Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 7.
Все части повести здесь
Приближаюсь к двери в библиотеку, дергаю ее, словно делая вид, что хотела попасть туда, но обнаружила, что она заперта и пошла дальше В это время успеваю кое-как прилепить кусок пластилина к замку и хорошенько припечатать его. Готово! Кусок – в спичечный коробок и иду...
Да, совсем забыла отметить – каждый день я звоню родителям и большая часть разговора у меня отведена на то, чтобы хоть как-то успокоить маму и убедить ее, что со мной все в порядке.
Остаток дня проходит незаметно, а вечером, когда я уже нахожусь в своей комнате после того, как рассталась с Ариной, мне звонит Ленка. Голос у нее таинственный.
– Белка, ты можешь говорить?
– Могу.
– Слушай, а ты вообще уверена, что твой телефон не прослушивается?
– Я ни в чем не уверена, но думаю, что если бы он прослушивался, меня бы уже взашей погнали с этой работы.
– Короче, я скинула тебе все, что нарыла по Ледовскому, на почту. И честно скажу, я бы на твоем месте тоже разволновалась.
– Почему?
Часть 7
Фигура стоит ко мне спиной и явно не является плодом моего больного воображения. По виду женщины можно определить, что она еще молода, но... Что-то не так во всем этом, она явно... не в себе, что ли... Длинные ее темные волосы струятся по плечам красивой волной, а широкая рубашка напоминает саван, или... Ну да, очень близко к этому, потому что нечто подобное я видела на панночке в фильме «Вий», помните, ее играла тогда легендарная красавица Наталья Варлей? Так вот тут эта самая ночная рубашка напоминает этот самый саван, а кроме того, это существо передвигается босиком. И не успеваю я подумать о том, кто в своем уме нацепил на молодую женщину подобное одеяние, как в голову закрадывается сумасшедшая мысль – по территории дома Ледовских что, ходит призрак? Или вообще мертвец? Да это бред какой-то!
И только я успеваю об этом подумать, как женская фигура резко поворачивается ко мне лицом. Нет, мистическое происхождение данной особи точно исключено – даже в свете полной луны я вижу нездоровый румянец на щеках неизвестной особы, длинные черные ресницы и почти осмысленный, но почему-то полный ненависти, взгляд. Она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза взглядом пронзительным и... опасным. Всю эту зловещую картину дополняет огромная яркая луна, которая светит прямо в мое окно. Честно – настоящая жуть, луна, фонарики, ярко освещенная поляна и такой контраст – неизвестная женщина с видом призрака. От неожиданности я отхожу в сторону от балконной двери, отпрянув, словно очень сильно испугалась, и негромко вскрикиваю.
Потом надеваю на ходу поверх пижамы халат и бегу вниз по лестнице. Честно говоря, я сама не понимаю, что я делаю. Зачем я сейчас бегу навстречу той, которую не знаю, взгляд которой полон ненависти ко мне, совершенно незнакомому человеку, зачем я хочу увидеть и даже, может быть, поймать ее?
Толкаю тяжелую входную дверь, выбегаю наружу, быстро перебирая голыми ногами по шелковистой траве, огибаю дом и правое крыло здания и... убеждаюсь в том, что на полянке перед моим окном пустота. Никого. Нет, ну что за ерунда? Я еще в своем уме, чтобы ко мне начали приходить призраки или галлюцинации! А может быть, у кого-то в этом доме есть прямая цель – свести меня с ума? Я не успеваю развить мысль о том, зачем и кому это надо, как вдруг за спиной раздается голос:
– Изабелла Олеговна, что вы здесь делаете?
Медленно повернувшись, натыкаюсь на странный, какой-то, как мне кажется, зловещий, взгляд Ратибора Львовича.
– Итак? Не вышли же вы в три часа ночи погулять по саду в таком виде?
– Конечно нет! Просто меня кое-что удивляет.
– И что же именно?
– В прошлую ночь в вашем доме кричали так, будто этого человека на части режут. В эту ночь по саду бродит незнакомая женщина в белом, как у призрака, одеянии.
Он пожимает плечом.
– Другая на вашем месте заперла бы получше дверь.
– Я не другая. И я не верю в призраков. И почему-то, знаете ли, мне кажется, что это одно и то же лицо – та женщина, что орала, и вот эта – любительница ночных прогулок.
– Белла – мягко начинает он...
