Я помню тот день, когда впервые увидел "пятерку". 1983 год, наш районный авторынок. Среди привычных "копеек" и "троек" она стояла как инопланетный корабль. Угловатая, с квадратными фарами, выглядевшая интересно, что казалось, будто её привезли прямиком из будущего.
Тогда я и подумать не мог, что эта машина станет последним настоящим технологическим прорывом советского автопрома, который так и не оценили по достоинству. Конечно, можно по-разному относится к АвтоВАЗу, но мне, кажется, раньше люди пытались делать машины, хоть и путем копирования некоторых моментов.
В конце 70-х конструкторы ВАЗа оказались в сложной ситуации. "Копейка" (ВАЗ-2101), несмотря на всю свою надежность, морально устарела на глазах. Европа перешла на новые угловатые формы — Fiat 131, Mercedes W123, Volkswagen Passat B1.
А наши Жигули все еще напоминали итальянские модели 60-х. "Нам прямо сказали: сделайте автомобиль, который не будет стыдно показать на Западе", — вспоминает один из участников проекта.
Дизайнеры работали в условиях жесточайших ограничений. Нужно было кардинально изменить внешность. Однако при этом использовать существующие кузовные панели и технологическое оборудование.
Результат? Прямоугольные фары, которые на самом деле были круглыми лампами, помещенными в квадратные корпуса. "Это был чистой воды трюк, — смеется бывший сотрудник отдела технического контроля. — Итальянцы, когда увидели, долго смеялись, но признали — решение гениальное в своей простоте".
Но настоящая революция скрывалась под капотом. Переход с цепного привода ГРМ на ременной в 1980 году — это был настоящий прыжок в неизвестность. "Первые партии ремней приходили из Чехословакии, и они постоянно рвались, — вспоминает мастер сборочного цеха. — Мы даже шутили, что лучше бы оставили старую добрую цепь". Проблему решили только через два года, когда наладили собственное производство ремней.
Карбюратор "Озон" — отдельная история. Его создатель, конструктор Сергей Богданов, фактически совершил невозможное — сделал карбюратор, который можно было регулировать без специального оборудования.
"Я видел, как деревенские механики настраивали его отверткой и пассатижами, и он работал!", — рассказывает автоэксперт Николай Подгорный.
Дизельная версия ВАЗ-21045 могла бы перевернуть весь советский автопром. Расход 5,5 литра на сотню — мечта таксистов и госучреждений. Но... "Когда мы привезли образцы в Москву, нам сказали: "Где вы видели дизельные легковушки? Это не по-советски!", — с горечью вспоминает один из разработчиков. Проект закрыли, а оборудование для производства дизелей продали в Индию за бесценок.
Сравнение с ВАЗ-2107 — это история о том, как маркетинг победил технологии. "Семерка" технически была почти полной копией "пятерки", но: "Добавили тахометр, хромированные кнопки, другое покрытие сидений — и народ пошел покупать именно ее", — объясняет бывший директор по продажам ВАЗа. При этом "пятерка" была технологичнее — например, у нее была более совершенная система вентиляции картера.
Сегодня найти сохранившуюся "пятерку" — большая удача. "Я пять лет искал оригинальные квадратные фары для своей реставрации, — делится коллекционер Дмитрий Семенов. — В итоге нашел на разборке в Ульяновске, заплатил как за новые ксеноновые". Но те, кто решается на восстановление, получают уникальный автомобиль — последний Жигуль, в котором еще оставалась частица той самой итальянской души Fiat.
Почему же "пятерка" не стала народной любимицей? Ответ, как это часто бывает, лежит на поверхности. В 1984 году началось производство "восьмерки" (ВАЗ-2108), и все ресурсы бросили на новый проект. "Нам сказали: "Хватит возиться со старьем, нужно осваивать переднеприводные модели", — вспоминает ветеран завода. Так "пятерка" стала переходным звеном, которое все быстро забыли.
Но когда сегодня видишь ухоженную ВАЗ-2105 на улице, понимаешь — в этой машине было что-то особенное. Может, те самые квадратные фары, делающие ее похожей на уменьшенный Mercedes.
Или характерный звук двигателя с ременным приводом. Или просто ностальгия по времени, когда "новый Жигуль" действительно был событием. Как сказал мне один старый автомеханик: "Она была не лучше и не хуже других — просто другой. А у нас всегда не любили тех, кто выбивается из ряда".