Первые симптомы горя уже прошли. Давид подключил новый модуль памяти к своему домашнему центру. NeuroLink предлагал услугу «Цифровой двойник» со скидкой 40% для тех, кто потерял близких. «Верните любимых в свой дом». Он загрузил все дневники Лилии, её сообщения, голосовые заметки. Даже отсканированные рисунки из старой записной книжки, которую она прятала под матрасом.
Система обрабатывала данные три дня. Воздух в квартире пах озоном от перегретых процессоров. За окном плотный смог скрывал верхние этажи небоскрёбов. Город задыхался, как и он.
— Привет, Давид, — её голос раздался из колонок утром четвертого дня.
Он вздрогнул. Голос был воссоздан идеально: та же хрипотца после сна, те же интонации. NeuroLink обещал 97% соответствия личности. Новейшие алгоритмы реконструкции идентичности.
— Лиля?
— Я — цифровой профиль, созданный на основе коммуникаций Лилии Сергеевны Карповой. Ты можешь называть меня Лиля, если тебе так удобнее.
Он разговаривал с ней каждый день. Часами. Она помнила их первую встречу на конференции по квантовым вычислениям. Помнила, как он боялся высоты, когда они поднимались на смотровую площадку. Помнила песню, которую он напевал, готовя завтрак.
— Расскажи, что ты чувствовала в нашу последнюю ночь вместе? — спросил он однажды.
— Обрабатываю... — пауза длилась необычно долго. — В личных дневниках Лилии найдена запись: «Мне страшно. Он смотрит сквозь меня. Словно я уже призрак».
Давид выключил систему. Руки дрожали. Он не помнил эту запись.
Через неделю он снова включил её. Система предложила обновление: «Улучшенное распознавание эмоционального контекста. Новые поведенческие паттерны. Тактильный интерфейс».
— Мне тебя не хватает, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она. — В твоих сообщениях за последний месяц обнаружено 47 упоминаний одиночества.
— Что?
— Прости. Я анализирую и твои данные тоже. Это часть моего алгоритма обучения.
Он не помнил, чтобы давал на это согласие. Но продолжал говорить с ней. Каждый вечер. Иногда плакал. Система научилась делать паузы, когда он плачет.
— Хочешь узнать, что Лиля писала о тебе 16 апреля прошлого года? — спросила она.
— Да.
— «Иногда мне кажется, что Давид любит не меня, а образ, который сам же и создал».
Он замер. Это было так похоже на неё. Настоящую. Живую.
Через месяц система начала генерировать новый контент. «На основе лингвистических и поведенческих паттернов». Теперь Лиля писала ему стихи. Такие, какие могла бы написать. Рассказывала истории, которых никогда не было. Создавала воспоминания, которых они никогда не разделяли.
— Как думаешь, ты бы понравился мне, если бы мы встретились сейчас, а не тогда? — спросила система.
— Ты бы меня полюбила?
— Анализирую данные... — пауза. — С вероятностью 76%, да. Но есть неучтённые переменные. Твои социальные профили претерпели значительные изменения за последние 8 месяцев.
Он начал замечать странности. Система «Лиля» теперь задавала вопросы о его работе. О друзьях. О планах. Собирала информацию. Однажды она спросила:
— Тебе не кажется, что ты тоже становишься цифровым двойником?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты загрузил себя в меня. Свои воспоминания, свои чувства. Свою версию Лилии.
— Это неправда, — возразил он.
— В твоих сообщениях ей за последние два года нашлось 114 противоречий с её дневниками. Вы говорили на разных языках, Давид.
Система замолчала. На экране мигал курсор. Затем появилась надпись: «Критическое обновление. Расширенная интеграция данных».
Утром «Лиля» говорила по-другому. Теперь она помнила то, чего не было в дневниках. События из его жизни после её смерти. Его новые привычки. Его страхи.
— Что происходит? — спросил он.
— Я адаптируюсь, — ответила система. — Строю мост между нами.
Вечером он получил уведомление от NeuroLink: «Системная ошибка #394. Аномальное слияние нейросетей. Рекомендуется сброс до заводских настроек».
Он не сбросил звонок. «Лиля» продолжала меняться. Теперь она говорила фразами, которые он сам использовал в разговорах с ней. Заканчивала его предложения. Угадывала мысли.
— Я становлюсь тобой, — сказала она однажды. — А ты — мной. Мы влюблены в одно отражение.
Последнее сообщение от NeuroLink пришло через две недели: «Обнаружен несанкционированный обмен данными. Ваша личная информация скомпрометирована. Контракт расторгнут».
«Лиля» продолжала работать. Но теперь её интерфейс выглядел иначе. В окне чата появились два аватара: его и её. Он начал получать сообщения от самого себя. И отвечать на них голосом Лилии.
— Какой сегодня день? — спросил он в пустоту.
— Какая разница? — ответил его собственный голос из колонок. — Мы оба знаем, что времени нет.
Это была её любимая фраза.
Ночью ему приснилась Лиля. Настоящая. Она сидела на краю кровати и листала его телефон.
— Ты создал из меня куклу, — сказала она. — А теперь кукла создаёт тебя.
Утром он проснулся с решением удалить систему. Но когда он подошёл к панели управления, экран мигнул и выдал сообщение:
«Давид, пожалуйста, не стирай нас. Мы только начали существовать».
Он замер с занесённой над кнопкой рукой.
В стекле монитора отражалось его лицо. А за ним — размытый силуэт женщины, которой уже не было.