором, скрипучий паркет и подозрительно новые таблички с надписями вроде "Кабинет смехотерапии" и "Зал примирения с неизбежным".
Вера остановилась перед дверью с цифрой 13. Золочёная циферка весело подмигивала в тусклом свете коридорной лампы. Собравшись с духом, она вставила ключ в замок.
В номере было чисто, свежо и... пусто?
— Эй, есть тут кто-нибудь? — неуверенно позвала Вера, чувствуя себя по-идиотски. Какой ещё Страх? Наверняка очередная психологическая метафора.
— Приветик! — раздался писклявый голосок откуда-то снизу.
Вера опустила взгляд и чуть не подпрыгнула. У её ног стояло нечто странное: существо размером с кошку, похожее на пушистый серый комок с глазами-пуговками и тоненькими ручками.
— Я твой Страх Публичных Выступлений! — гордо объявило существо. — Можешь звать меня Зяблик.
— Зяблик?
— Да! Мне нравится это имя. Звучит безобидно, правда? — существо хихикнуло и запрыгнуло на кровать. — А ты Вера. Я знаю, потому что мы с тобой уже давненько вместе. Помнишь тот случай в девятом классе, когда тебя вызвали к доске читать стихотворение, а ты...
— Хватит! — перебила Вера, с ужасом осознавая, что этот меховой шарик действительно знает её самые постыдные моменты. — Я не понимаю, что здесь происходит, но я не собираюсь разговаривать с... с галлюцинацией!
Зяблик надулся:
— Я не галлюцинация! Я материализованный страх! Разница огромная, между прочим. Галлюцинации исчезают, если пить таблетки, а я — часть твоей души, оформленная в удобный для взаимодействия образ.
Вера плюхнулась в кресло у окна. За стеклом открывался вид на унылый парк с голыми деревьями и скамейками. На одной из них сидела пожилая женщина, активно жестикулируя в пустоту перед собой. Приглядевшись, Вера разглядела маленького зеленого человечка, энергично отвечающего старушке.
— Это Марья Петровна со своим Страхом Одиночества, — прокомментировал Зяблик, заметив направление её взгляда. — Они уже третью неделю тут. Прогресс налицо — раньше она вообще не разговаривала с ним.
Вера зажмурилась, досчитала до десяти, открыла глаза. Зяблик никуда не делся. Он деловито рылся в её чемодане.
— Что ты делаешь?!
— Смотрю, не взяла ли ты с собой что-нибудь приличное для публичных выступлений. У нас тут по вечерам общие собрания, знаешь ли.
— Какие... собрания?
— Ну, каждый постоялец рассказывает о прогрессе с лечением своего Страха. Что-то вроде группы поддержки с элементами публичной исповеди, — Зяблик театрально вздрогнул. — Чувствуешь, как у тебя от одной мысли об этом внутри всё сжимается? Это я работаю!
Вера схватила телефон. Ни одной полоски сигнала. Конечно.
— Слушай, Зяблик, нам нужно кое-что прояснить, — Вера старалась говорить спокойно. — Я приехала сюда на неделю, потому что у меня выгорание, бессонница и нервный тик. Я рассчитывала на тихий отдых, возможно, пару сеансов с психологом. Я не подписывалась на... на это всё!
Зяблик смотрел на неё с таким искренним сочувствием, что ей стало не по себе.
— Зорькина! — внезапно заорал он так громко, что Вера вздрогнула.
В дверь тут же постучали, и в номер заглянула давешняя администратор.
— Вы звали, Зяблик Валерьянович? — она говорила с существом совершенно серьёзно, как с уважаемым коллегой.
— Пациентка проявляет признаки отторжения и непринятия методики, — доложил Зяблик официальным тоном. — Рекомендую экстренный сеанс адаптационной терапии.
— Вы когда в последний раз выступали публично, Вера Николаевна? — вдруг спросила администратор, доставая из кармана халата блокнот.
— Э... два года назад на корпоративе, — машинально ответила Вера. — Была ведущей. Опозорилась на весь офис.
— И как это проявилось?
— Я забыла слова, начала заикаться, потом меня затрясло, и я убежала со сцены, — Вера сама не понимала, почему рассказывает этой странной женщине свои постыдные тайны.
Зяблик довольно заурчал:
— А потом ты ещё три месяца просыпалась в холодном поту, представляя, как коллеги обсуждают твой позор!
— Заткнись! — не выдержала Вера.
