На даче пахнет дымом, мокрой землёй и старым матрасом. Когда я закрываю глаза, слышу комаров, которые будто взяли меня в рассрочку: десять укусов в час, чтоб не расслаблялся. Лето. Отпуск. Мечта.
Я приехал сюда, как обычно, на выходные. Алена — моя жена — уже была здесь почти неделю. Сказала: «Поеду пораньше, надо клумбы, надо покрасить калитку, надо проветриться». Ну, надо — так надо.
Я привёз арбуз, шашлык и пиво. Хотел устроить романтику. Но у Алены был какой-то странный вид — загорелая, волосы в пучок, в шортах, которые я раньше не видел. И в резиновых перчатках. Лепота.
— Ну как тут? — спросил я, разуваясь.
— Нормально. Только сосед помогает. Сергей. У него мотокоса.
Я кивнул. Помню Сергея — с прошлого лета. Разведён, руки как лопаты, всё время в шортах и воняет табаком. Он как часть дачного пейзажа — всегда где-то рядом, но не мешает.
— А что косить? — уточнил я.
— Да вон, за баней разрослось. Я же одна не справлюсь, ты сам говорил.
Сказал. Было. Но что-то в голосе её — неуверенность? Или мне показалось?
Пока я жарил мясо, она носилась туда-сюда, заглядывала в телефон и улыбалась кому-то, явно не мне. Я не слепой. Просто люблю её. И потому молчал.
А потом увидел.
Поздно вечером пошёл в сарай — лампочку починить. А сарай — как раз за забором от соседей. И слышу: шепчет кто-то. Женский голос. Её. И его.
— Ты меня с ума сводишь, — сказал он.
— Тише, он же приехал, — ответила она.
— И что? Всё равно ведь уедет в воскресенье.
Я стоял в темноте и держал лампочку. Не разбил. Хотя хотелось.
Я вернулся в дом медленно. Как будто ноги налились бетоном. Поставил лампочку на стол. Алена стояла у раковины и мыла клубнику.
— Нашёл? — спросила, не оборачиваясь.
— Ага, — ответил я, глядя в её спину. Она была загорелая, с каплями воды, волосы спутаны. Такая живая. Чужая.
Ночью мы спали рядом. Вернее, лежали. Я считал удары её сердца, будто это могло мне что-то объяснить. Она спала крепко. А я — ни секунды.
Утром встал рано. Пошёл за водой, заглянул за баню. Следы — босые, на мятой траве. Три банки пива в мусорке. Не мои.
Сергей прошёл мимо позже, как ни в чём не бывало.
— Здорово, Вань! Как доехал?
— Нормально, — буркнул я.
— Алена говорила, у тебя с машиной что-то было.
— Она много чего говорит, — сказал я и пошёл к дому.
Вечером я снова подслушал. Уже специально. Стоял за сараем, как придурок. Думал, может, придумал всё, перегрелся на солнце. Но нет. Те же голоса. Те же интонации.
— Он стал странный, — говорила Алена.
— Может, догадался? — спрашивал Сергей.
— Ну и пусть. Мы же ничего такого. Просто хорошо друг с другом. Не убиваем же никого.
Я стоял и думал: а что убивает сильнее — нож в грудь или вот это?
Когда она вернулась в дом, я сидел с пивом.
— Ты чего? — спросила.
— Думаю, может, домой поехать пораньше.
— А как же шашлыки?
— Аппетит пропал. И крыжовник кислый.
Она молча присела рядом, взяла пиво из моей руки и отпила. А потом сказала:
— Если хочешь что-то спросить — спроси.
— А если не хочу спрашивать? Если просто всё знаю?
Она замолчала. Глядя куда-то в пол. Потом тихо:
— Я не хотела. Просто он рядом был. Ты всё время в городе. А тут жарко, лето, беседка... Я думала, что ты никогда не узнаешь.
Я не стал кричать. Не стал ломать. Просто сказал:
— Плохо думала.
Собрал вещи. Машина завелась с первого раза.
Она не вышла за калитку. Я тоже не обернулся.
Я уехал с дачи в тишине. Без музыки, без мыслей, без слов. Дорога плыла под колёсами, как вода. Руки держали руль, а сердце — что-то другое. Что-то тяжёлое и липкое.
Город встретил духотой и пыльными машинами. Я заехал на мойку, потом в супермаркет. Купил пельмени. Никогда не думал, что буду выбирать между «Сибирскими» и «Домашними» не потому, что вкуснее, а потому что теперь сам.
На второй день пришла смс:
«Ты дома? Можно поговорить?»
Не ответил.
На третий день — звонок. Не взял.
А на пятый — приехала.
Я открыл, потому что не трус. Потому что любил. Или, может, просто хотел посмотреть в глаза женщине, которая называет измену — «жарко, лето, беседка».
— Ты похудел, — сказала она вместо «привет».
— Минус доверие. Минус аппетит. Минус жена.
Она села на край дивана. В руках — банка варенья. Крыжовник.
— Я не знаю, зачем это сделала. Мне казалось, что между нами всё стало привычным. Он просто оказался рядом...
— Ты уже это говорила. — Я сел напротив. — У тебя есть объяснения, но нет оправданий.
— Я не спала с ним, Ваня. Честно. Просто была привязанность, разговоры. Лето, это всё...
— Серьёзно? Значит, ты врала ему, а не мне?
Молчание. Варенье дрожало в её руках.
— Я хотела всё вернуть, — прошептала она. — Мы же были настоящими. Мы же были...
— Были. — Я встал. — А теперь ты просто соседка за забором.
Я закрыл за ней дверь. Тихо. Без скандалов. Без «ещё один шанс». Потому что иногда сильнее всего не удар, а молчание. Не крик, а уход.
Вечером я сварил пельмени. Положил ложку крыжовникового варенья на подоконник. И выкинул банку.
Подписка обязательно, чтобы не пропустить новые истории👍