– О, нет, нет! Прошу вас, увольте, терпеть не могу! Если хотите назвать меня по-свойски, пусть это будет Белка, ну, или, как вы и привыкли, Изабелла Олеговна. Но предпочтительнее первый вариант.
– Хорошо... Белка... Мне кажется, ты просто устала. А после вчерашней ночи, когда крик действительно был, и что это за крик – вам объяснила Аделаида Романовна, мне кажется, вы взволновались настолько, что эта фигура вам просто померещилась.
– А знаете, у меня другое мнение на этот счет. Интересно узнать, какое?
– Очень...
– Я думаю, это ваша жена. Она не сбежала с любовником, вы просто по какой-то неизвестной причине прячете ее в доме. Именно поэтому закрыто наглухо левое крыло дома...
Хорошо, что я вовремя прикусываю язык и не говорю про цокольные окна, которые отличаются от остальных, находящихся там.
Он смеется так искренне, что мне вдруг становится стыдно – неужели все это я действительно себе надумала.
– Белка... у тебя фантазия просто сногсшибательная! Но мне это нравится – моей дочери твоя фантазия пойдет на пользу. А теперь скажи мне – какой человек в своем уме будет запирать жену, любимую жену, в столь невыносимые условия, и держать ее там, а ночью выпускать гулять под полную луну?
– Я не знаю, зачем вам это надо. Может, она захотела уйти от вас, а вы таким вот образом держите ее рядом с собой, или... Я не знаю, вариантов масса.
– Белка, послушай... – его теплые руки вдруг касаются моих плеч, и я невольно вздрагиваю, поймав себя на мысли, что находиться здесь, с ним, ночью, мне как-то странновато. Он... смущает меня, и его колдовской взгляд действует на меня, как взгляд удава на кролика – послушай... Ты на самом деле думаешь, что я настолько ужасен, что лишил матери собственную дочь? При этом заперев ее в одной из комнат дома? Ты всерьез думаешь, что я на это способен?
Он говорит это таким тоном, что я уже вообще сомневаюсь в том, что что-то слышала предыдущей ночью и видела этой. Дергаю плечом неуверенно.
– Я и не знаю, что думать уже.
– Изабелла Олеговна, просто выполняйте свои обязанности – это все, что от вас нужно.
Вот так... За одну буквально секунду между двумя людьми, там, где раньше был проложен тоненький мостик, вырастает вдруг стена.
Я киваю ему, соглашаясь, что моя основная забота – это именно Арина, а он вдруг замечает:
– У тебя ноги в росе. Ты замерзнешь и простынешь, еще не дай бог, заразишь Арину. Пойдем.
Поднимаюсь к себе в комнату, падаю в постель и засыпаю сном тяжелым и мертвецким. А утром встаю с больной головой, и когда ко мне приходит Аделаида Романовна с вопросом о том, почему я до сих пор не спустилась к завтраку, я прошу ее передать извинения и говорю о том, что завтракать не буду – не слишком хорошо себя чувствую. Она спрашивает, нужна ли мне таблетка, но я отказываюсь – принимать в этом доме какие-либо препараты мне совсем не хочется.
До завтрака Арины еще целый час, а я все думаю о том, что случилось ночью, в голову постепенно начинает закрадываться мысль, что может быть, мне действительно все это привиделось, но я одергиваю себя – ты ведь адекватный человек и все видела. Но куда в тот период времени, когда я бежала к выходу, а потом огибала дом, могла исчезнуть эта женщина? И что она там делала? Под моими окнами?
И вдруг у меня в голове рождается прекрасный план. Сегодня мы с Ариной весь день проведем на воздухе. Думаю, Ратибор Львович не будет иметь ничего против. Ближе к восьми часам я спускаюсь вниз и спрашиваю у экономки, где хозяин. Поскольку он подчеркнул при приеме на работу, что я могу обращаться к нему в любое время, она говорит мне, что он у себя в кабинете и провожает меня туда. Стучусь в массивную тяжелую дверь, слышу голос Ратибора:
– Да?!
Открываю и спрашиваю, не занят ли он и могу ли я войти – речь идет о Арине. Получаю приглашение и, войдя внутрь, оборачиваюсь к до сих пор стоящей рядом Аделаиде Романовне. Подарив ей самую лучезарную улыбку, говорю:
– Надеюсь, вы не будете подслушивать?
Она делает возмущенное лицо и уходит.