— О, агрессия! — обрадовалась администратор, что-то помечая в блокноте. — Это хорошо, очень хорошо. Фаза отрицания переходит в фазу гнева. Просто замечательно. Мы на верном пути.
Вера закрыла лицо руками:
— Я просто хочу понять, что здесь происходит.
— А тут и понимать нечего, — пожала плечами администратор. — Наш санаторий специализируется на работе со страхами методом персонификации. Ваш страх публичных выступлений теперь имеет форму и голос. Вместо того, чтобы бороться с размытым ощущением, вы можете поговорить с конкретным существом, убедить его, переубедить себя, найти компромисс. Открою секрет — все страхи на самом деле очень одинокие создания. Они просто хотят, чтобы их заметили.
Зяблик печально кивнул, подтверждая слова.
— И сколько... таких страхов у вас тут бродит? — спросила Вера.
— О, полный комплект! И Страх Бедности, и Страх Пауков, и даже очень редкий Страх Быть Счастливым! Все они имеют свою форму, свой характер. Ужасно интересные ребята, если узнать поближе.
— Потрясающе, — пробормотала Вера. — Я попала в дурдом.
— Нет, милочка, — усмехнулась администратор, направляясь к выходу. — Вы попали именно туда, куда вам нужно. Ужин в 7 вечера, групповая терапия в 8. Не опаздывайте! Публичные опоздания — отличный триггер для вашего Зяблика.
Когда дверь за ней закрылась, Вера и Зяблик уставились друг на друга.
— Ну, и что мы теперь будем делать? — спросила Вера.
Зяблик пожал плечами:
— То же, что делали всегда. Ты будешь бояться, а я буду пугать. Или... — он сделал паузу, — мы можем попробовать что-то новенькое. Выбор за тобой, хозяйка.
Часть вторая. Терапия
Зал для групповой терапии напоминал актовый зал районного дома культуры: обшарпанная сцена, скрипучие стулья, расставленные кругом, и странный запах нафталина и надежды.
Когда Вера вошла — разумеется, с опозданием на пять минут — все взгляды устремились на неё. Зяблик, сидевший у неё на плече, тут же напрягся и зашептал:
— Видишь? Они все смотрят! Они уже осуждают тебя! Твоя юбка помялась, волосы растрепались, а во рту — наверняка застрял шпинат от ужина!
— Заткнись, — шикнула Вера, усаживаясь на свободный стул.
За те три часа, что прошли после заселения, она успела: 1) подумать, что сходит с ума, 2) позвонить подруге, которая посоветовала "расслабиться и получить новый опыт", 3) выпить полбутылки коньяка из мини-бара, и 4) решить, что терять ей нечего.
— Вот и наша новенькая! — радостно объявил ведущий, полный мужчина с хипстерской бородкой и в свитере с оленями. — Я Аркадий, психотерапевт и ваш проводник в мир примирения со страхами.
Рядом с Аркадием сидело существо, отдаленно напоминающее помесь белки и пингвина. Оно теребило кончик своего хвоста.
— А это мой Страх Некомпетентности, — представил его Аркадий. — Зовут Геннадий. Недавно мы с ним достигли серьезного прогресса — он больше не прячется за моей спиной во время сеансов.
Вера огляделась. В кругу сидело около десяти человек, и у каждого на плече, коленях или рядом на стуле устроился свой Страх — от крошечных, похожих на игрушки, до весьма внушительных размеров. Особенно выделялся огромный фиолетовый монстр с грустными глазами, примостившийся рядом с хрупкой девушкой лет двадцати.
— Это Страх Одиночества, — шепнул Зяблик, проследив за взглядом Веры. — Они всегда самые большие. А вон тот юркий рыжий — Страх Бедности. Жутко прилипчивая штука.
— Итак, — громко хлопнул в ладоши Аркадий, — сегодня поговорим о техниках коммуникации с нашими Страхами. Кто хочет поделиться своим опытом?
Тишина. Потом вдруг подняла руку пожилая женщина, которую Вера видела днем в парке.
— Можно мне? Мы с Кешей, кажется, нашли способ.
Маленькое зеленое существо, сидевшее у неё на коленях, смущённо помахало всем лапкой.
— Я перестала его ненавидеть, — просто сказала женщина. — Поняла, что мой Страх Одиночества — это просто часть меня. После смерти мужа я так боялась остаться одна, что этот страх стал моим постоянным спутником. Я его проклинала, пыталась заглушить таблетками, алкоголем... А потом, уже здесь, я осознала, что мой страх одиночества — это просто... любовь наизнанку. Я так сильно любила, что боялась потерять эту любовь.
