Когда я впервые встретила Арджуна, мне казалось, будто началась новая глава в моей жизни, полная ярких красок, музыки и бесконечного тепла. Мы познакомились в Санкт-Петербурге, когда он приехал на международную конференцию. Я тогда работала переводчицей и сопровождала его группу. Он сразу выделился среди остальных — доброжелательный, остроумный, вечно улыбающийся. Мы разговорились, потом встретились ещё раз, потом ещё... Так незаметно и началась наша история.
Всё закрутилось быстро. Мы писали друг другу ночами, обсуждали фильмы, музыку, традиции. Он рассказывал мне о своём детстве в Ченнаи, о семейных праздниках, ароматах специй, вечерах с родителями на террасе. Я делилась своей жизнью в России — зимами, бабушкиными пирогами, поездками на дачу. Мы оба были очарованы культурой друг друга. Мне казалось, что любовь — это мост, который соединяет любые различия.
Через год Арджун сделал мне предложение. Я сказала "да", не раздумывая. Родители мои были насторожены, особенно папа — он беспокоился, что мне придётся жить "в другой, совсем чужой реальности". Но я не слушала. В моих глазах всё казалось сказкой.
Свадьба была пышная, двухчастная: сначала скромная регистрация в России, потом грандиозное торжество в Ченнаи. Меня одели в красное сари, украсили золочёными браслетами, на лбу рисовали бинди. Жених приехал на белом коне, а меня встречали с танцами и песнями. Я никогда не чувствовала себя такой особенной.
Переезд в Индию стал поворотной точкой. Первые месяцы казались волшебными — всё было новым, интересным, живым. Я учила язык, пробовала уличную еду, завела блог о своей "индийской жизни", радовалась вниманию и поддержке подписчиков. Арджун помогал, терпел мои ошибки и был рядом.
Но постепенно реальность дала о себе знать.
Началось с мелочей. Мне сложно было привыкнуть к вечному жару, отсутствию личного пространства, шуму и суете. В их доме жила вся семья: родители, брат с женой, дети. Для них это норма — все вместе, как одно целое. А я привыкла к уединению. Мне не хватало тишины, свободы, простого чувства "своего угла".
Свекровь всё чаще делала замечания: то я не так завязала сари, то слишком долго сплю по утрам, то мало участвую в делах по дому. Я старалась, правда. Училась готовить дал и сабджи, пыталась соблюдать традиции, но всё казалось мне чужим. Даже Арджун, такой современный и открытый, вдруг стал требовать: "Это важно для моей мамы", "Так принято у нас", "Ты должна уважать нашу культуру".
Иногда мне казалось, что я перестала быть собой. Я больше не узнавала девушку из Петербурга, с книгой в руках, в мягком свитере, пьющую чай у окна. Вместо этого была женщина в шелке, у которой каждый день — борьба между собой и чужими ожиданиями.
Разговоров о разводе мы избегали. Сначала. Но напряжение росло. Мы начали спорить чаще — о детях, о месте жительства, о моих попытках вернуться к работе. Он хотел, чтобы я осталась домохозяйкой, как его мать. А я мечтала снова переводить, писать, быть независимой. Мы становились чужими, несмотря на всё, что между нами было.
Решение уехать обратно в Россию далось мне тяжело. Я помню последний вечер на террасе — тот самый, о котором он рассказывал мне в начале. Мы сидели молча. Он держал мою руку, но в его глазах уже не было того света. Мы оба понимали: любовь — это не всегда мост. Иногда это просто встреча, короткая и важная. Но не вечная.
Сейчас я живу в Москве, снова работаю, учусь, дышу своим воздухом. В Индии осталась часть меня — та, что мечтала, что верила, что любила. Я не жалею. Этот опыт сделал меня сильнее. Я больше понимаю себя. И если бы меня спросили, прошла бы я через это снова — я бы сказала "да". Потому что иногда, чтобы найти свой путь, нужно потерять всё, что казалось правильным.