– Итак, Изабелла Олеговна, я вас внимательно слушаю.
– Ратибор Львович, вы не будете против, если мы сегодня с Ариной весь день проведем на воздухе? В саду и на поляне. Мы возьмем с собой покрывало, много игрушек, каталку, чтобы гулять...
– Ну почему же нет? Я бы и сам к вам присоединился с удовольствием, но к сожалению, у меня много дел, которые совершенно невозможно отложить.
– Мы прекрасно проведем время. Конечно, с учетом режима.
– Само собой – когда я уже иду к двери он вдруг останавливает меня – Белка, так что насчет незнакомки ночью под окном?
Я застываю. Думаю, ему нужен именно тот ответ, который он хочет услышать.
– Мне кажется, вы правы. Накануне я нахваталась острых ощущений, и вероятно, мне привиделось.
Он чуть улыбается краешками губ.
– Желаю приятно провести время!
После завтрака Арины прошу горничную и сиделку помочь мне вынести в сад и на поляну все необходимое, покрывало расстилаю так, чтобы солнышко не попадало прямо на девочку, и устраиваюсь с ней рядом – играть. Время с Ариной – это что-то невероятно интересное, хотя раньше я думала – что может быть интересного в играх с маленьким ребенком? Сейчас же, глядя на ее умильную мордашку, я думаю, что наверное, когда мой контракт подойдет к концу, и я не стану продлять его, потому что поеду путешествовать, я буду очень скучать по девочке. Играя с малышкой, я время от времени бросаю быстрый взгляд на окна кабинета Ратибора – периодически он подходит и смотрит на нас. Я же, в свою очередь, в один из таких моментов беру ручку Арины, и со словами: «Помаши папе», машу этой маленькой ручонкой Ратибору. Нет, все-таки он очень любит свою дочь, это видно. Несколько раз, когда я была с девочкой, он заходил к нам ненадолго, и встреча их, как правило, была трогательной, хотя Арина еще совсем маленькая. Видно, что она воспринимает его, как близкого и родного человека, и доверяет ему на подсознательном уровне.
Через какое-то время я усаживаю малышку на каталку и, держа за ручку и пристроив ее ножки на подставки, качу вперед, по асфальтированной тропинке. Сейчас мне важно добраться туда, где располагается мой балкон. Игрушки с покрывалом оставляем на полянке – мы еще к ним обязательно вернемся.
Мне, честно говоря, не терпится добраться до моего балкона, но я неспешно показываю Арине птичек, травки, деревья, и очень ласково разговариваю с ней. Ее кудрявая головенка так умильно поворачивается в мою сторону, что я чувствую себя... Нет... Нельзя впускать в свою жизнь человека, даже это дитя, так близко, иначе потом буду страдать, как страдала тогда, когда из моей жизни исчез Макс.
Наконец мы добираемся до моего балкона и чуть притормаживаем. Я начинаю пристально рассматривать тропинку и пространство под ним – там растут заросли какой-то зелени, то ли плюща, то ли чего еще, эти заросли предназначены для украшения дома, видимо, но вряд ли кто-то следит за этим – что-то я не видела, чтобы тут орудовал садовник.
Арину спускаю с каталки и, одним глазом наблюдая за ней, чтобы она чего лишнего не потянула в рот или куда-нибудь не убежала, ищу в зарослях хоть что-то, что было бы отсылкой к визиту незнакомки в эту ночь под мое окно.
И мне это удается – мои поиски, как это ни странно, увенчались успехом, и я даже не сомневаюсь, что я нашла то, что относится непосредственно к этой женщине. Только вот – предмет этот довольно странный. Это кукла... Сплетенная из пучка травы. Такие раньше, в стародавние века, дети плели, когда нечем играть было. Что-то подобное я помню из урока истории. А кроме того, это похоже на тех кукол, которые используют гадалки и всякие там знахарки в своих целях. Видела про такое передачу – куклы пронзаются иголками, сжигаются, на них читают заклинания и т.д, и т.п. Но вот в чем вопрос – зачем этой женщине такая кукла? И если она безумна, то что это может означать? Ведь вероятно – это какой-то знак. Для кого? Для чего? Или просто так? И вся эта катавасия с куклой ничего не значит? В любом случае, нужно забрать ее с собой и припрятать.