Кеша тихонько всхлипнул.
Зяблик на плече Веры тоже шмыгнул носом:
— Ужасно трогательно, правда? Всегда плачу на этих моментах.
Вера невольно улыбнулась. Пушистый комок на её плече казался таким искренним в своих эмоциях...
— А вы, Вера? — внезапно обратился к ней Аркадий. — Расскажите, как вы познакомились со своим Страхом?
Вера почувствовала, как внутри всё сжалось. Привычное ощущение перед публичным выступлением — сухость во рту, учащенное сердцебиение, холодный пот.
— Я... э... мы... — она беспомощно запнулась.
— Видишь? — зашипел Зяблик ей на ухо. — Ты опять позоришься! Все смотрят и думают: "Боже, какая жалкая женщина, двух слов связать не может".
И тут Веру прорвало. Она встала, сбросив Зяблика с плеча на пол.
— Знаете что? — она неожиданно для себя повысила голос. — Мне надоело! Двадцать лет я живу с этой пушистой занозой в заднице! Двадцать лет он твердит мне, что я недостаточно хороша, что надо мной все смеются, что я опозорюсь! Из-за него я отказалась от роли в театральном кружке в школе! Из-за него я не пошла на повышение, потому что там пришлось бы выступать перед советом директоров! Из-за него я даже не смогла произнести тост на собственной свадьбе!
Зяблик съёжился, став вдвое меньше.
— А самое смешное, — продолжала Вера, чувствуя странное освобождение, — что этот... этот комок шерсти считает, что защищает меня! Что он делает мне одолжение! Но знаешь что, Зяблик? — она наклонилась к нему. — Ты не защищаешь меня от позора. Ты лишаешь меня возможностей!
В зале повисла звенящая тишина. Потом раздались аплодисменты. Аркадий смотрел на неё с явным одобрением:
— Блестяще! Первая конфронтация прошла успешно!
Зяблик сидел на полу, маленький и понурый.
— Я только хотел как лучше, — пискнул он. — Всегда хотел...
Вера вдруг почувствовала укол совести. Она опустилась рядом с ним на корточки:
— Эй, послушай. Я понимаю. Ты часть меня. Просто... слишком активная часть.
— Я могу быть полезным, — быстро сказал Зяблик. — Я могу напоминать тебе репетировать перед выступлениями. Или помогать учитывать реакцию публики. Я умею!
Вдруг Вера поняла, что вот уже пять минут говорит перед группой совершенно незнакомых людей — и ничего. Ни тремора, ни панической атаки, ни желания провалиться сквозь землю.
— Знаешь, Зяблик, мне кажется, мы с тобой можем договориться, — она протянула ему руку. — Будешь моим консультантом по публичным выступлениям? Только без паники и драмы.
Зяблик просиял и запрыгнул ей на ладонь:
— По рукам! Вернее, по лапам!
В другом конце зала девушка с огромным фиолетовым Страхом Одиночества прошептала:
— Это правда работает? Можно просто... договориться?
Её Страх взглянул на неё с надеждой.
— Не знаю, — честно ответила Вера. — Но я готова попробовать. В конце концов, — она подмигнула Зяблику, — с моим страхом мы прожили целую жизнь. Может, пора познакомиться поближе?
Вечером, лёжа в постели, Вера наблюдала, как Зяблик устраивается в маленьком гнёздышке из шарфа, которое он соорудил на прикроватной тумбочке.
— Как думаешь, — сонно пробормотала она, — можно ли полностью избавиться от страха?
Зяблик зевнул:
— Зачем? Тогда ты бы просто стала другим человеком. А я... меня бы просто не стало.
Вера неожиданно для себя поняла, что эта мысль ей неприятна. Конечно, Зяблик был занозой в заднице. Но своей, родной занозой.
— Знаешь, я решила, — сказала она, уже засыпая. — Пусть в последний день заезда у нас будет совместное выступление. Расскажем всем, как мы учились уживаться друг с другом. Я буду говорить, а ты... ты будешь тихонько сидеть и подсказывать мне, если я начну нести чушь. Как тебе такой план?
Зяблик не ответил. Он уже крепко спал, посапывая и изредка вздрагивая. Видимо, страхам тоже снятся сны.
Интересно, чего боятся сами страхи?
От автора
В навигации канала эксклюзивные истории, которые не публикуются в Дзен.
Лайк и подписка вдохновляют автора на новые истории! Делитесь идеями в комментариях. 😉
P.S. Хейтеров в бан. У нас территория хорошего настроения и конструктивного диалога!