Мы идем дальше – я обязательно должна пройти там, где располагаются окна с темными портьерами в цоколе – возможно, что-то изменилось. Пройти и прислушаться, возможно, и услышу что-то. Но там все без изменений – те же портьеры, наглухо сдвинутые, закрытые окна и ни звука изнутри. Можно только удивляться постоянству.
Когда идем дальше, к нам подбегает Стас. Мы здороваемся, и он спрашивает:
– Можно, пройдусь с вами немного?
– Конечно, пойдем, так веселее будет.
На нем белая майка, плечи его бронзово поблескивают от солнца, на голове бандана.
– Как ты один справляешься с таким количеством автомобилей? – спрашиваю я у него.
– А мне многого и не надо делать – только возить хозяина. А если с машиной что случается – отгоняю на СТО.
– И часто хозяин ездит?
– Да не так уж. Он затворник. Почему – не знаю, мы с ним только о машинах говорим.
– А к нему часто кого-нибудь привозишь?
– Практически никого. У него все знакомые крутые, они к нему только по предварительной договоренности приезжают и на своих тачках.
А этот парень умеет держать язык за зубами! И прекрасно знает, о чем стоит говорить, а о чем – нет. Чувствуя, что пока я из него информацию никакую не выужу, я меняю тему разговора. Скоро мы с Ариной возвращаемся на полянку, и я сама не замечаю, как наступает обед и девчушку забирают на кормление и дневной сон.
На обеде Ратибора нет, и он опять проходит в полном молчании. Только во время десерта и традиционного чая, когда Ираида Всеволодовна уходит, сославшись на занятость с документами по дому, Ребекка говорит мне:
– Вы не будете против, Изабелла Олеговна, если я когда-нибудь приду к вам поболтать?
– Конечно, нет – улыбаюсь ей – я буду даже рада.
Вероятно, ей скучно в этом большом доме в обществе мамочки. Но я тут же отбрасываю эту мысль, когда слышу, как она обращается к экономке:
– Аделаида Романовна, попросите Стаса подогнать машину через час, я хочу отлучиться в город, у нас сегодня вечеринка. И возьму с собой охрану.
Вряд ли эта амеба скучает тут в одного. Саша, пожалуй, была права – что мать, что дочь живут весело и прекрасно за счет Ратибора, вон, Ребекка по тусовкам гуляет... Ладно, вряд ли я ей завидую. Моя цель – совсем не тусовки, а путешествия.
Пока Арина спит, я все время ломаю голову над тем, как же мне добыть документы из библиотеки дома? Ведь для этого необходимо иметь ключи от самой библиотеки и конечно, от шкафа с этими самыми архивами семьи.
Выхожу прогуляться в коридор, захватив с собой липкий кусок пластилина – спрятала тот, что бы у Арины, маленький кусочек. Интересно, у меня получится, как в фильмах – сделать ключ по слепку? Я иду по коридору и внимательно смотрю, где располагаются камеры. Здесь их немного – вероятно, потому что тут, на втором этаже, живут члены семьи. А вот на первом камерами утыкано все – как-никак, мало ли чего можно ожидать от персонала. Но тогда возникает вопрос – какого хрена я, персонал, делаю в комнате на втором этаже?
Приближаюсь к двери в библиотеку, дергаю ее, словно делая вид, что хотела попасть туда, но обнаружила, что она заперта и пошла дальше В это время успеваю кое-как прилепить кусок пластилина к замку и хорошенько припечатать его. Готово! Кусок – в спичечный коробок и иду...
Да, совсем забыла отметить – каждый день я звоню родителям и большая часть разговора у меня отведена на то, чтобы хоть как-то успокоить маму и убедить ее, что со мной все в порядке.
Остаток дня проходит незаметно, а вечером, когда я уже нахожусь в своей комнате после того, как рассталась с Ариной, мне звонит Ленка. Голос у нее таинственный.
– Белка, ты можешь говорить?
– Могу.
– Слушай, а ты вообще уверена, что твой телефон не прослушивается?
– Я ни в чем не уверена, но думаю, что если бы он прослушивался, меня бы уже взашей погнали с этой работы.
– Короче, я скинула тебе все, что нарыла по Ледовскому, на почту. И честно скажу, я бы на твоем месте тоже разволновалась.
– Почему?
– Потому что нигде, ни в каких источниках нет информации и нет ни одной фотографии Елизаветы Ледовской. Кроме размытого фото из Лондона. Больше ничего вообще, словно ее и на земле не существовало.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.